По ком звонит колокол… Левашовская Пустошь
8 февраля Русская Православная Церковь отмечает День новомучеников и исповедников Церкви Русской. Поэтому накануне, после Литургии, группа прихожан храма Рождества Христова на Песках вместе с настоятелем, протоиереем Андреем, выехала в Левашовскую пустошь.
Язык не поворачивается сказать, что это была экскурсия. По таким местам не ездят с занимательными целями. Сюда приезжают поклониться праху невинно убиенных в годы репрессий Большого террора 1937–1938 годов.
За эти два года из Ленинграда и области исчезло более 46 тысяч человек. Никто — даже родственники — не знали, где они и что с ними. Можно было лишь предполагать, что их внезапное исчезновение — дело рук НКВД. Родные, естественно, переживали, писали во все инстанции, пытаясь выяснить судьбу близких. В лучшем случае они получали нелепые отписки о том, что их муж (сын, дед, дядя, племянник) погиб на лесоповале, придавленный деревом, где нибудь в Астраханской области. Те, кто бывал в Астрахани, понимали абсурдность таких ответов: лесоповала там быть не могло из за отсутствия лесов как таковых.
Проходили годы безвестности. И только после 1989 года открылась страшная правда. Эти люди были расстреляны в подвалах Большого дома на Литейном, где в 1930 е годы располагался НКВД. Расстреляны по ложным обвинениям, без суда, по приговорам так называемых «троек». Признания выбивались под жестокими пытками, само «следствие» длилось около двадцати дней, после чего следовал либо приговор к десяти годам лагерей без права переписки (что фактически означало смерть), либо расстрел.
Тела казнённых тайно вывозили в крытых машинах и сбрасывали в общие ямы в Левашово. Само место захоронения с 1937 года было огорожено высоким забором, здесь действовал режим строжайшей секретности. Местные жители даже не догадывались, что происходит в Левашовской пустоши. Лишь после 1989 года с объекта «Дача» (так он именовался в документах НКВД) был снят гриф секретности. Родственники расстрелянных смогли узнать о месте последнего упокоения своих близких только спустя более чем пятьдесят лет.
На мемориальном кладбище нет точных указаний на отдельные могилы: все эти двенадцать гектаров — одна общая могила. Поэтому памятные таблички висят на стволах деревьев, установлены кресты и символические памятники — отдельным людям или целым группам.
Мы пробыли там около часа. Наверное, человек просто физически не способен вместить в себя ту боль и те страдания, которыми наполнено это место, дольше. Там не хочется говорить о земном. Здесь можно либо молиться, либо молчать. Сотни и тысячи имён, фамилий, скорбных монументов…
Когда то Эрнест Хемингуэй взял эпиграфом к своему роману слова английского священника и поэта XVII века Джона Донна: «Не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по тебе…»
Напротив мемориального кладбища стоит монумент жертвам политических репрессий: бездушная машина давит человека.
И теперь от каждого из нас зависит, чтобы эти страшные 1930 е годы никогда не повторились.
Господи, помилуй, спаси и сохрани!
Статью подготовила Л.Л. Баукина, прихожанка храма Рождества Христова на Песках.