Белые Берега — Превращение колдуна

Караван встал на ночлег в одном из поселений некогда принадлежащим гоблинам, когда на небе из-за облаков медленно выплывал блеклый полумесяц. Дворфы-горняки после изнурительного перехода перекусили наспех приготовленными харчами и спешили по своим койкам для того, чтобы набраться сил и сделать еще один рывок в сторону Ашбальта до которого казалось вот-вот рукой подать.
Спустя час после отбоя, с территории лагеря вышла фигура по телосложению совсем не походившая на дворфа. Уверенными шагами она двигалась в сторону ближайшей опушки леса. Путь был не близкий и крайне трудным из-за снежных сугробов, что преграждали путь.
Казалось, что прошла целая вечность прежде чем путник достиг опушки леса, он не использовал источников света, разве иногда зажигал небольшую лучину в своей руке, когда проходил в тени очередного сугроба и луна не могла освещать ему путь.
И вот он здесь, среди деревьев... Он ждал... Долго ждал, и собирался уже было уходить, ведь надо было поспать и наутро отправиться в дорогу.
- Зачем явился? - прозвучало в голове одиночки.
Голос был хриплым и шепелявым одновременно.
«Он здесь! Он все же пришел» - подумал одиночка.
Повернувшись лицом к лесу путник произнес:
- Принес тебе дары.
Путник выложил на ближайший пенек драгоценности, свиток и какую-то книгу, стараясь не смотреть в сторону леса. Ведь там в глубине сияло два огромных желтых глаза, внимательно наблюдавших за каждым движением гостя.
- Это все?
Одиночка молчал, он нашел в себе силы посмотреть в глубину леса, где светились ядовито-желтые глаза.
- Ступай.
- Это не все - прозвучал голос одиночки, - я хочу ступить на тропу дракона.
- Забирай свое барахло и убирайся. Не трать мое время.
Но одиночка не сдавался.
- Магия течет в моих жилах подобно крови, Я ощущаю ее присутствие как зверь чует запах, она есть моя опора как ветер является опорой для птицы...
- Я сказал убирайся...
Одиночка осекся. Страх начинал брать верх, хотя он и знал, что раз хозяин леса не напал на них в прошлый раз, то не должен был и сейчас. Впрочем не стоило испытывать судьбу.
Колдун собрался с мыслями и предпринял последнюю попытку.
- Тебе известно тьме, что идет с северо-востока? Ей неведом ни страх, ни усталость, ни голод и даже боль. Мне ведомо, что этот враг не пойдет на сговор, он хочет превратить в живое в мертвое.
Наступила тишина. И поднялся ветер от которого скрипели и шуршали кроны деревьев, когда он начал стихать в голове одиночки снова раздался голос.
- Та тьма, что внутри тебя. Ее надо убрать.
Колдун кивнул, хотя его нутро подсказывало, что этого не следует делать. Как будто что-то уговаривало его остановиться. Не успел гость леса понять на что подписался как его пронзила острая боль от которой он рухнул наземь, а точнее на снег. От жуткой боли, что пронзила все тело колдун кричал не в силах терпеть. Что-то пожирало его изнутри, резало, кусало острыми зубами отрывая сочные куски плоти. Но если бы это было так, он бы давно умер. Боль не проходила и крики не прекращались не больше минуты. Весь извалявшийся в снегу, чародей оперся о ближайший ствол дерева спиной и отдышался. Он больше не мог превращать свои руки... он разучился... он ощущал как все его естество было будто изъято, и заменено.
«Я больше не я. И был ли я мною, пока ТО было во мне. Я словно - пустой»
Осознавать новую реальность было некогда, ведь в голове снова раздался голос.
- Теперь внемли. Пока есть тьма северо-востока, есть возможность исчезновения пути дракона.
- И до тех пор ты в моей власти,
- Свернешь с пути дракона, лишишься всего.
Чародей посмотрел вглубь леса. Огромные глаза ящера казались очень близко настолько, что можно было протянуть руку и дотронуться.
Он не чувствовал страха, только глубину всей постигаемой мудрости взгляда и потока знаний проникающих в разум. Лес уже размыт и представляется сгустком серых пятен набросанных художником на белый холст, а глаза становились до такой степени яркими, что на них становилось невозможно смотреть...
Эльф проснулся наутро в лагере горняков с первыми лучами солнца и посмотрел на руки. Все верно. Чешуя черно зеленого цвета. То был не сон