«Вскоре дрались уже все…»

Как европейская цивилизация изобрела дуэль — и как она менялась и вызревала по пути в Россию

Последнее, о чём думал Ахилл после победы над Гектором, — оказать посмертные почести поверженному защитнику Трои. Вместо этого, продев ремень через сухожилия на ногах Гектора, Ахилл привязал его труп к своей колеснице и вовсю погнал коней через поле, поднимая пыль.

Российско-французскому балетмейстеру Сержу Лифарю поражение в поединке сулило гораздо меньшую опасность. Уже спустя несколько минут после дуэли он, улыбаясь, крепко жал руку своему оппоненту, 73-летнему импресарио Жоржу де Куэвасу, охотно демонстрируя собравшимся журналистам перебинтованное предплечье.

Два этих поединка составляют временные границы выставки «К барьеру! Поединки и дуэли от Ахилла до Лифаря» в Николаевском зале. Между ними — три тысячелетия европейской истории. На выставке она показана через призму традиций и правил, атрибутов, знаменитых участников, причин и поводов особого типа сражения между двумя людьми — поединка чести.

В этой статье мы кратко рассмотрим историю дуэли до получения ею отечественного гражданства — то есть до весны 1753 года, когда в поединке на российской земле впервые сошлись не наёмники-иноземцы (6 июня 1637 года в Москве сержант Пётр Фальк заколол сержанта Григория-Томаса Грельса, оба были пьяны), а природные русские аристократы — генерал-майор Захар Григорьевич Чернышёв и полковник Николай Михайлович Леонтьев.

Не стоит, впрочем, думать, что античное общество было таким же кровожадным, как его мифы. Греческий полис отличала почти маниакальная институционализация частных и общественных, правовых и имущественных отношений граждан. В Классический период возникают запреты на ношение оружия в мирное время, а при тиранических режимах — нередко и на владение оружием вообще. Размахиваниям мечом эллины предпочитали судебные разбирательства, но и в них при неудачном исходе дела риски были серьёзные: проигравший мог быть изгнан из полиса, лишён гражданских прав, а подчас и жизни.

1 of 2

Авторы IV века до н. э. упоминают профессиональных «учителей фехтования», однако Никий в диалоге Платона «Лахет» поясняет, что «…наука эта принесёт определенную пользу и в настоящем сражении […] а величайшая от нее польза бывает тогда, когда ряды воинов расстраиваются и уже надо сражаться один на один…». Свидетельства об обучении искусству боя есть у Ксенофонта, Плутарха, Страбона. Поединок в античности, таким образом, являлся лишь частным эпизодом битвы; разве что герои древнегреческого эпоса воспринимали его как вожделенную возможность реализовать собственную военную доблесть.

Любопытно, что поединки, по форме проведения напоминающие дуэль, первыми появляются как раз в судебной практике. В XI–XII веках в варварских государствах как частный случай ордалии укореняется практика «Божьих судов», иначе говоря — судебных поединков. К ним прибегают не только миряне, но и иерархи Церкви, например, в спорах за церковное имущество. Проигравший или сдавшийся считался виновным в преступлении и наказывался по всей строгости закона. Как и на дуэль, на судебный поединок нельзя было вызвать духовное лицо, калеку, старика, но эти категории лиц могли (разумеется, если дело имело гражданско-правовой, а не уголовный характер) при желании выставить вместо себя так называемого «чемпиона», который за вознаграждение сражался от их имени.

Одновременно с «Божьими судами» существовала практика поединков рыцарей. Ристания проводились как с целью отточить умение владеть оружием — таковыми были турниры, — так и ради «рыцарской славы и прекрасных дам», где не было никаких ограничений, призванных уберечь участников от гибели или увечий. Для победы следовало ввести своего противника «в крайность» (outrager), то есть убить, нанести ранение, не позволяющее продолжать поединок, или принудить к сдаче. Здесь же в терминологии поединка впервые появляется понятие чести — победитель мог обходиться с побеждённым только в рамках правил, установленных традицией.

Итак, честь дуэлянта возникает раньше, чем сама дуэль. Более того, первые дуэли отнюдь не отличались благородными манерами. В годы Итальянских войн (1494–1559) Неаполитанское королевство сделалось проходным двором для авантюристов и наёмников всевозможных армий, военным платили нерегулярно и не в полном объёме. Обученные и привыкшие решать вопросы посредством шпаги, а не слова, они учредили новый тип поединка, метко прозванный современниками bataille à la mazza («поединок в кустарнике») или bataille en bestes brutes («поединок на манер животного»).

Никаких доспехов — только плащ, шпага в правой руке и дага в левой. Никаких судей или свидетелей — только двое соперников в центре отдалённой лесной опушки. Никакой пощады: так дерутся дикие звери. Убийство или тяжелое ранение оппонента было непременным условием первых дуэлей. Потом секунданты на них всё же появятся, но сражаться они будут наравне с дуэлянтами. К тому же в секундантах разрешалось иметь до 10 человек, из-за чего разрешение конфликта между двумя нередко перерастало в баталию «стенка на стенку».

1 of 3

Военное командование сквозь пальцы смотрело на дуэли между подчинёнными: пусть лучше двое «выпустят пар» в честном поединке, чем к ним на помощь сбегутся друзья, родственники и земляки. Тридентский собор напротив строжайше запретил дуэли, видя в них грехи убийства и самоубийства, гневливости и гордыни. Раньше, впрочем, точно таким же запретам подвергались рыцарские турниры, но и те папские постановления действовали с аналогичным успехом.

В середине XVI века из лесов и военных расположений дуэль проникает на улицы и площади европейских городов, в городские предместья, в залы дворцов, включая королевские резиденции. Вместе с профессиональными солдатами дерутся уже все: студенты, дворяне, высшие титулованные особы. Дуэль начинает восприниматься как способ продемонстрировать своё мужество, благородство и честь. Из подвида неуставных отношений она становится признаком хорошего тона сражающегося, его высокой репутации в обществе.

Корни и этические основания поединков первые дуэлянты искали в глубокой древности. Они считали своими предшественниками античных гладиаторов, героев «Илиады» Гомера, например Ахилла и Гектора, братьев Горациев и их врагов, Куриациев, из римской истории. Много значил для них библейский поединок Давида с Голиафом, ибо он был признанным Церковью примером божественного вмешательства в дуэль, доказательством того, что Господь может даровать в бою победу правой стороне и позволить ей одержать верх над более сильным соперником.

1 of 2

Противники дуэлей, наоборот, считали первой дуэлью библейское убийство Каином Авеля и часто проводили параллель между дуэлями и гладиаторскими поединками в Риме, указывая на то, что гладиаторы и атлеты были в Античности презираемой кастой, лишённой чести.

Дуэльное поветрие тем временем быстро перекидывается на Францию, где на фоне полного бессилия властей в условиях гражданских войн, междуцарствия и Фронды достигает наибольшего распространения и ожесточения. Только за время правления Генриха IV (1589–1610) страна потеряла убитыми на дуэлях от 8 до 16 тысяч дворян. Своё право на поединок жантильомы обосновывают тем, что дела чести не могут рассматриваться обычным гражданским судом, поскольку судить о чести может только тот, кто наделён ею. Важным источником пополнения французской казны в этот период становится выдача королевских прощений дуэлянтам; за два десятилетия их было выдано приблизительно 7 тысяч, что принесло Генриху IV около 3 миллионов ливров золотом.

И Карл IX, и Генрих IV, и Людовик XIII, и кардинал Ришелье, и особенно Людовик XIV выпускали многочисленные антидуэльные эдикты; в 1662 году «король-солнце», отличавшийся особой суровостью по отношению к участникам поединков, даже провозгласил себя победителем дуэлей (на выставке показана специальная медаль, отчеканенная по этому случаю). Его победа была мнимой: дуэль во Франции надолго пережила саму монархию.

1 of 2

В начале 1500-х годов Леонардо да Винчи описывает в «Атлантическом кодексе» устройство колесцового замка для пистолета. Для выстрела теперь не нужно поджигать фитиль — достаточно взвести специальным ключом подпружиненное стальное колесцо и нажать на курок. Колесцо высекает искру из пирита, закреплённого в губках курка, затравочный порох вспыхивает, поджигая заряд: выстрел происходит практически мгновенно. К началу XVII столетия пара пистолетов в ольстрах становится частью стандартного снаряжения европейской кавалерии.

Прицельная дальность первых пистолетов не сильно превышала длину шпаги. «Пистолет почти бесполезен, если не стрелять с трёх шагов», — говорил прославленный военачальник и философ Франсуа де Ла Ну, и его афоризм если и является преувеличением, то скорее оптимистичным: в наставлениях кавалеристам уже говорится о том, что для верного выстрела всаднику следует почти дотронуться пистолетом до противника, так, чтобы пороховые газы при выстреле опалили его одежду. С увеличением дистанции стрельбы риск промахнуться (а значит — остаться с разряженным пистолетом в руке против заточенной шпаги) становился слишком высоким.

1 of 4

Новому изобретению нашлось применение и в поединках чести. Конные дуэли XVII века нередко напоминали обычную кавалерийскую стычку: всадники обменивались выстрелами, затем либо переходили к схватке на холодном оружии, либо разъезжались перезарядить пистолеты и вновь вступали в единоборство. Первая известная нам пешая дуэль на пистолетах случилась 9 мая 1711 года в лондонском Вестминстере, когда некто Ричард Торнхилл смертельно ранил члена нижней палаты Соединённого Королевства сэра Чолмли Диринга (Торнхилл был задержан и спустя 40 дней повешен как убийца).

К концу XVIII столетия пистолет постепенно вытесняет холодное оружие и на пешей дуэли. В 1770-х годах в Англии начинается производство дуэльных гарнитуров, представлявших собой пару идентичных пистолетов с принадлежностями в несессере. Компактные (прежде дворяне были вынуждены стреляться чуть ли не на седельных пистолетах лишь немногим короче полуметра) пистолеты обеспечивали дуэлянтам равенство возможностей — условие, немыслимое для поединка на холодном оружии. Французское дворянство до самого конца наполеоновской эпохи остаётся верным шпаге и снисходительно называет новую моду duel à l’anglaise, подразумевая, что выбрать для смертельной схватки оружие, вместо мастерства требующее лишь крепких нервов, — это так по-английски.

1 of 3

Противозаконность дуэли создавала известные препятствия возникновению письменных трактатов. Первый программный текст — «Дуэль» (Il Duello) итальянского писателя и гуманиста Джироламо Муцио, написанный в 1550 году, — не был трактатом в полном смысле этого слова. Презирая жестокость «поединков в кустах», Муцио стремился цивилизовать дуэль, однозначно определить её философские основания и найти ей место в действующем законодательстве в качестве прерогативы благородного сословия. Фундаментальный труд графа де Шатовильяра «Опыт о дуэли», обобщивший и закрепивший обычаи и традиции европейской дуэльной практики, будет издан только в 1836 году.

1 of 2

Распространению письменных дуэльных кодексов мешало ещё одно обстоятельство: сами участники поединков считали дотошные правила напрасным буквализмом. Ведь тот, в чьих венах течёт благородная кровь, без чужих советов знает, как вести себя на дуэли. Поэтому на практике правила поединков определял не дуэльный кодекс, а кодекс чести — свод неписанных принципов, передававшихся в обществе дуэлянтов из уст в уста. Например, дуэльную лихорадку во Франции времён Генриха IV регулировали нижеуказанные «законы»:

1. Для проведения дуэли необходимы: а) вызов на поединок; б) добровольное согласие вызванного;
2. Для дуэли необходимо наличие вопроса чести (т. е. повода);
3. Для дуэли необходимо заключить условия, на которых будет проходить противоборство, включая выбор оружия, места и времени.

Источником подобного «права» долгое время был прецедент: то, как вызывают на поединок и ведут себя во время него известные дуэлянты, повторялось многочисленными подражателями, становясь сначала модой, а затем и обычаем.

В таком непостоянном виде, но уже сакральном статусе дуэль достигает России. Высочайший манифест Петра III «О даровании вольности и свободы всему Российскому дворянству» и особенно «Жалованная грамота дворянству» Екатерины II становятся началом «Золотого века» для благородного сословия. Владелец русской усадьбы не просто обрёл невиданные прежде привилегии — под влиянием идей французских просветителей он ощутил себя самостоятельной и независимой личностью, для которой честь дороже благоденствия, свободы и самой жизни. Нужно ли говорить, что дуэльная лихорадка находит в Российской империи конца XVIII века благодатную почву?

Выставку «К барьеру! Поединки и дуэли от Ахилла до Лифаря» в Николаевском зале Зимнего дворца можно посетить по входному билету в Главный музейный комплекс до 2 ноября 2025 года. Куратор выставки — научный сотрудник отдела «Арсенал» Надежда Ростиславовна Бискуп.

В продолжение разговора о русской дуэли предлагаем вам посмотреть экскурсию ведущего научного сотрудника Эрмитажа, историка-искусствоведа и научного консультанта выставки Виктора Михайловича Файбисовича, в которой он рассказывает об истории развития и знаменитых участниках поединков чести в России.

Генеральный спонсор выставки «К барьеру! Поединки и дуэли от Ахилла до Лифаря» — ПАО «Россети».