Избыточность пирамид
1.3.1 от 21.11.2025
Благодарности: подписчики-цари царей: Fabulous Bill, подписчики-басилеи: Mikhail Nikorich, Аркадий Гонорий, подписчики-эвпатриды: Алексей, Anton Shamray, почётные упоминания: vladimir dmitrenko, Дмитрий Булычев, froman11, Shellir
Кто и зачем на самом деле построил египетские пирамиды? Не правда ли, вопрос этот донельзя интригующ? Ну вот что значит: ответ на него очевиден? Разве это так? Ведь далеко не все убеждены, что то были сами древние египтяне, организовавшие великое строительство исключительно с целью сохранения тел своих умерших…
Действительно, считается, что для египтян последнее было ничуть не менее важно, чем, скажем, для греков, которые полагали, что если не захоронить останки, то умерший не будет знать покоя: угроза навроде нашего «костей не соберёшь» относится как раз к этому. Но если грекам было достаточно сжечь тело и предать земле кости, то египтяне пошли дальше: они бальзамировали тела, стараясь всеми силами уберечь их от распада, а для большей надёжности даже создавали из песчаника и известняка огромные, по сути, гробы.
Это всё известно, и в задачи данного размышления не входит проведение очередного ликбеза об истории технологии строительства пирамид, постепенной эволюции её от простых мастаб к ступенчатым пирамидам. Подобное осуществлялось всевозможными «популяризаторами науки» уже далеко не единожды, и в куда лучшем виде, нежели удалось бы автору. Повторяться тут не только неинтересно, но и бессмысленно: ведь рациональный аргумент отнюдь не из числа тех, которые убеждают толпу. Вот почему пресловутые «популяризаторы», прибегающие к нему в борьбе с теми, кого именуют «немогликами» (т.е. теми, кто убеждён, что древние что-то там из приписываемого им традиционно «не могли»), занимаются сизифовым трудом, не желая осознавать этого нюанса.
Всяческая конспирология и мифы (в плохом смысле слова) как объяснения всегда будут обывателю ближе уже потому, что будь иначе, человек и не назывался бы этим нашим аналогом homo credulus. Как заметил по этому поводу Гоббс (1991 [1651]: 502), «мы ежедневно убеждаемся … что те, кто заботится лишь о своей утробе и своем покое, согласны скорее верить всякой нелепости, чем беспокоить себя ее критической проверкой».
Любопытно, что оный «немоглизм» берёт начало всё там же, где и практически вообще всё: в Древней Греции. Греки, выйдя из своих Тёмных веков, наступивших вслед за падением микенской цивилизации, обнаружили, что им в принципе не под силу выстроить укрепления, подобные оставшимся от их предков. Как следствие, они вообразили, что все такие строения никак не могли быть делом рук таких же, как они, людей, приписав их циклопам, отсюда — понятие «циклопическая кладка».
Согласно Плинию, взгляд этот восходит к Аристотелю (Plin. NH VII.56), а первые упоминания можно проследить до Еврипида, который упоминает, что в Микенах «киклопы пригоняли аккуратно по ватерпасу камни» (Eur. Her. 944–7). Много позднее Павсаний, побывав там же, сообщил: «Говорят, что все эти сооружения являются работой киклопов» (Paus. II.16.5), и то же ему передали насчёт Тиринфа, где «стену … называют творением киклопов», поскольку там «каждый камень настолько велик, что даже самый маленький из них не может сдвинуть даже пара мулов» (II.25.8). После заката Античности всё повторилось, и в Средние века римские мосты тоже порой воображались творением рук троллей или же иных существ; характерно такое наименование, как «чёртов мост».
Однако в случае пирамид мы имеем дело совсем с иной ситуацией: ведь при их строительстве никакой высокой и затем утерянной технологии задействовано не было. Совсем напротив, оно наукой общепризнанно считается той ещё халтурой в целом ряде аспектов.
Мнение же тех, кто считает иначе, никогда не отталкивалось ни от каких объективных фактов. Что-то ещё заставляло их приписывать пирамидам высокий уровень их выполнения, как и полагать, что выстроены они никак не могли быть «просто египтянами» с «банальными» социокультурными целями. Всё по Ницше, который писал о тех, кто «в сущности … с помощью подыскиваемых задним числом оснований защищают какое-нибудь предвзятое положение … все они, вместе взятые … в большинстве лукавые ходатаи своих предрассудков» («По ту сторону добра и зла», I.5).
Так, и почему подобный тип предпочитает верить, что за строительством пирамид стоят, например, могущественные инопланетные цивилизации, которые преследовали невероятно высокие цели? Как это ни удивительно, дело тут в очень своеобразно им понимаемом «здравом смысле»: ему попросту не под силу понять, как и зачем такие же, как и он сам, люди тратили столько усилий на бессмысленное и бесполезное с его точки зрения мероприятие, как «просто» строительство пирамид. Лично он ничего подобного делать никогда бы не стал, а древние что, глупее были? Да ну, не выдумывайте.
Если же за пирамидами, прямо как он убеждён, стояли инопланетяне или кто-то ещё в таком духе, то всегда оказывается, что при строительстве те преследовали крайне понятные, утилитарные цели. В этом случае пирамиды могут быть передатчиками сигналов, испускать некую ауру, лечить от болезней, и т.д. и т.п. В любом случае речь будет идти о чём-то крайне понятном, даже обыденном — разве что с поправкой на «галактический» масштаб явлений. И напротив, функция оберегания останков царя звучит для такого человека глубоко чуждо и вообще кажется откровенным безумием или ложью, которая просто обязана скрывать нечто большее, лучшее.
Иначе говоря, такой обыватель здесь демонстрирует ряд весьма характерных изъянов в своём мышлении, а конкретно полное и законченное непонимание того, что такое искусство: ведь оно в последнюю очередь создаётся для применимости, в основном же служит эстетическому наслаждению. Поскольку жизнь самого представителя οἱ πολλοί подчинена применимости, того же он требует и от всего, что наблюдает, как бы пребывая на уровне ребёнка до трёх лет, который всё, что видит, норовит засунуть в рот и попробовать на зуб, поскольку в принципе не предполагает никаких иных целей у бытия, кроме съестных.
Такой по поводу всего, с чем сталкивается, задаётся вопросом: «Как это может пригодиться в жизни?», и, если не получает понятного для себя ответа, преисполняется к явлению высочайшим презрением. Это и понятно: такова только и может, а пожалуй, что и должна быть жизнь у рядового народонаселения, — что, собственно, является причиной, по которой не только элитарист Платон, но и куда более сочувствующий народовластию Аристотель мечтали полностью исключить работающее население из числа граждан. Как заметил Стагирит, «искать повсюду лишь одной пользы всего менее приличествует людям высоких душевных качеств и свободнорожденным» (Arist. Pol. VIII.1338b). Это глубоко рабская мораль, ведь именно несвободный относительно любой своей деятельности всегда должен оправдываться и уточнять, а какую она приносит пользу хозяину.
Извечный поиск применимости может быть охарактеризован как мышление, основанное на принципе «нехватки». В таком виде существует всякая живая природа, постоянно занятая вечной борьбой за выживание, существуя в атмосфере крайне ограниченных ресурсов. Это видно уже на примере устройства человека, который явно создавался не всемогущим существом, но в условиях строжайшей экономии. Скажем, прямохождение не прошло для нас даром: уже Дейл Карнеги (1936) упоминал хитреца, который демонстрировал внимательность и предупредительность, спрашивая буквально у каждого, кому за 30, как поживает его спина, просто потому, что болеть к тому моменту она начинает почти у всех. Отсюда же и необычайно высокая по сравнению с другими видами смертность во время родов, и прочие такие эволюционные издержки.
Вот почему легко может показаться, а некоторым уже кажется, что вообще всё бытие без исключения существует в таком режиме. Как пишет М. А. Корецкая (2016), «для нас стало уже расхожим антропологическим клише рассуждение о том, что человек — существо не-готовое, ущербное … выстраивающееся вокруг неизбывной травмы … и люди всегда таковы», чему посвящён весь классический психоанализ, который до сих пор деконструирован недостаточно полно. Известнейшим примером на него нападок является труд с характерным названием «Анти-Эдип» Делёза, в котором автор стремится к освобождению «желания от его трактовки через принцип нехватки».
Увы, «восстание масс» привело к великой маргинализации антиутилитаристской установки, и без того переживавшей не лучшие времена. Как пишет Батай, «когда-то ценностью являлась слава, не связанная с производством, в наши же дни … преимущество отдается приобретению энергии над ее тратой … оправдывается теми последствиями, которые славный подвиг имел в сфере полезного» («Проклятая часть» I.1.2.2).
При этом строительство пирамид, по иронии, служило также и утилитарным целям: было необходимо как-то занять огромную массу крестьян, которые маялись бездельем во время разлива Нила. Однако отнюдь неспроста для этого был выбран такой откровенно непрактичный проект. Всё потому, что египтянам вполне было доступно понимание избыточного искусства, хотя и в очень ограниченном виде. Недаром их считают ближе всех прочих соседей греков подобравшимися к той культурной революции, которую пережили эллины, начиная с IX–VIII вв. до н.э.
Галикарнасский историк, к слову, против популярного убеждения, никогда не утверждал, что строители эти были рабами. Впрочем, греки такой уж разницы между полноценным невольником и просто работающим человеком в любом случае не видели: тот же Аристотель был убеждён, что «ремесленник … находится в состоянии некоего ограниченного рабства» (Arist. Pol. I.1260b).
Так или иначе, этот факт, будь он правдой, в корне изменил бы отношение к пирамидам разного рода «прогрессивных», склонных в наши дни «отменять» древние памятники в случае, если те имеют «неправильное» отношение к рабству. Например, они недобро смотрят в сторону обелиска, посвящённого Дж. Вашингтону из-за того, что он якобы построен руками чёрных рабов.
Всё это предвидел уже Ницше, как и тот факт, что «бледная раса» лево-либералов и сочувствующих ненавидит всё подобное — в силу того, что оно служит им всем очередным напоминанием того факта, «что рабство принадлежит к сущности культуры». Как он замечал, «нищета и без того уже тяжко живущих людей должна быть еще усилена, чтобы сделать возможным для небольшого числа олимпийцев созидание художественного мира» («Греческое государство»).
Именно поэтому в нашу эпоху ничего подобного пирамидам возникнуть просто не может. Такова цена избыточности и вообще всего высокого.
БИБЛИОГРАФИЯ
Сокращения античных авторов приводятся по OCD и LCJ.
Т. Гоббс, «Левиафан» [1651], в Т. Гоббс “Сочинения: в 2 т. Т. 2.”, М.: Мысль, 1991