Падение в Трещину. Как это бывает в реальности (статья Евгения Вишнякова)
Шаг.
Вокруг меня всё жёлто-белое, и только где-то справа с близлежащих вершин подсыпают камни.
Снегоступы практически не проваливаются в снег. Верхний слой утрамбовывается буквально на сантиметр, после чего поверхность держит.
Или это так кажется.
Ещё шаг.
Лёгкий порыв ветра продувает через старую флиску, и на пару секунд становится не так жарко.
Хорошо, что я иду без пуховки. В непродуваемой пуховой куртке я бы сейчас точно запарился.
Ещё один шаг.
Левая нога стоит на снегу прочно, осталось поставить правую.
Давно не ходил в снегоступах - навык пропал.
Нужно ставить ноги чуть шире, чем при обычной ходьбе в кошках.
Приходится фокусировать внимание на каждом шаге, и это отвлекает от общей оценки обстановки.
Ставлю правую ногу и в нескольких метрах слева замечаю идущую через жёлтую поверхность снега тоненькую чёрную полоску.
Это трещина под снегом.
Если бы такая чёрная полоска попалась мне на глаза на пару сотен метров ниже, то я знал бы точно, что ширина трещины не более полуметра.
Но здесь толщина снега как минимум сантиметров пятьдесят, поэтому ни в чём нельзя быть твёрдо уверенным.
Нужно попробовать подойти поближе к краю трещины и проткнуть её палкой, чтобы понять, где край.
Потом можно будет повернуть налево и, идя вдоль края трещины, аккуратно обойти её.
Там, где я стою, палка протыкает поверхность снега легко и не касается твёрдого льда.
Но я стою прочно и поэтому продолжаю движение.
Шаг.
В первый момент мне кажется, что нога встала твёрдо, и я начинаю переносить на неё вес.
Но ощущение обманчиво: правая нога начинает проваливаться всё глубже и резко уходит вниз.
Я пытаюсь удержаться и начинаю переносить вес обратно на левую ногу, но она также ныряет в податливый снег, который ещё несколько секунд назад держал мой вес надёжно и казался незыблемым.
Понимая, что проваливаюсь, я привычным движением падаю на рюкзак.
Это моя последняя попытка спастись и остаться на поверхности.
К сожалению...
Дальше всё было похоже на сцену из компьютерной игры.
Мозг как будто бы отключился на долю секунды из-за существенной смены освещения.
Резкая смена локации.
Надо мной отверстие неправильной формы, через которое хорошо видно серовато-голубое небо с облаками.
Я лежу на рюкзаке и с ускорением падаю вниз.
Первый рывок.
Это мой австрияк - узел "австрийский проводник", который я завязал на верёвке в метре от себя, проскочил через снежный карниз.
Ускорение снизилось, но дальше полёт продолжается.
Наверное, примерно так же выглядит шахта лифта из кабины, если открыть верхний люк и смотреть через него на тросы во время движения вниз.
Вертикальные стенки трещины и верёвка, тянущаяся ко мне откуда-то сверху.
Я продолжаю движение вниз.
Верёвка удлиняется, и кажется, как будто этому удлинению не будет конца.
Мне достаточно комфортно - удара об дно трещины пока ещё не последовало, и я просто смотрю кино про удлиняющуюся верёвку, лёжа на своём рюкзаке.
Но это временно.
Да и проблема в другом.
Второй рывок.
Это австрияк Лёхи, моего напарника, тоже проскочил через снежный карниз.
И вот в этот момент мне стало по-настоящему страшно.
Потому что через метр после второго австрияка последует Лёха.
Если Лёха меня не удержит, то он скувыркнётся в трещину следом за мной.
И в этом большая проблема.
Потому что Лёха - самый тяжёлый из всех парней в нашей связке.
Если Лёха полетит за мной, то мы с ним, скорее всего, достаточно мягко приземлимся на снежное дно трещины.
Но вряд ли такая же безоблачная участь ожидает оставшихся двоих, более лёгких ребят из нашей связки.
Особенно тяжело должно будет прийтись последнему - у него уже не будет верёвки, тянущей его вверх и замедляющей падение.
Поэтому его, в самом худшем случае, ждёт наиболее жёсткий удар...
Я уже начал представлять, как Лёхин силуэт появляется на фоне карниза и летит вниз за мной...
Третий рывок.
Меня опрокидывает и сразу же на моё лицо падает кусок снежного карниза.
Движение вниз прекратилось.
Ура!
Я понимаю, что Лёха таки меня удержал.
Похоже, что мы избежали худшего.
Теперь начинается рутинная работа по извлечению условного пострадавшего из трещины.
Это один из этапов горного спортивного туризма, который мы отрабатывали и на тренировках, и на выпуске.
В этот раз по жребию судьбы условным неудачником оказался я, руководитель группы.
Дальше мы все знаем, что делать.
Так ведь?..
Только жизненные обстоятельства в этот раз несколько сложнее, чем на тренировке.
Во-первых, я упал достаточно глубоко - пролетел вниз целых восемь метров.
Во-вторых, трещина оказалась непростая сразу по нескольким аспектам. Она не читается с поверхности, все ледовые стенки вертикальные и закрыты сверху снежными карнизами.
В-третьих, я не знаю, что там наверху?
Есть ли там надёжный лёд для организации станции?..
***
Для тех, кто остался на поверхности, ситуация развивалась намного динамичнее, чем с моей точки зрения.
Руководитель надел снегоступы, сказал "Кря!", сделал два шага от привала и полетел в трещину.
Лёха, второй человек в связке, честно попытался остановить падение.
Но его протащило восемь метров лицом по снегу, от чего у него под каской образовался самый настоящий сугроб.
Лёхе повезло: он остановился в 20 сантиметрах от края трещины.
Нам всем в этот момент повезло.
Лёха успел сдавленным голосом проорать через снег какую-то команду - то ли "Бурись!", то ли "Зарубайся!"
Третьим в связке был Паша.
Когда его дёрнуло, он сделал один шаг в направлении к Лёхе, и движение прекратилось.
Олег, четвёртый человек в связке, не почувствовал рывка и даже не понял, что произошло.
"Бурись!" - крикнула Настя из второй связки.
Лёха лежал в снегу и держал меня, в то время как остальные два парня из нашей связки пребывали в состоянии ступора.
Паша только вогнал древко своего ледоруба в снег на всю длину, потому что подумал, что проваливается Лёха, а не я.
Вторая связка в снегоступах быстрым шагом по нашим следам поднялась наверх, пока Настя не поравнялась с Пашей.
Первым делом нужно было надёжно пристраховать Лёху, чтобы он под моим весом постепенно не уполз в трещину.
Настя остановилась возле Паши и воткнула свой ледоруб в завязанный в метре от Паши связочный австрияк.
"Бурись!" - повторила команду Настя.
В этот момент Паша достал свой ледоруб из снега и принялся копать.
Снег при помощи ледоруба расчищался довольно легко, а под ним ждала надёжная ледовая поверхность.
Получив небольшое расчищенное пространство, Паша вкрутил ледобур в серый лёд по самую шляпку.
Дальше в ушко ледобура одним движением вщёлкивается карабин и зацепляется за узел на нашей связочной верёвке.
Теперь Лёха пристрахован.
Может быть, не супер надёжно, но уже можно спокойно подумать о следующем шаге.
Дальше нужно будет сделать хорошую станцию, на которую можно будет перенести мой вес и впоследствии поднять наверх и меня, и мой рюкзак.
Настя сбросила свой рюкзак возле Паши, чтобы двигаться и работать было проще.
Забрав у Паши свой ледоруб, Настя уже было двинулась вперёд по направлению к Лёхе.
Но тут ей по верёвке передали лопату, чтобы было удобнее копать.
Сто процентов.
С лопатой и ледорубом копать снег, действительно, более удобно, чем только с ледорубом.
"Идём!" - скомандовала Настя своей связке.
На снегу была довольно глубокая борозда, которую Лёха пропахал своим телом во время рывка.
Несмотря на то, что Лёха пытался задержаться ледорубом, его протащило практически до края трещины.
Настя прошла примерно половину расстояния от Паши до Лёхи и остановилась.
Дальше начинался глубокий снег, и было совершенно не понятно, получится ли там сделать нормальную станцию на льду.
"Стоп!"
Настя остановилась и начала копать.
Расчистив от снега пространство для станции, Настя докопалась до прочного льда и вкрутила туда два золотистых ледобура.
Ещё три карабина и петля - и вскоре ледовая станция готова.
"На самостраховке!"
Эта команда традиционно сигнализирует окружающим, что произносящий её теперь находится в полной безопасности.
Все немного выдохнули.
Следующим шагом можно уже позвать на станцию Женю, у которого в рюкзаке была третья верёвка.
Так как ледовая станция на двух бурах была надёжная, то на ней спокойно можно было скапливаться.
"Страховка готова! Подходи!"
Настя приняла на станцию Женю по связочной верёвке.
Женя подошёл, встал на самостраховку, снял рюкзак и достал верёвку из-под клапана.
Да, ледовая станция здесь была надёжная.
Но, к сожалению, она была довольно далеко от того места, где я провалился.
На повестке дня оставался один большой вопрос.
Получится ли поднять меня на эту станцию?
Чтобы ответить на него, Насте пришлось бы подойти на страховке к краю трещины.
И Настя это знала.
"Страхуй!" - скомандовала Настя.
"Хорошо," - ответил Женя. - "А ты точно справишься?"
"Да, справлюсь," - твёрдо ответила Настя, взяла в руку ледоруб и снялась с самостраховки.
"Аккуратно выдавай!"
***
Когда моё падение остановилось, осталось только привести себя в порядок.
Взять себя в руки и сосредоточиться.
Подумать головой.
Вися в трещине на верёвке, я далеко не сразу понял, где вокруг меня верх, а где низ.
Упавший мне на лицо снежный карниз залепил глаза снегом и набился с обеих сторон солнцезащитных очков.
В трещине было довольно холодно, поэтому снег на очках не таял и мешал смотреть вокруг и правильно оценивать ситуацию.
"Давай начнём с начала," - сказал я себе.
Могу ли я дышать?
Да, могу.
Это уже хорошо.
Чувствую ли я боль в каких-то частях своего тела?
Нет, не чувствую.
Значит, можно считать, что я не ушибся.
"Жииииив!" - прокричал я из трещины.
Ответа не последовало.
"Ладно," - подумал я.
"Нужно поберечь голос и сохранять энергию до тех пор, пока группа не выйдет со мной на голосовой контакт."
Я попытался пальцами выковырять снег из пространства между глазами и линзами очков.
Получилось не очень.
Чувствую, что один из пальцев мёрзнет сильнее остальных.
Значит, видимо, я его всё-таки ушиб в момент падения.
Снимаю перчатку с правой руки.
Бессмысленное занятие - теперь все пальцы на руке начинают мёрзнуть только сильнее.
Надеваю мокрую перчатку на правую руку обратно.
Так всё-таки теплее.
После этого я попробовал повертеть головой.
Не удобно.
Снег на очках всё ещё мешает осмотреться вокруг.
Но это как будто бы не всё.
Нужно успокоиться и подумать.
Есть ли что-то, что существенно ограничивает мои движения?
Да, есть.
И это рюкзак.
Тот самый рюкзак, который летел вглубь трещины первым и защищал меня от синяков, гарантированных при встрече мягких частей моего тела с ледовыми выступами, теперь мешал мне удобно двигаться.
"Спасибо, капитан."
Да, можно было догадаться.
Я попытался перевести себя в вертикальное положение, не снимая рюкзак со спины.
И не смог.
Ещё раз.
Снова тот же результат.
Вернее, его отсутствие.
"Чёрт!" - думаю я. - "Придётся всё-таки прочистить очки от снега, чтобы понять, что же мне мешает!"
Вторая попытка прочистить мокрыми пальцами очки и глаза от холодной снежно-ледовой крошки.
Всё ещё не идеально, но теперь уже хоть что-то могу видеть.
Поворачиваю голову в сторону рюкзака через правое плечо.
Пытаюсь понять, что происходит, вглядываясь в снежно-ледовое месиво сквозь разводы на солнечных очках.
"Вот чёрт!"
Гнев, отрицание, полторы секунды торга, затем депрессия и принятие.
Полное осознание произошедшего.
Что в последний момент третьего рывка мой рюкзак откинулся от спины вниз и зацепился клапаном за какую-то сосулину неправильной формы.
Зацепился клапаном и альпенштоком.
"Вот чёрт!"
***
"Вот чёрт!"
Олежка копал снег в нескольких метрах от трещины и ругал его, на чём свет стоит.
Нормального льда туда, к сожалению, не завезли.
Везде глубокий рыхлый снег.
Под ним - приблизительно то же самое.
В лучшем случае - фирновый лёд толщиной в несколько сантиметров.
Но это по свойствам практически снег.
Олежка больше ругался, чем копал, а Настя стояла рядом и думала, на чём же сделать станцию.
"Копай глубже!"
Ребята находились на страховке в нескольких метрах от бесформенной дырки в снежном покрове, в которую я нырнул чуть более пяти минут назад.
"Через десять минут здесь должна появиться станция, иначе будет совсем неудобно работать."
Олег копал достаточно глубоко, поэтому были хорошие шансы докопаться до более толстого слоя фирнового льда и вкрутить пару ледобуров в максимально твёрдую и плотную поверхность, которую только можно было найти вблизи от трещины.
Фирновой станции, скорее всего, будет недостаточно, чтобы поднимать человека с рюкзаком, провалившегося на такую глубину, как это сделал я.
Поэтому Настя уже придумала решение - подстраховать фирновую станцию к ледовой, на которой оставался Женя.
Подстраховочный кусок верёвки шёл к Насте практически вдоль трещины, но похоже, что это было лучшее, что можно было сделать в имевшихся обстоятельствах.
Пока Олег продолжал копать, Настя на страховке подошла поближе к краю трещины.
Если честно, желания заглядывать вглубь трещины у Насти не было.
Но и падать туда вслед за мной ей совершенно не хотелось.
С поверхности не было понятно, где находится край трещины, и что из кажущегося надёжного снегового покрова является карнизами, а что нет.
Настя сделала ещё шаг и заняла положение, которое позволяло установить голосовой контакт.
"Женя! Ты как там?"
***
Услышав голос Насти, я, естественно, обрадовался.
Значит, они там как-то разрулились наверху и, скорее всего, уже сделали станцию.
"Я в порядке!" - ответил я.
"Тебе там не холодно?"
"Нет, тут нормально!"
"На тебя там не капает?"
"Капает немного, но это ничем не хуже, чем было вчера под дождём!"
"Тебе там уютно?"
"Не совсем," - отвечаю я.
"В чём проблема?"
Я немного помедлил с ответом, собираясь с мыслями и формулируя свои выводы максимально лаконично.
"Я вишу вверх ногами! Рюкзак зацепился за какую-то ледовую балду!"
"Блин!"
Наверху послышалось какое-то движение.
"Ты сам там справишься?" - прозвучало секунд через тридцать.
"Постараюсь!" - честно ответил я.
"Что тебе ещё нужно?"
"Верёвка для рюкзака!"
Разговор с Настей меня заметно поддержал.
Теперь нужно снова взять себя в руки и подумать.
Я вишу вниз головой.
Мне мешает рюкзак, который висит у меня за спиной и зацепился клапаном за сосульку.
Как бы мне его снять?
В метре надо мной на верёвке завязан австрийский проводник.
Было бы хорошо, если бы самостраховка рюкзака была пристёгнута туда карабином.
Но я не сделал этого простого действия заранее.
Решил, что карабин будет полезнее мне на системе.
А это сильно бы упростило сейчас мою жизнь.
Теперь же у меня нет шансов дотянуться до австрияка из того положения, в котором я оказался.
Ну что же делать?
Придётся выкручиваться!
Давай ещё раз подумаем, что у меня есть.
У меня есть ледобрур. Даже два.
Рядом со мной ледовая стенка трещины.
Я могу вкрутить в неё ледобур.
Мне во что бы то ни стало нужно снять рюкзак и привести себя в вертикальное положение.
Действовать нужно максимально быстро, потому что думать вися вверх ногами очень сложно.
Лучше взять себя в руки и сделать всё возможное максимально быстро самому, потому что я не знаю, насколько надёжная станция наверху и насколько быстро ребята смогут спустить ещё кого-то в трещину мне на помощь.
Я хватаю ледобур, снимаю его с системы и аккуратно, стараясь не упустить его вниз, пытаюсь вкрутить его в стенку трещины.
Вися на верёвке, это сделать достаточно сложно, так как верёвка пружинит и откидывает меня от стенки.
Верёвка пружинит...
"Только бы не сдёрнуть Лёху!" - с ужасом подумал я.
После этого мягко, аккуратными движениями, виток за витком, я таки за несколько минут вкрутил ледобур в ледовую стенку трещины.
"Фух!"
Теперь нужно вщелкнуть в ушко ледобура карабин.
Я совершаю это действие, и сверху приходит команда.
"Женя, мы сейчас сбросим тебе верёвку для рюкзака!"
"Хорошо, бросай!" - отвечаю я.
В просвете на фоне серо-голубого неба появляется отрезок серой верёвки, который ложится вдоль ледовой стенки трещины и доходит до меня.
"Пришла!"
Я хватаю узел на конце серой верёвки и отдаю новую команду:
"Выбирайте провис!"
Лишние метры верёвки уходят наверх.
И внезапно верёвка начинает прорезать снежный карниз, идущий вдоль края трещины.
"Нет, так они мой рюкзак отсюда точно не вытянут."
Настя посмотрела, как серая верёвка прорезает карниз и уходит вдоль трещины.
"Нет, с ледовой станции вытянуть его не получится."
А жаль.
Это было бы относительно просто и достаточно быстро.
Настя снова взяла ледоруб и начала протыкивать снежный покров, чтобы понять контуры края трещины.
Трещина шла не поперёк ледника, а была расположена немного под углом к склону.
Поэтому верёвка не лежала мирно на краю, а при нагрузке пыталась уехать вниз и прорезала карниз.
Спустя минуту Настя нащупала место, где ледоруб протыкает снег насквозь и не дотрагивается до льда.
"Женя! Будь внимателен: я сейчас буду подрезать снежный карниз."
"Хорошо!" - отвечаю я. - "Сбрасывай его!"
Я попытался сгруппироваться, но это не особенно помогло.
Все мы знаем, что снег существенно мягче, чем лёд.
А я за свою жизнь получал по каске и льдом, и снегом, так что хорошо понимаю, чем отличается одно от другого.
И тем не менее, ты никогда не знаешь вес снежного карниза, который будет обрушен.
Этот карниз оказался не слишком тяжёлым.
Навскидку, где-то пару килограмм.
Но он, зараза, оказался очень мокрым!
Карниз упал частично мне на голову, а частично на рюкзак.
"А вот теперь мне стало по-настоящему холодно!" - выражаю я свои эмоции.
Пока меня не посыпали свежим снегом с нового карниза, в трещине было достаточно терпимо.
Но висеть вверх ногами уже становится совсем невыносимо, а я ведь уже почти что справился с задачей снять рюкзак.
Осталось только перенести вес рюкзака на вкрученный в стенку ледобур.
Аккуратно, стараясь не упустить рюкзак ещё глубже в трещину, я вытаскиваю правую руку из плечевой лямки рюкзака, нащупываю рукой прусик-самостраховку на грузовой петле, последним напряжением сил дотягиваю самостраховку до ледобура и пытаюсь вщелкнуть самостраховку в карабин.
"Женя, тебе нужна какая-нибудь помощь?"
Очень своевременный вопрос, да уж!
"Подождите немного, я сейчас!" - отвечаю я.
Ещё одно усилие - и всё, самостраховка рюкзака надета на муфту карабина.
Теперь эту штуку нужно ещё немножко пошевелить, чтобы муфта освободилась.
Готово.
И закрутить её в нужную сторону, чтобы карабин оказался замуфтован.
Теперь можно спокойно сбросить рюкзак со своей спины.
Я расщёлкиваю поясной фастекс.
После этого рюкзак с глубоким звуком, сбивая сосульки, сползает ещё глубже в трещину и повисает ниже меня на ледобуре.
Вуаля!
Освободившись, я становлюсь снегоступами на рюкзак и принимаю вертикальное положение.
В первый раз после падения в трещину смотрю на часы.
На часах 12:30.
Похоже, что с момента моего падения прошло примерно десять минут.
Но теперь я уже нахожусь в вертикальном положении, и мне не мешает тяжёлый рюкзак на спине.
Теперь можно и дышать, и думать, и принимать неочевидные решения.
***
"Готовьте полиспаст!" - скомандовала Настя Артёму и Марине, оставшимся двум участникам группы.
"На серой верёвке мы будем поднимать Женин рюкзак!"
Артём и Марина подошли к фирновой станции, на которой работали Настя с Олегом.
В это время Лёха, находящийся у края трещины, попытался кое-как подняться на корточки, чтобы не лежать в мокром снегу.
"Паша! Вкрути ещё один ледобур! А то мне стрёмно!"
Паша стал искать место под второй ледобур, но Женя среагировал быстрее и просто пристраховал Пашин ледобур и Лёхину верёвку к своей ледовой станции.
Это дало Паше достаточно времени, чтобы поработать лопатой и ещё раз докопаться до хорошего льда немного сбоку от уже вкрученного ледобура.
После этого Паша вкрутил в лёд ещё два бура и усилил станцию.
Лёха всё ещё продолжал меня держать, но теперь его верёвка уже была пристрахована к надёжной станции на ледобурах.
"Женя, ты можешь разгрузить Лёху?"
"Пока нет!" - отвечаю я. - "Я вишу на связочной верёвке!"
"Мы на ней не сможем тебя вытянуть!"
"Я вижу!" - говорю я, глядя на верёвку, на полметра вошедшую в снежный карниз. - "Верёвка застряла в карнизе!"
"Мы скинем тебе ещё одну верёвку, подожди!"
В этот момент у меня появилось немного времени, чтобы осмотреться вокруг.
Трещина была около десяти метров в глубину и почти двадцать метров в длину, если считать от самого края до края.
Но широкая часть, в которую мог свободно провалиться человек с рюкзаком, была буквально метров шесть-семь.
Изнутри контуры трещины были видны очень хорошо и было понятно, где на поверхности лёд, а где снежные карнизы.
К сожалению, это видел только я, находящийся внутри трещины.
Моим друзьям на поверхности эта информация была не доступна.
В самой широкой части трещины разрыв между ледовыми стенками был примерно два метра в ширину.
И это было то самое место, в которое я умудрился провалиться.
Ледовая стенка, вдоль которой я летел, была чисто вертикальная, с кучей сосулек разной толщины, с которых то и дело капали холодные капли воды.
К счастью, ширина трещины в том месте, где я находился, позволяла занять положение, в котором большинство капель воды пролетали мимо меня.
В трещине было достаточно светло и удивительно красиво.
Мне захотелось, чтобы сюда спустился кто-нибудь из фотографов и запечатлел эту красоту.
Ледовые стенки трещины ближе к краям принимали ступенчатые формы, а сосульки торчали во все стороны под разными углами.
Было видно, что куски льда с сосульками периодически спонтанно отваливаются и цельными блоками падают вниз.
Вторая ледовая стенка, в которую я упёрся спиной, имела небольшой положительный уклон.
То есть, размер трещины понемногу сужался по мере движения вглубь.
Примерно на метр ниже меня ширины трещины уже едва хватало, чтобы туда протиснулся мой рюкзак.
А ещё на метр ниже было дно трещины, засыпанное снегом с карнизов.
Хорошо, что мой полёт остановился от рывка на верёвке, а не от удара об ледовую балду у самого дна трещины...
"Женя, будь внимателен!" - слышу голос Насти с поверхности.
"Сейчас к тебе придёт вторая верёвка!"
Отвечаю: "Понял! Бросай!"
После этой команды на меня сверху прилетает ещё одна верёвка.
Как назло, она легла на самый массивный участок карниза.
"Посередине между Лёхой и верёвкой для рюкзака - карниза почти нет!"
Ответа не последовало.
Моя попытка поделиться результатами моих топологических исследований трещины изнутри не привела к успеху.
Видимо, там, наверху, ребята заняты и не слышат меня, а команда уже готовится вытягивать мой рюкзак.
Но я смотрю снизу на две верёвки, лежащие на снежном карнизе, и понимаю, что ни меня, ни рюкзак через этот карниз поднять никак не получится.
В итоге, я хватаю обе верёвки двумя руками и начинаю пускать по ним волны, методично пропиливая карниз.
Через пять минут такого развлечения я достигаю успеха - ещё один карниз падает мне на голову.
***
"Блин!"
Снизу совершенно не понятно, что в это время происходит наверху.
"Один ледоруб - это какая-то шляпа!" - говорит Настя, глядя на то, как серая верёвка пропиливает очередной снежный карниз.
Ледоруб, подложенный под верёвку, результата не дал.
"Олежка, дай свой ледоруб! Пускай их будет два."
К сожалению, на таком рыхлом снегу и два ледоруба тоже не останавливают верёвку от пропиливания снежного карниза.
Остаётся только один выход - подложить в качестве протектора рюкзак.
Артём подтаскивает к фирновой станции Настин рюкзак.
Настя разматывает свой длинный кордалет и пристраховывает свой рюкзак к ледобурам на станции.
После чего смелым движением пододвигает рюкзак к краю трещины.
Фирновая станция, конечно, похуже ледовой, но всё же и с неё тоже получается по-человечески работать.
На рюкзак прицеплены два ледоруба, но серая верёвка всё равно соскакивает с них и остаётся чисто на рюкзаке.
"Женя, теперь ты можешь разгрузить Лёху?"
Я смотрю на красную перильную верёвку, которая уже пропилила большую часть карниза и теперь выглядит достаточно адекватно.
"Да, теперь смогу. Через минуту!"
Теперь время достать ус с жумаром, пристегнуться к красной верёвке и натянуть её до состояния готовности.
Я присматриваю в нижней части ледовой стенки полочку, на которую удобно встать снегоступами, и зависаю на новых перилах так, чтобы это было максимально удобно.
После этого я выщёлкиваюсь из связочной верёвки и разгружаю Лёху.
"Разгрузил!"
"Отлично!" - слышу голос Насти.
"Теперь можешь прицепить свой рюкзак на серую верёвку?"
"Да, сейчас попробую!" - отвечаю я и прищёлкиваю карабином конец серой верёвки к точке, где самостраховка моего рюкзака висит на ледобуре, вкрученном в ледовую стенку трещины.
"Готово! Выбирайте серую!"
После этого провис серой верёвки в очередной раз уходит наверх.
"Стоп!" - командую я. - "Серая верёвка вся!"
"Навяжите прусик для противохода!" - говорит Настя ребятам на полиспасте.
Я вижу, как натягивается серая верёвка в попытке приподнять мой рюкзак вверх.
Но рюкзак пристрахован к ледобуру, который тянет самостраховку вбок.
Я пытаюсь приподнять рюкзак, чтобы снять вес с ледобура, но всё тщетно.
Три силы тянут мой рюкзак в трёх разных направлениях.
Сила тяжести пытается затащить рюкзак вглубь трещины, верёвка тянет его наверх за мокрую и поэтому пружинящую самостраховку, а ледобур с карабином утягивают всю эту конструкцию вниз и вбок.
Сам рюкзак же скользит по ледовым стенкам, цепляется за сосульки и не даёт возможности аккуратно его приподнять.
И тут я понимаю, что у меня никак не получается снять мой рюкзак с самостраховки на ледобуре.
Хуже того: выкрутить этот ледобур тоже не получится, так как в ушке карабин слишком маленький.
"Чёрт!"
"Ребята, стоп!" - командую я.
Тишина и ожидание.
Слышно только звуки падения отдельных капель вглубь трещины.
Пришло время признать своё очередное поражение.
"Я не могу самостоятельно снять рюкзак с самостраховки!"
"Мне нужна третья рука!"
***
"Зафиксируйся там поудобнее, сейчас к тебе Олежка придёт!"
Голос Насти звучит максимально уверенно и подбадривающе.
У них там наверху уже точно всё готово для извлечения меня и рюкзака из трещины.
"Пусть кто-нибудь спустится сюда с фотоаппаратом или гоупрошкой!" - говорю я в ответ.
"Да ты!..."
Я не стал настаивать.
Понимаю, что и так отнял у группы кучу времени.
Нужно было сразу прицеплять конец серой верёвки на рюкзак.
К сожалению, в тот момент, когда серая верёвка оказалась в моём поле зрения, я всё ещё висел вверх ногами и соображал не очень хорошо...
Спустя пару минут в районе пропиленного карниза мелькает ещё один конец верёвки, и на нём в просвете неба появляется изящная фигура Олега.
"Ох, ё-моё! Как у тебя тут глубоко!"
Пока Олег ко мне спускался, я вкрутил в ледовую стенку трещины ещё один ледобур, чтобы попытаться приподнять рюкзак ещё раз.
Я уже начал было собирать мини-полиспаст из чёрного кордалета - это удобный приём, когда нужно немного приподнять чей-то вес, чтобы снять его с точки на станции.
Но глядя на свои ноги в снегоступах, я понял, что нажать такой ногой на педаль из состояния "в висе" будет очень сложно.
Когда Олег спустился до моего уровня, я помахал ему рукой.
"Привет!"
Я показал ему второй ледобур и зачатки мини-полиспаста, но Олег просто схватил рюкзак и приподнял его руками.
Этого хватило, чтобы я синхронно с ним размуфтовал карабин и выщелкнул самостраховку рюкзака из ледобура.
Теперь рюкзак остался свободно болтаться на серой верёвке.
Осталось выкрутить два ледобура из ледовой стенки и забрать их с собой.
Для ускорения процесса, я даю Олегу чёрный кордалет.
"Замотай, пожалуйста!"
Когда все приготовления, наконец, закончены, я командую наверх:
"Выбирайте рюкзак!"
Послушно, как по мановению волшебной палочки, рюкзак начинает ползти вверх по вертикальной ледовой стеночке.
Через пару метров он упирается в сосульки и я останавливаю процесс.
"Стоп!"
Теперь моё время жумарить.
Я делаю движение вверх - и чувствую боль в груди.
Понимаю, что мышца, которую я пару дней назад ушиб, неудачно ударившись об камень, даёт о себе знать.
"Жумарить тяжело! Грудь болит!" - делюсь я эмоциями.
Снова тишина.
Это время, которое мне нужно, чтобы понять.
Смогу я всё-таки зажумарить отсюда самостоятельно или нет?
"Наверное, всё же смогу," - говорю я себе.
Втыкаю передние зубья кошек в ледовую стенку и делаю шаг.
Потом ещё шаг. И ещё.
Поровнявшись с рюкзаком, командую Олегу:
"Пригнись! Сейчас я буду сбивать сосульки!"
После этого в течение пары минут на дно трещины падает несколько десятков сосулек разного калибра.
Я не хотел задеть Олежку.
Но, кажется, не получилось.
Ладно.
Пора уже с этим заканчивать.
"Выбирайте рюкзак!"
Мой толстячок-Квазимода снова продолжает ползти вверх по вертикальной ледовой стенке, а я жумарю за ним и слегка его подталкиваю на перегибах.
За два метра до поверхности я замечаю, что наша связочная верёвка по-прежнему торчит из карниза.
"Лёха, ты там?" - спрашиваю я.
"Да!" - слышу голос Лёхи.
"Ты можешь выбрать связочную верёвку?"
"Нет, она застряла в карнизе!"
"Тогда давай мы его сейчас пропилим, с двух сторон!"
"Раз, два, три!"
Несколько несогласованных волн, затем пара скоординированных мощных движений - и вуаля, связочная верёвка свободна.
"Отлично!" - говорю я.
"Выбирайте рюкзак!"
***
Вот уже виден солнечный свет.
В трещине было светло, но всё-таки намного темнее, чем на поверхности!
Я выталкиваю свой рюкзак через Настин рюкзак, служащий протектором.
А после этого пытаюсь понять, как бы так вылезти из трещины, чтобы не обрушить на висящего внизу Олега остатки снежного карниза.
Вижу перед собой руку Лёхи.
Он свободен от связочной верёвки и стоит на самостраховке на фирновой станции.
Вижу, что в нескольких метрах сбоку ледовая станция, к которой подстрахована фирновая.
Собираюсь с мыслями, начинаю мягко выползать на снежный карниз.
Хватаюсь за Лёхину руку и выкатываюсь на твёрдую поверхность.
Вернее, на мягкую.
Потому что это снег.
Но под ним здесь уже нет здоровенной ледовой полости, из которой я только что вылез.
Последний штрих - достать из трещины мою палку и ледоруб, которые висят на длинном усе самостраховки.
Смотрю на часы.
55 минут от момента моего падения.
Сейчас из трещины ещё вылезет Олежка - и операция по моему спасению завершена.
На поверхности светло и тепло, но погда постепенно ухудшается, а между нами и седловиной перевала ещё как минимум 250 метров такого минного поля с закрытыми полуметровым слоем снега трещинами...
***
P.S.
К счастью или к сожалению, но мокрого участника, только что извлечённого из трещины, как-то не принято особо слушать.
Даже если этот участник - это руководитель группы.
Немного посовещавшись на ветру, мы решили не идти на этот перевал.
Потому что время уже поджимало, а проваливание в трещину произошло на неопределяющем склоне перевала.
Другими словами, склон на спуск был сильно сложнее.
И мы понятия не имели, что там и как с той стороны в плане снежно-ледового покрова.
В итоге, мы откатились на 150 метров ниже по высоте и разбили там лагерь.
А на следующее утро стали спускаться вниз по более простому запасному варианту.
Итого, группа получила полезный и незабываемый опыт задержания связкой при падении человека в трещину и извлечения условного пострадавшего из трещины силами малой группы на сложном снежно-ледовом рельефе.
Кое-что можно было сделать лучше - об этом в Выводах и Рекомендациях.
*** ВЫВОДЫ И РЕКОМЕНДАЦИИ ***
1) Вне зависимости от того, насколько адекватно себя чувствует упавший в трещину, желательно как можно быстрее спустить к нему ещё одного опытного участника. Заранее не понятно, в какой момент и в каком объёме пострадавшему понадобится помощь, а наличие рядом опытного участника поможет сильно сэкономить время!
2) Австрийские проводники между участниками на связочной верёвке - должны быть обязательно. И желательно побольше.
Если бы их не было, то в нашем случае это могло закончиться срывом в трещину всей связки в полном составе.
3) Членам связки желательно быть ввязанными в связку "узлом среднего", чтобы после переноса нагрузки на станцию можно было выщелкнуться из верёвки и помогать работающим спасателям.
4) Самостраховка рюкзаков должна быть сразу прищёлкнута к одному из австрияков на верёвке, чтобы можно было быстро и оперативно сбросить с себя рюкзак после падения в трещину - во всех тех случаях, когда он мешает жить и работать.
5) У каждого члена связки в быстром доступе должен быть ледобур. А лучше два.
6) Лучшим протектором под верёвки оказались бродовые тапочки и герма для экстренной аптечки, висевшие снаружи рюкзака.
P.P.S. После общения с членами группы выяснилось, что в описанном выше тексте хронология слегка нарушена. В реальности Настя установила со мной голосовой контакт ещё до того, как появилась надёжная ледовая станция (которую сделал Женя-на-леднике, а не Настя), и серую верёвку мне сбросили в первый раз ещё до того, как Олежка начал копать фирновую станцию. Но пусть уже текст остаётся как есть, а то устал переписывать.
P.P.P.S. К сожалению, в трещину никто из фотографов так и не спустился, поэтому её красоту сохранит только моя и Олежкина память. Ну а всем остальным - воображение в руки.
(В качестве референса - картинка, сгенерированная ChatGPT, и пара других трещин - с ледовыми стенками из похода 2019 года, и с фирновыми стенками из этого похода, у которой мы сделали привал за 500 м до описываемых событий).
Всем удачи и добра!