Лодки-долбленки народов Амура
Обширная водная система бассейна Амура и человеческий опыт сформировали определенный тип водных средств передвижения – лодки, «выдолбленные из целого дерева и куска бревна».
Лодки-долбленки наиболее древние виды амурских лодок, были двух типов: первый – оморочка с остроконечным носом и кормой; второй – лодка с лопатообразным носом. Эти лодки были характерны для удэгейцев, орочей, нанайцев, ульчей.
Лодка с лопатообразным носом называется бат.
Была распространена «на быстрых и порожистых реках с каменистым дном». Материалом для изготовления служили мягкие породы деревьев: тополь, липа, кедр, сосна.
Мастерами в изготовлении долбленых лодок считались удэгейцы, которые изготовляли их «из толстого тополя (амигда), достигшего возраста 250-300 лет». Толщину дерева определяли на глаз или «расстоянием от локтя согнутой к груди руки до кончиков пальцев вытянутой в сторону другой руки». По обычаям удэгейцев в пень срубленного дерева обязательно втыкали «веточку того же дерева», символизирующую душу (соогини), без которой дерево умирало. Поэтому лодка, сделанная из дерева без души, «обязательно перевернется и погубит своего хозяина». «Спасать тонущего человека запрещалось. Считалось, что он был нужен духам и хозяевам воды. Кроме тех случаев, когда тонущий спасался самостоятельно. Так же существовал запрет на изготовление лодок «из выброшенного на берег дерева» или « поваленного бурей», потому что душа этого дерева находилась в загробном мире (бунигэ), такая лодка «тоже погубит своего хозяина».
Подобные суждения существовали «не только у удэгейцев и тунгусоязычных народов Приамурья, но и у нивхов – палеоазиатов Нижнего Амура и Сахалина, потомков древнейшего населения юга Дальнего Востока».
Как же изготовляли бат?
Лодку начинали делать с днища. «Одновременно делая срез кормы и намечая лопатообразную часть носа. Когда дно было выровнено, брали шнур, натирали углем и намечали линию бортов. Толщину бортов (тактани), доведенную до 1,5-3 см., мастер определяет на ощупь. Днище (хони) делалось зауженным и в два раза толще, чем борта лодки. Этим добивались большей прочности и устойчивости бата, потому что центр тяжести находился под водой. Днище бата имеет продолжение в виде полутораметровой чуть закругленной лопаты, приподнятой над поверхностью воды. У основания лопатообразного носа делалось сквозное отверстие, через которое выходила вода». После того, как форма лодки была готова, её переносили «от места ее изготовления к берегу реки».
По обычаям, которые существовали у удэгейцев, «нельзя распаривать и завершать лодку в том месте, где она изготавливалась. Если лодку полностью завершить в тайге, то для ее хозяина наступит быстрая смерть и лодка станет последним его пристанищем».
«У правильно изготовленного бата, корма (амяни) и лопатообразный нос (нифугани, нифони) несколько загнуты кверху. При плавании по реке нос бата не разрезает воду, а как бы взбирается на нее. Поэтому на нем переплывают даже самые мелкие реки с множеством перекатов».
Баты были маленькие и большие. Малый бат был четыре метра длиной. Использовался «для перевозки легких грузов, рассчитан на двух человек». Большой бат достигал семи метров. Грузоподъемность до одной тонны. «Груз на лодке располагался посредине, а люди находились на корме и у носа».
«На изготовление одного большого бата двум удэгейцам требовалось две недели. Восемь суток уходит на заготовку и сушку материала и шесть дней – на вырубку самой лодки. При острой необходимости бат можно было сделать за 3-4 дня, но в этом случае лодку делают из свежесрубленного дерева».
«Когда удэгейцы поднимаются вверх по реке, они отталкиваются трехметровыми шестами (гау), вырезанными из тальника. При переправе с одного берега на другой удэгейцы пользовались однолопастным весло (коктосю). При плавании против течения в бат иногда впрягали несколько собак, которые бежали по берегу, помогали людям тянуть лодку».
Мастерство удэгейцев проявлялось не только в изготовлении долбленых лодок, но и в хождении на них.
В книге «По следам Арсеньева», написанной А.А. Литвиновым, кинорежиссером, совершившим в 1928 году первую в истории экспедицию по уссурийской тайге с кинокамерой, дается яркое описание профессионализма удэгейцев: «Удэхейцы с заметным напряжением толкали баты. Шесты вибрировали и гнулись. Следует признаться, что первое впечатление и самочувствие от такого плавания было неважным. Вообразите себе на секунду сидящим в длинном корыте, в нескольких сантиметрах от бортов которого клокочет и мчится пенящийся поток со скоростью 6-8 километров.
Новичку в таком плавании и вздохнуть страшно. На носу, в середине и на корме улимагды спокойно, во весь рост, стоят три удэгейца. Они ритмично опускают в бегущую навстречу воду шесты и с силой толкают бат вперед. Вся эта нелегкая работа выполняется лесными людьми со знанием дела, мастерски. Проникаешься верой, что с такими специалистами - «батчиками» не пропадешь…».
Лодки-долбленки были не просто средством передвижения, они имели «важное значение для живых и играли особую роль в похоронных обрядах у ряда народов Сибири и Дальнего Востока». Так «этнографические и археологические данные указывают на то, что с глубокой древности корыто и лодка, лодка и гроб для аборигенов Сибири и Дальнего Востока являлись чем-то общим, похожим друг на друга. Так, например,… Анюйские и Приморские удэгейцы в ХIХ в. … хоронили умерших в лодках или гробах, похожих на лодки. Когда удэгейцы хоронили в гробах или лодках, то над захоронением возводился двускатный шалаш (сэудэл). При похоронах в гробах около могилы утонувшего человека всегда оставлялась лодка погибшего. Интересно, что и палеоазиаты – нивхи Нижнего Амура и Сахалина – в честь утопленника тоже на месте сожжения трупа в качестве памятника оставляли лодку-долбленку, которая как символ вечного покоя стояла на земле, пока сама по себе не превращалась в труху…
В настоящее время обычай оставлять лодку на могиле покойного не наблюдается, хотя многие вещи и предметы быта кладут в гроб или уничтожают на могиле».
Традиционные лодки-долбленки, имевшие широкое применение среди коренных жителей Приамурья, в наши дни уже не используются.
К.Е. Пересыпкина, хранитель коллекции «Этнографическая».