Дуэль «Так плохо, что аж хорошо!». Финал!

№1. Чудовисчное чудовисче в подвальном помесчении

Была темная дождливая ночь, а точнее двенадцать часов по полудню.
Наивная американская девчушка семидесяти годиков от роду решила устроить постирушки. Ее звали Мэри. У нее были коралловые губы, золотистые разметавшиеся куда-то там волосы и фигура типа песочные часы.

Мэри с полной корзиной белья для стирки спускалась в подвал, где стояла стиральная машина, ввиду того, что американцы не догадываются, что технику можно поставить в более доступных местах. Она нажала на выключатель локтем и замигал тусклый свет одной единственной лампочки. Ввиду отсутствия всякого присутствия желания заменить лампочку на нормальную, и присутствию всякого отсутствия желания тратить на нее бабосы. В обсчем лампочка мигала, качалася и пачками отбрасывала повсюду зловесчие тени. По причине того обстоятельства, что круты всегда солнце Мэри нацепила на нос солнечные очки.

Мэри спускалась вниз по лестнице и не заметила, как следом за ней в подвал проскользнуло нечто склизкое и чешуйчатое. Из мрака на неё смотрят зелёные пылающие аццццким пламенем глаза с вертикальными полосками зрачков. Они принадлежали самому настоящему чудовисчу. Очень чудовисчному и жуткому. С его чешуевоого тела комками сползала чудовисчная слизь. Чудовисче алчно облизнулося раздвоенным фиолетовым языком и кинулося на приближающуюся девчушку.

Мэри с визгом отбросила таз, но к счастью не коньки, поскользнулась и приземлилась пятой точкой на ступеньку, сделанную из ДВП номер стопядесят четыри. Она во все глаза пялясь на инфернальное создание, с ног до головы обвешенное непрозрачными розовыми пакетами. Девчушка скрипея сердцем догадалася, что находится в пакетах. Части предыдущих жертв, прозапас. Страх сковал её, словно когтистой лапой, не давая шевельнуть даже пальцем на ноге. "Ну, всё! Прощай жизнь. Было приятно с тобой познакомиться", – тоскливо пронеслось в голове девчушки. Она зажмурилась, чтобы не видеть смертоносного прыжка чудовисчного чудовисча, и вся ее мэрьская жизнь пронеслась у нее перед глазами. Прошла минута, две, три... Что-то монстр не торопится атаковать. Она открыла сначала один глаз, затем второй.

Монстр был на месте, он растянул пасть в подобии подобия улыбки.

– Здравствуйте. Я представляю компанию Хрэнофлэйм, – монстр снял с себя один из розовых пакетиков.– У нас поступление новых кремов, а какая замечательная помада...

– Да, куплю я ваш крем! И помаду! – выдохнула Мэри, когда поняла, что ей ничего не угрожает. – Только больше так не выпрыгивайте. Жутко до чертиков. И вообсче, почему вы не пользуетесь своей же косметикой? Вид у вас бледненький.

№2. Удача трусов

История эта приключилася в одном из недалеких от северного полярного радиуса городов, где иногда по зиме теплеет до минус 40 градусов (- сорок ⁰ по цельсию ниже 0) и местные жители имеют право вздохнуть полными грудями свежий морозный воздух, если конечно там не происходит циклопический сдвиг воздушных масс, приносящих ураганные ветра, бураны, снегопады и прочие мелкие неудобства, заставляющие аборигенов одевать меховые элементы гардеробов. Но вернёмся к нашим героям об которых эта история.

Длинным долгим томным нескончаемым вечером ещё больше длинным долгим томным нескончаемым, чем длинные долгие томные нескончаемые вечера в долготах и широтах южнее чем северный полярный радиус, в котором случаются потепления до минус 40 градусов (- сорок ⁰ по цельсию ниже 0) в двухкомнатной квартире с центральным отоплением и окнами на юго-юго-запад, с персидскими коврами на стенах, полах и ванной с горячей водой в кране, было тепло. Но вернёмся к нашим героям об которых эта история.

На столешнице стола с ножками, стояли пряники, лежало варенье двух разных разновидностей, плескался в чашках черный чай с индейскими слонами, помпезно возлегал тюлений жир на блюдечке с голубой тисненой тесьмой, маринованные патиссоны горделиво посматривали из маринада в банке с туго завинчивающейся крышкой с подсолнухами, благоухала пережаренная на старой почерневшей от перережарок чугунной сковородке картошечка. Но вернёмся к нашим героям об которых эта история.

Старая люстра с кружевными абажурами терпеливо роняла свой свет на окружающие ее предметы быта и обихода, свет ее был мягкий, тусклый, уютный и обволакивающий со всех сторон от которого во все стороны ронялись тени от предметов, мебели и самого кружевного абажура, но тени были не четкие и как бы размытые или размазанные светом лампы накаливания, немного тусклой, старой, маломощной и не энергоэффективной. Но вернёмся к нашим героям об которых эта история.

Точнее вернёмся к героиням женского пола.

За столом были две аборигеновые жительницы заполярного радиуса разных национальностей и одна из них рассказывала другой подруге о вчерашнем крайне удачном свидании с обильными жестикуляциями и указаниями размерами удовольствия ею полученных. Другая подруга только охала и периодически заливалась красной и пурпурной краской, а также периодически подостывшим чаем. Наконец она спросила у нее о том, как ей так повезло и глубоко вздохнула полными грудями морозный и согретый центральным отоплением воздух, робко взмахнув руками, демонстрируя желаемое качество свидания, а та ответила, что обладает одним важным предметом. Но вернёмся к нашим героям об которых эта история.

— Вот мой секрет личностного счастья! — сказала героиня и достала из комода трусы с меховой отделкой изнутри и снаружи и гордо продекларировала. — Трусы с меховой отделкой изнутри и снаружи! Даже при температурах минус 40 градусов (- сорок ⁰ по цельсию ниже 0) можно ходить на свидания! Держи!

— Спасибо, — поблагодарила подруга подругу с большой благодарностью. — В наших заполярных радиусом краях не обладать циститом уже большая удача!

№3. Дилемма

Смеркалось. Через четыре часа ему выходить на ночное дежурство. Но пока он решил попытаться отдохнуть. Его отец пошёл в баню с одноклассниками. Перед тем как выйти, он спросил его, не встретит ли он там того своего одноклассника, который член правительства их родного города Санкт-Петербурга? Отец сказал ему, что тот тоже обещал постараться прийти в баню. Сын попросил отца попытаться спросить одноклассника-члена правительства, не возьмёт ли тот его к себе на работу? Мужчина пообещал, уточнив, что тот мужчина имеет должок ещё со школы, и пошёл на выход в конце коридора, где висели куртки, и шуба Сашкиной матери пахла нафталином. А сын, которого звали Сашка, остался отдыхать, как и было им запланировано. Сам он являлся стажёром в полиции, который должен будет сегодня выйти на своё первое ночное дежурство. Он вырос невысокого роста с кривоватыми ногами. У него была большая голова с достаточно симпатичным лицом розоватого цвета. На лице располагался разрез глаз, продолговатый нос, под которым красовались тонкие губы с прячущимися за ними 31-им зубом, 32-ой из которых он потерял благодаря отцу, плохо запоминая таблицу умножения в детстве. Волосы на его голове росли, как грибы в карельском лесу — много и где попало.

***

Сашка шёл под решёткой Летнего сада, светя фонариком над собой, чтобы более лучше видеть, где висит что-то, о чём было просигнализировано бдительными и неравнодушными местными жителями в полицию. Фонарь выбивал из ограды огромные тени прутьев, которые протыкали и оживотворяли тьму внутри сада. Сашка начал осознавать себя кроликом, косившимся одновременно через решётку и на дорогу себе под ноги.

Висящий, мотаясь на ветру, на решётке Летнего сада член правительства города производил неизгладимое ощущение тошнотворности. Сашка был научен школой и родителями не доверять себе. Он решил уточнить, какого члена повесили из правительства города? Вот так на первом Сашкином ночном дежурстве выпал труп как снег на голову. Но Сашка ещё не знал, какой сюрприз выкинет этот труп. Сашка решил сообщить о трупе куда следует и начал нажимать кнопку на рации, которая висела у него на правой груди.

— А у меня тут труп, — сказал Сашка в рацию.

— А я не труп, Сашка, — сказал труп Сашке и подумал, что как хорошо, что Сашка — это был сын его друга-одноклассника, отца Сашки.

Сашка поднял на труп свои глаза, которые стали большими и эллиптическими, удивляясь, откуда труп знает имя Сашки. Труп являлся дядей Славой — одноклассником отца, с которым весь класс ходил встречаться в бане. Дядя Слава висел на заборе как настоящий член правительства, по его осанке и выправке было видно, что в прошлом он являлся офицером.

— Ну у тебя же в крови вся рубашка от Версаче в области сердца, дядя Слава, — сказал Сашка трупу.

— Ну это же вино, Сашка, и тёмное пиво из бани, — сказал труп Сашке.

— А как ты там повис? — спросил Сашка дядю трупа.

— А это твой отец меня повесил, должок пытался выбить. Не надо было нам начинать вспоминать школьные годы. — Трупом дядя Слава явно больше уже не являлся.

— А папа не говорил про меня, дядя Слава? — решил сказать Сашка, потому что ему показалось, что сейчас вовремя попытаться узнать о перспективах трудоустройства в правительстве города.

— Ну он сказал, Сашка, что его Сашка решил попытаться пойти на работу в правительство города, членом которого я являюсь, — ответил дядя Слава Сашке. — Сашка, начинай уже снимать меня с забора, — сказал он потом Сашке, глядя на того молящимися глазами.

— Ну, а что ты ему ответил, когда он тебя спросил? — спросил Сашка, шагая своей ногой по направлению к решётке Летнего сада, где очень красиво летом.

— Ну я тебе, Сашка, отвечу, что ответил твоему отцу, если ты меня опустишь. Отец сядет за хулиганство, а ты узнаешь, что у тебя в лотерейном билетике, — сказал, а потом захохотал мужчина.

Сашка встал перед дилеммой, хотя даже не знал, как она пишется. Опустить дядю Славу вниз и получить хотимую работу или спасти отца от тюрьмы? Боясь за отца и начиная близко подходить к висящему дяде Славе, Сашка вспомнил про кинжал, который был подарком дяди Гиви из Тбилиси, который являлся ещё одним одноклассником отца, но который сегодня не ходил всем классом в баню. Потом Сашка начал думать, что прям чудо, что он взял кинжал с собой на своё первое дежурство сегодня ночью. Потом Сашка достал кинжал. Широкое лезвие большой длины заблестело в падающем свете фонаря над изгородью Летнего сада, как сотни глаз овец, пасущихся в отаре в горах, в свете фар мотоцикла дяди Гиви. Потом Сашка подошёл совсем близко к дяде Славе, мысленно разделил грудину жертвы на сектора, поднял руку вверх и воткнул холодное оружие остриём точно в середину пятна от вина и тёмного пива.

***

Здесь Сашка понял, что спит. Он проснулся в одних трусах, пошёл на работу, по дороге на которую начал звонить его мобильник. Номер был отцовский, Сашка узнал его по цифрам и надписи «Батя», но в трубке был дядя Слава.

— Правильный выбор, малыш! — пьяным голосом говорил труп из сна. — Кому из моих друзей нужна хорошая работа, у меня есть такая. Встретимся с тобой завтра у Летнего сада…

№4. Роковой треугольник

Антонио стремительно прогуливался на работу. Весеннее утро радовало глаз. Глупая нелепица, случившаяся давным-давно, почти лишила левый глаз Антонио способности видеть, поэтому правый глаз радовался больше.
Размеренно перебирая ногами, Антонио повернул за прямой угол дома и тут же столкнулся нос к носу с прекрасной незнакомкой. Её рыжие локоны струились из головы по всему телу прямо в землю, а по её бездонным глазам Антонио понял, что он будоражит её.
Будоражило и Антонио, но он никак не мог понять, что именно. Неловкая пауза начала назойливо висеть между ними.
– Ваша неидеальная индивидуальность, прекрасна, – воскликнула незнакомка и поцеловала своим чутким ртом Антонио в лицо. Пятна невинного стыда засияли на бархатных щеках незнакомки, и она робко уронила взгляд.
Уронил и Антонио. И только тогда сразу понял, что именно его так будоражило. Вечернее платье незнакомки, едва проглядывающее сквозь струящиеся локоны волос, было столь революционно красным, что исступлённо уставившись в её подол Антонио задумался о самых решительных переменах.
Небесное светило неумолимо нагнетало температуру окружающей атмосферы, и очень скоро прекрасная незнакомка начала слегка потеть. Антонио тоже потел, но виду не подавал. Ему было не до этого. Он никак не мог оторвать взгляд своего глаза от красноты её платья.
– Мне нужно это знамя, – наконец вымолвил Антонио.
Словно искра абсолютного взаимопонимания промелькнула между ними. Прекрасная незнакомка ухватилась за край юбки и что есть силы рванула его. Ткань затрещала и тут же объявила капитуляцию, обнажая крепкие ноги незнакомки.
На мгновение Антонио показалось, что ног больше, чем две, но он решил, что ему показалось.
– Да с таким знаменем можно и на мировую революцию замахнуться! – воскликнул Антонио, поднимая в одной из своих рук кусок ткани.
Прекрасная незнакомка повернулась к радостному Антонио спиной, слегка присела, оттопыривая округлые ягодицы, и, запрокинув взгляд назад, скомандовала:
– Садись на меня, мой великий воин! Пора размазать этого скрягу завскладом Тихомирова!
Антонио вскочил ей на закорки, и незнакомка рванула с места.
Как только началось движение, откуда-то сверху полилась мелодичная музыка, придавая ситуации атмосферу нарастающей эпичности.
– Не показалось, – подумал Антонио, увидев восемь мелькающих ног незнакомки.
Пока скорость была не высокая, он ухитрился разглядеть знакомый символ на кедах, в которые была обута девушка.
- Завод резинотехнических изделий “Красный Треугольник”! – уважительно и с восторгом воскликнул Антонио. – Лучшая обувь для битвы, – он решительно бросил отважный взгляд вперёд.
Уже немного знакомая незнакомка прибавила скорости и, чтобы не свалиться, ему пришлось схватиться за её волосы, как за вожжи.
Впереди завиднелась проходная завода.
– Прямо не пойдём, – крикнула сквозь музыку незнакомка. – Сегодня на вахте Петровна, нам её не одолеть. Ударим через зад.
Она свернула вправо и оказавшись с правой стороны направилась к заднему проходу завода. Незнакомка перепрыгнула один забор, следующий, вскарабкалась по отвесной стене склада. Чтобы не свалиться, Антонио пришлось держаться всеми своими конечностями, но он не забывал и о знамени, размахивая им в такт грохочущей музыки.
Они мчались и, наконец, примчались в огромный ангар. В левом дальнем углу за конторкой сидел ненавистный им обоим завскладом Тихомиров.
Все на мгновение застыли, и вдруг прекрасная незнакомка запела и рванулась вперёд.
"Мәхәббәт пыяласын атасың – карасын
Чын бәхет пыяласын бәрәсең, ватасың", - пела нежным голосом незнакомка, обрушивая разрушающие удары на всё вокруг.
"Күздә күз, күздә күз, күздә күз, нурым ояла".
Ловкий Тихомиров то и дело уворачивался от её ударов.
"Кулда кул, кулда кул, кулда – кулда пыяла", - пела незнакомка, швыряя в Тихомирова тяжёлые предметы. (ред.)

"Мәхәббәт пыяласын атасың – карасын".
– Выключи! – заорал вдруг Тихомиров почему-то женским голосом.
"Чын бәхет пыяласын бәрәсең, ватасың".
– Выключи! – почти истерично взмолился Тихомиров.
Антонио вздрогнул и открыл глаза:
– Нина… восемь тридцать, я проспал на работу.
"Күздә күз, күздә күз, күздә күз, нурым ояла
Кулда кул, кулда кул, кулда — кулда пыяла", - продолжал петь будильник.
– Антон! Выключи уже, сегодня воскресенье, - фыркнула Нина.

Антон выключил будильник и довольно закрыл глаза. Нина повернулась на бок и втянула под одеяло крепкие ноги, обутые в кеды “Красный треугольник”.