Перспективы левого радикализма в России
За прошедшее десятилетие облик левого экстремизма в России существенно поменялся. Не особенно окрашенная политически псевдопатриотическая ностальгия по СССР постепенно эволюционировала путем создания идеи-зомби — искусственного возрождения революционного марксизма начала XX века (с нелепейшими попытками описать современную ситуацию в рамках представлений экстремистов столетней давности). Изменилось и анархистское движение, хотя и не так сильно.
Каковы же дальнейшие перспективы этих движений? Мы попробовали разобраться и проанализировать.
Для целей настоящего исследования стоит рассматривать леворадикалов группами по отдельности. Сначала мы рассмотрим анархистов, затем — многочисленные неформальные левые течения (существующие большей частью только в интернете) и на закуску расскажем немного про красных мастодонтов русской политики — КПРФ.
Анархическое движение ныне находится в довольно сложном положении. Хотя в последнее десятилетие анархистам удалось создать несколько крупных медиапроектов и таким образом выйти из маргинального инфополя, с другой стороны они подверглись небывалому доселе давлению со стороны властей, обеспокоенных террористическими тенденциями в среде приверженцев этой идеологии.
С посадками активистов и разгромом анархистских организаций способность анархистов заниматься любой уличной активностью (от одиночных пикетов до полноценных уличных боёв, если таковые, не дай Бог, начнутся) снижается и, судя по тому, что давление на движение не ослабевает, будет снижаться и в дальнейшем. Однако в плане метаполитики и влияния на общественное мнение немногочисленные популярные анархисты могут через медиа оказать некое ограниченное влияние на уже леволиберально-настроенную публику. Впрочем, возможно, вышеописанная волна преследований доберётся и до них.
Куда интереснее всё у коммунистов. За последние десять лет в России сформировался новый радикальный коммунизм. Ностальгия по Советам постепенно переросла в попытку реконструкции леворадикальных идеологий первой половины XX века. Идеология неокоммунистов успешно распространяется через интернет и социальные сети. Они имеют потрясающий информационный успех.
Во что он может в перспектике вылиться?
Прежде всего, стоит отбросить всякую вероятность коммунистической революции наподобие тех, что случались в прошлом веке. Помимо прочих условий, необходимым фактором успеха коммунистических партий является союз леворадикальной интеллигенции и привлечённых ультралевым популизмом рабочих и крестьян.
Но со времён Ленина и Либкнехта ситуация значительно изменилась. После 1950-60-х леворадикальные интеллектуалы забыли о классическом марксизме-ленинизме. Даже в глазах завзятого радикала он стал ассоциироваться с не меньшим тоталитаризмом и угнетением, чем в диктатурах наподобие гитлеровской. Современный леворадикальный интеллектуал куда более интересуется Мишелем Фуко и Ноамом Хомским, чем Лениным и Сталиным. Хотя он и марксист и левый, его куда меньше интересуют расстрелы врагов революции и куда больше — борьба за права одноногих чёрных лесбиянок. Классический левый дискурс находится в интеллектуальном упадке, из которого вряд ли когда-нибудь выберется. Из академически значимых коммунистических интеллектуалов в современной России можно назвать, пожалуй, разве что одного только Кагарлицкого.
Ещё более разительная перемена произошла с рабочими и крестьянами. В новом, постиндустриальном обществе рабочие являются пассивным меньшинством, а крестьяне — исчезающим меньшинством. Куда более активной и многочисленной социальной группой являются сотрудники сферы услуг, которые настроены куда как менее радикально в вопросах экономики, не желают диктатуры, а даже если желают — коммунизм для них остаётся скорее некой абстракцией, чем конкретной идеей захвата средств производства, например.
Да и на поле социального популизма у коммунистов появилось огромное количество конкурентов. Коммунистам трудно что-то предложить массам помимо высоких теоретизирований. Актуализации их дискурса мешает как их догматичность (описания общества времён 1910-20-х к современному обществу не подходят в еще большей степени, а новое общество они упорно пытаются описывать в старых понятиях), так и общая дискредитированность движения вследствии оглушительного провала советского проекта.
Ещё одним фактором, мешающим потенциальному политическому успеху коммунистов, является, как ни странно, их собственная позиция относительно любой политической деятельности.
В силу «модерновой» уверенности в научности собственной идеологии, коммунисты просто обожают выяснять кто из них самый правильный коммунист. Это становится причиной постоянных усобиц и расколов. Любая попытка сформировать действующую где-то кроме интернета коммунистическую организацию заканчивается тем, что сначала не входящие в неё коммунисты клеймят данную организацию как «оппортунистическую», а зачем эта организация идёт к расколу. На данный момент на наших глазах эта судьба догоняет уже и «Союз Марксистов» одного известного блоггера, широко известного под прозвищем «Не Тупой». Хоть он и назвал свою организацию «протопартией», но логику развития леворадикальных организаций не обманешь.
Подводит марксистских активистов и явная устарелость их нарратива. Над идеями того же Не Тупого раздавать листовки заводским рабочим в эпоху интернета можно только смеяться.
Другие коммунисты, видя постоянный неуспех ультралевых активистов, грешат на то, что те... недостаточно знают марксистско-ленинскую теорию. Они уходят в жёсткое отрицание полезности любого активизма, вплоть до осуждения участия в первомайских демонстрациях. Вместо этого организуют марксистские кружки, в которых пытаются воспроизвести что-то типа советских университетских курсов по «научному коммунизму» с лекциями, семинарами, списками литературы и учебными планами. В их представлениях из этих кружков должны выйти мощные революционные партии, но на практике, разумеется, вся эта кружковая деятельность абсолютно никак не влияет на политический ландшафт страны, а при попытках «кружковцев» вылезти в реальную политику они приходят к тому же провальному результату, что и другие левые активисты.
Таким образом, перестройка России по коммунистическому образцу нам не грозит. Но способны ли коммунисты хотя бы повлиять на другие политические силы, чтобы бы сдвинуть Россию в направлении их идеала? Безусловно.
Начнём с рассмотрения взаимодействия коммунистов и действующей власти. То, что можно назвать государственным сталинизмом, появилось именно в результате низового запроса коммунистической и прокоммунистической публики, на который вполне искренне и охотно откликнулись представители власти, выросшие и воспитанные в советской системе и, хотя и не являющиеся марксистами, но вполне искренне сочувствующие неким (во многом сконструированным уже постфактум) «советским идеалам». Сотрудничество (нео)коммунистов и власти прежде всего может дать (и даёт) плоды в области изменения политики исторической памяти и идеологической стороны существующего режима. В области реальной политики и экономики действующего режима метаполитическое влияние коммунистов не способно изменить практически ничего.
Причём можно отметить, что со временем этот союз будет, скорее всего, ослабевать и рано или поздно коммунисты утратят свою способность влиять на дискурс власти. Это будет обусловлено действием двух факторов.
Первый из них — постепенный уход советской номенклатуры со своих постов и в мир иной. Вторым фактором является рост нелояльности коммунистов к «буржуазному режиму» и всё более нарастающая их оппозиционность. Власти так и не удалось создать «лояльных красных» — секта Кургиняна, в которой марксизм был сдобрен «охранительством» и кучей оккультной белиберды пеннослюйного гуру, осталась маргинальным посмешищем. Рейтинги же более последовательных коммунистов с революционной риторикой растут.
Совсем недавно мы в некоторых провластных блогах стали замечать отдельные заметки с критикой коммунизма и коммунистов — что было невообразимо году так в 2013. Таким образом, развод между властью и коммунистами так и так был неминуем (в силу естественной убыли государственных деятелей советской закалки), но коммунисты сейчас его значительно ускоряют своей оппозиционной радикальной риторикой (пока только риторикой).
Возможно коммунисты с такими настроениями повлияют на оппозицию? Возможно. Здесь их влияние может распространяться не столько в сфере исторической памяти, сколько в сфере антиклерикализма и социальной политики. Однако, хотя оппозиционное движение в России в общем-то не против видеть коммунистов в своих рядах, сами они туда не стремятся. Они питают неприязнь к «буржуазной оппозиции» зачастую большую, чем к режиму, не желают «буржуазного майдана» и опасаются «широкой левой». Лишь очень немногие левые организации участвуют в оппозиционных акциях. Таким образом, в плане возможного сотрудничества с оппозиционным движением в России коммунисты сами подрезают себе крылья своим догматизмом и идеологическим пуризмом.
Теперь давайте перейдём к КПРФ. По сравнению с мелкими марксистскими активистскими организациями она является мастодонтом российской политики — но только вот спящим мастодонтом. Возможно ли пробуждение КПРФ при изменении политической ситуации в стране?
Наш ответ — вряд ли. Руководство этой партии выбрало пожалуй самую проигрышную для движения линию в долгосрочной перспективе. Оно не желает сотрудничать ни с несистемными неокоммунистами, ни с оппозицией (хотя последнее делают некоторые отдельные депутаты, которые пиарят КПРФ как вариант голосования «назло ЕР», что делает КПРФ незначительный рейтинг среди молодёжи, при этом не особенно вовлекая молодёжь в партийную политику).
Партия существует за счёт голосов советских пенсионеров и постепенно вымирает, её списочная численность неуклонно сокращается. Любые попытки оживить партийную жизнь пресекаются как «неотроцкизм», а не в меру активные радикальные коммунисты изгоняются из партии.
В принципе КПРФ в будущем могла бы мутировать в евролевую партию и стать левой стороной возможной двухпартийной системы в стране, однако надо отдать должное Геннадию Андреевичу Зюганову — своим догматизмом (только не марксистско-ленинским, а карго-культистским брежневским) и ригидностью он делает всё, чтобы возрождение КПРФ в качестве реальной политической силы стало невозможно.
В целом, положение леворадикалов в России мне кажется не таким радостным для них, как представляется некоторым. Возможно, мы сейчас находимся на пике популярности ультралевых идей в нашем обществе или близки к нему — и спад неминуем. Распад брака просоветских чиновников во власти и коммунистических активистов в обществе, брака, сделавшего государственный сталинизм возможным — неизбежен чисто по демографическим причинам. Он всемерно ускоряется неокоммунистами, их радикализмом и революционной риторикой. В то же время плохое понимание коммунистами современного мира и современной политики не позволяет им стать единой независимой организованной политической силой. Не примыкают они и к оппозиции по причине своего идеологического пуризма и органической ненависти к либералам.
Думается, что с упадком государственного сталинизма (который неизбежен по описанным выше причинам) произойдёт и упадок коммунистического движения в целом. Оно маргинализуется. Нравится нам или нет, но будущее российских левых — это журнал DOXA и блог Никсель-пиксель, а не Андрей Рудой и Михаил Попов, чьи идеи лет через десять-пятнадцать будут привлекать немногочисленных странноватых радикалов, как и идеи их аналогов в странах Запада.
