«Назинская трагедия»: большевистский остров смерти

Назинской трагедией называют массовую гибель 3900 «спецпереселенцев» по вине советского руководства на необитаемом острове Назино, расположенного в 7 км от прибрежной таёжной малообжитой деревни Назино, в результате голода, эпидемии сыпного тифа и каннибализма в мае-августе 1933 года. Причиной массовой гибели людей стало отсутствие у них еды, инструментов, жилья и постоянных поставок с суши. После произошедшей трагедии, остров Назино среди местных жителей до сих пор носит название «остров смерти». В этой статье рассмотрим саму трагедию, ее предпосылки и то, какое же "наказание" в итоге понесли виновники этой трагедии (спойлер: практически никакого).

Крест, установленный в Назино в память о жертвах 1933 года
Крест, установленный в Назино в память о жертвах 1933 года

В конце 1932 – начале 1933 г. ОГПУ приступило к разработке крупнейшей после 1930—1931 гг. репрессивной акции, направленной против крестьянства. Начало ее было положено массовой высылкой сельского населения из районов Украины, Закавказья, Северо-Кавказского и Нижне-Волжского краев. Депортации подверглось население не только охваченных голодом западных, но и других регионов страны, где органы ОГПУ, заручившись поддержкой местных партийно-советских властей, принимали соответствующие решения. Одновременно разворачивалась "чистка" крупных городов: в связи с объявленной паспортизацией принудительно выселялись горожане, признанные «деклассированным элементом». Параллельно осуществлялась подобная "очистка" приграничных районов, а также "разгрузка" мест заключения и лагерей ОГПУ. Все эти потоки принудительной миграции руководство ОГПУ решило направить в единое русло, объединив их в так называемый новый контингент. Ранее созданные спецпоселения с преимущественно крестьянским по составу населением планировалось превратить в трудовые поселения с пестрым социальным составом – от «кулаков» до «рецидива». Трехлетний опыт организации труда "раскулаченных" предполагалось применить в целях колонизации северных и восточных районов страны. В качестве таковых намечались районы Нарымского севера и Северного Казахстана, куда первоначально предполагалось депортировать в течение 1933 г. до 2 млн. чел. – по 1 млн. чел. в каждый регион [1].

Нарымский край. Группа ссыльных 1930 гг.
Нарымский край. Группа ссыльных 1930 гг.

Западно-Сибирский крайком ВКП(б) негативно отреагировал на полученное по каналам ОГПУ предложение о размещении в северных районах Западной Сибири 1 млн. чел. Секретарь крайкома партии Роберт Эйхе в направленной на имя Сталина телеграмме доказывал невыполнимость этого замысла, считая возможным принять не более 300 тыс. чел., что соответствовало численности вселенных туда спецпереселенцев в 1930—1932 гг. [2]. Отвечая на запрос Сталина по существу опасений руководства Западно-Сибирского края, Генрих Ягода в письме от 13 февраля 1933 г. отстаивал первоначальные наметки ОГПУ, подчеркивал освоенческие аспекты плана, намерение использовать «новый контингент» преимущественно в сельском хозяйстве, на промыслах, добыче рыбы, лесозаготовках и т.п. [3]. Одновременно Ягода представил подробную докладную записку в Политбюро, в которой также шла речь об организации новых поселений с общей численностью их жителей 1 млн. чел. Однако обоснованность расчетов ОГПУ продолжала оставаться под сомнением. 10 марта 1933 г. Политбюро приняло промежуточное решение:

Принять в основном предложение ОГПУ об образовании трудовых поселков в районах Западной Сибири и Казахстана (по 500 тыс. чел. в каждом крае).
2. Предложить комиссии в составе тт. Ягода (созыв), Межлаука, Благонравова, Чернова, Гринько, Яковлева, Фомина, Бермана рассмотреть и произвести проверку заявок ОГПУ, установив окончательно цифры, и дать проект постановления по всему вопросу в целом. Срок работы комиссии – 5 дней [4].

Почти месяц продолжалась межведомственная "увязка" вопросов, касающихся реализации принятого решения, в то время как эшелоны с «новым контингентом» уже двигались с запада на восток. Наконец, 1 апреля 1933 г. Политбюро ЦК ВКП(б) своим постановлением одобрило скорректированный план организации трудовых поселений ОГПУ. Оформленное затем "в советском порядке" как постановление СНК СССР от 20 апреля 1933 г. оно сохранило на себе печать поспешности и ведомственного давления ОГПУ. До конца 1933 г. документ неоднократно подвергался корректировкам.

Сотрудники ОГПУ
Сотрудники ОГПУ

Данное постановление явилось следствием изменившейся политики в верхних эшелонах власти в вопросе о социальной направленности карательных акций. Первоначально планы ОГПУ строились на том, что «выселяемые кулаки» составят основной контингент репрессированных и высланных с целью колонизации северных районов. Однако весной 1933 г. сталинское руководство стало проявлять обеспокоенность масштабами новой кампании "раскулачивания", которая грозила повторением ситуации весны 1930 г., когда деревенская жизнь и производство были ввергнуты в состояние крайней нестабильности. Для исправления положения потребовалось резко сократить масштабы репрессий в деревне. Другой причиной "головной боли" карательных ведомств являлось кризисное положение мест лишения свободы, тюрем, прежде всего, которые были переполнены. Согласно постановлению СНК СССР от 11 марта 1933 г. органам ОГПУ и наркомюстам республик предписывалось начать незамедлительную разгрузку пенитенциарной системы за счет высылки уголовного элемента. Так, только по Украине, Северному Кавказу, Центрально-Черноземной области и Нижне-Волжскому краю требовалось вывезти во вновь организуемые спецпоселки более 80 тыс. лиц, осужденных на срок до трех лет. [5]. В последующем, стремясь достигнуть максимальной "разгрузки" мест заключений (наполовину) и сочетать решение этой задачи с использованием труда заключенных в трудпоселках, советское правительство и ЦК ВКП(б) в совместной инструкции от 8 мая 1933 г. № П-6028 потребовали от ОГПУ при организации трудпоселений ориентироваться прежде всего на уголовный элемент, а не "раскулаченных". Такой подход потребовал значительной корректировки правительственного постановления от 20 апреля 1933 г., в котором все ресурсы и средства рассчитывались исходя из численности депортируемых в 1 млн. чел.

Судя по показаниям начальника Сиблага Горшкова, представленным комиссии Западно-Сибирского крайкома партии, расследовавшей Назинскую трагедию, масштабы операции по вселению в восточные районы СССР «нового контингента» неоднократно пересматривались. Горшков отмечал:

В феврале месяце я был в командировке в Москве и там получил распоряжение соответствующих органов о переселении 3 000 000 чел. … Затем, через пару дней, стало известно, что будут идти 2 млн. чел. – 1 млн. в Казахстан и 1 – в Западную Сибирь. Директивными органами было дано указание, чтобы проработали финансовые вопросы и относительно тех материалов, которые потребны для этой операции. Причем было указано, чтобы сделать это по возможности дешевле. Было проработано несколько вариантов, затем была создана комиссия ЦК, затем вопрос разбирался в Госплане и там все минимальные требования, которые предъявило ОГПУ, как я знаю, были еще значительно срезаны… Когда я приехал сюда, то цифра поселенцев изменилась… 500 тыс. чел. в Казахстан и 500 тыс. чел. к нам в Западную Сибирь [6].

По данным начальника Отдела трудпоселений Сиблага И. Долгих, планы депортации в Западную Сибирь менялись следующим образом (согласно уведомлениям ОГПУ и ГУЛАГа): 7.02 – 1 млн. чел., 11.03 – 500 тыс., 15.05 – 375 тыс., 19.05 – 360 тыс., 22.05 – 350 тыс., 25.05 – 340 тыс., 5.06 – 300 тыс., 29.06 – 200 тыс., 31.07 – 100 тыс. чел. [7]. В результате операции 1933 г. в Западной Сибири фактически было размещено 132 тыс. чел. «нового контингента».

Озабоченность регионального руководства ситуацией с расселением в северных комендатурах «нового контингента» имела серьезные основания. Во-первых, эшелоны с выселяемыми из европейской части страны в сибирские пересыльные комендатуры (Омск, Томск, Ачинск) начали прибывать с середины апреля 1933 г., т.е. до официального утверждения этой операции правительством, а, следовательно, – без подкрепления соответствующими ресурсами и фондами. Последние запаздывали на месяц и более, к тому же поступали в недостаточном объеме. Во-вторых, руководство Сиблага и партийно-советские органы края были застигнуты врасплох массовым поступлением эшелонов с так называемым «соцвредным элементом» (деклассированные горожане вперемешку с уголовниками), что требовало особых мер по размещению и организации труда «нового контингента». Было принято решение основную массу «соцвредных» направить в самую отдаленную Александро-Ваховскую комендатуру, имевшую статус штрафной. Заботясь в первую очередь о том, как быстрее "протолкнуть" социально опасный контингент на север, карательные и партийно-советские органы не имели четкого представления о мерах его «трудового перевоспитания». Более того, в записке Н. Алексеева на имя Ягоды выражалось неверие в конечную цель гигантской операции по переброске на север деклассированных и уголовников – освоение ими необжитых территорий (годом позднее это будет, хотя и в смягченных формулировках, официально признано в секретном приказе ОГПУ от 16 апреля 1934 г.):

Москва Зампред ОГПУ ЯГОДА
До сего дня [из] городов европейской части Союза поступило 7 985 человек деклассированного соцвредного элемента, [в] основной массе (92%) мужчин, большинство [в] возрасте до 30 лет, очень плохо одетых, обутых, вовсе не имеющих трудовых навыков, [в] значительном числе зараженных сифилисом. Освоение этого элемента [на] общих основаниях порядком организации их [в] неуставные артели или даже втягиванием [в] индивидуальное ведение хозяйства, выдачи ссуды [и] средств производства, живого [и] мертвого инвентаря, прочих ценностей является негарантирующим возврата средств, правильного использования инвентаря, средств производства. [В] целях избежания массовых побегов, [а] также территориальной изоляции деклассированного соцвредного элемента [от] прочей массы трудпоселенцев и коренного населения края расселяем деклассированных [в] удаленных северных районах отдельными поселками, увеличиваем охрану их [за] счет благополучных районов. Нахожу необходимым в отношении деклассированных установления особого режима, также отличных [от] прочих трудпоселенцев прав и обязанностей. [В] части хозяйственного освоения считаю наиболее целесообразным [в] поселках соцвредного деклассированного городского элемента проводить его [по] типу хозяйства, организации труда трудкоммун ОГПУ. Учитывая особые трудности освоения Севера [в] сельском хозяйстве, полную неприспособленность деклассированного элемента [к] этой деятельности, прошу подобного контингента [в] дальнейшем [в] край не направлять. Ваше решение [по] затронутым вопросам прошу молнировать [8].
[Н.] АЛЕКСЕЕВ

В ответной телеграмме от 27 мая 1933 г. начальник ГУЛАГа М. Берман сообщал:

Дальнейшее направление Вам деклассированного элемента не предполагается, повторяю, не предполагается. С вашим предложением о расселении этого контингента в отдаленных изолированных районах согласен… В отношении деклассированного соцвредного элемента необходимо в ближайшее время установить лагерный режим. Организацию трудкоммун считать нецелесообразным [9].

Однако, несмотря на уверения, деклассированные продолжали поступать в больших количествах, чем прежде [10]. 28 июня 1933 г. Алексеев и Горшков вновь телеграфировали руководству ОГПУ и ГУЛАГа о том, что данные Центром обещания не выполняются [11]. Но и этот «сигнал» не изменил ситуацию, что подтверждает рапорт сотрудника Омского оперсектора ОГПУ в Сиблаг от 23 июля 1933 г., в котором отмечалось:

Из состава [прибывшего из Москвы 16 июля 1933 г. в количестве 1 719 чел. – прим. ред.] имеется значительная часть инвалидов, стариков и женщин с малолетними детьми… По неточному определению, из всего контингента примерно 30-35% рецидива, воров, проституток, бродяг и прочих [12].

Таким образом предпосылки для трагедии, случившейся в районе деревни Назино, накапливались подобно снежному кому. В конце апреля из Москвы и Ленинграда в Западную Сибирь были отправлены на поселение «деклассированные элементы» и часть «рецидивистов», осевших в этих городах. Прибыв в Томскую пересыльную комендатуру, они находились там еще около недели. В середине мая началась "разгрузка" комендатуры: «новый контингент» погрузили в несколько барж и речным караваном в два приема отправили в штрафную Александро-Ваховскую комендатуру. 18 мая первый и 26 мая второй караван прибыли в расположение комендатуры и руководство последней по согласованию с районными органами приняло решение о высадке «контингента» на речной остров на Оби у устья речки Назиной.

Уже с первых дней дезорганизованная масса прибывших, ослабленная длительной дорогой (три недели) и фактическим отсутствием питания погрузилась в хаос: смертность приняла громадные размеры, усугубляясь убийствами и мародерством.

Официальная информация о событиях вблизи д. Назино по служебным каналам поступила со значительным опозданием. Комендант каравана, направленного из Томска в Александро-Ваховскую комендатуру, Колубаев представил докладную записку о случившемся коменданту Томской пересыльной комендатуры Кузнецову [13]:

Докладная записка
Довожу до вашего сведения, что я, Колубаев, по в[ашему] распоряжению принял партию рецидивистов в количестве 4917 человек для отправки в Александро-Ваховскую Комендатуру и 14/V–33 г. выехал в путь. В пути следования у меня было два убитых рецедивистов, в именно 1-й выскочил из лодки, схватил доску и с доской в воду и 2-й выведен в числе больных на баржу и положен спустя несколько минут - тоже вскочил и бросился в воду, чем и вызваны были выстрелы и последние убиты. Вынуть из воды тела не было никакой возможности. За 6 суток дороги умерло 27 человек, на всех умерших и убитых составлены акты и заверены сельсоветами, где сдавались трупы.
По приезде на место назначения я увидел, что Комендатура, которой я должен сдать людей, совершенно не была к приему подготовлена и по предложению Коменданта Цепкова партия была принята на остров "Назено", на котором только что растаял снег и даже земля была сырая и в некоторых местах была вода. Остров весь занесен лесом. Строений никаких не было и оборудования для варки пищи и печения хлеба на острове также не было.
18 мая с.г. я партию в количестве 4917 человек, из коих было 4556 мужчин и 332 женщин и на 29 ч. акты заверены с/советом. Всю партию сдал по акту на остров "Назено". Во время сдачи погода была очень хорошая, теплая и ясная.
На острове была поставлена одна палатка около берега и на 2-е суток выгружен продукт, поставлен караул на 2-е смены, 15 чел., а остальные продукты и конвой были перевезены на другой берег в деревню "Назено".
19 и 20 мая с.г. погода подула холодная, пошел снег, мороз, люди были на острове большая часть раздетые и разутые. Снабжались эти дни одной мукой и то не по спискам, а прямо кучками раздавались на 71 чел. и один мешок 71 кг. выдавался по одному килограмму на каждого. И у людей никакой посуды не было, брали муку кто в шапку, кто в карман и кто во что мог. Муку ели прямо или тестом и по выдаче муки по подсчету выдано на все количество, люди фактически не снабжались[,] около половины оставались совершенно голодные и произвести правильную выдачу при таком ведении дела не было никакой возможности.
20 мая в 2 часа дня я с Комендантом Цепковым и Уполномоченым Колпашевского округа поехали на остров Назино, где были расположен рецидив.
Что было, я и Уполномоченный видели, что на острове был шум, драка, и женщины были с мужчинами вместе, на острове лежали тела умерших около 100 человек или больше и некоторые были без чувств, ползли, кричали "Дайте хлеба".
Увидя меня и Уполномоченного обращались к нам - кричали: "Начальники, нас не кормят двое суток, мы мерзнем и умираем с голода". Люди пошли на преступление, начали есть мертвых людей. Мне и Уполномоченному сказали, что вот здесь в котелках, варят человеческое мясо. Вообще остров представлял из себя что-то УЖАСНОЕ, ЖУТКОЕ.
После чего мы приехали в деревню Назено, где собрали особое совещание, где решили немедленно провести следующие мероприятия:
1. Поставить на острове палатки и людей поместить на таковых.
2. Приступить немедленно к устройству примитивных печей.
3. Мобилизовать все печи у жителей в деревне Назено (10 или 12 домов всего), после проведенного совещания я 21/V - с.г. в 3 часа утра выехал обратно в г. Томск, т.е. к месту своей службы. О чем и ставлю Вас в известность.
П[ом.]/Коменданта Колубаев

Увиденная Колубаевым каннибальская сцена очень сильно потрясла его, что неудивительно. В дальнейшем все больше людей на острове ударялись в каннибализм и постепенно деградировали, теряя свой людской облик, о чем докладывал врачебный персонал комендатуры в своей докладной записке уполномоченному Сиблага [14]:

9 июня 1933 г.
УПОЛНОМОЧЕННОМУ СИБЛАГА О.Г.П.У.
Сообщаем что за время пребывания на острове против д. НАЗИНО, где временно размещены были Т/п обнаружено было людоедство. Виденные 12 трупов, за весь период были с вырезанными мягкими частями и [не]которых, с вынутыми внутренностями (легкие, печень). Приведенные самими же заключенными виновные – группа 3-х человек упорно отрицала свою вину и была направлена к начальнику конвоя. Все они конвоем отпущены. Вторая группа выявленная самим конвоем, была допрошена комендантом и находится под арестом. Эта группа созналась в своем преступлении. Все они в молодом возрасте от 20 до 25 лет. Признаков истощения не наблюдается. Первая же группа, во внешнем виде являла признаки дегенерации, о чем указывалось в акте санитарного обследования от 23/V-33 года.
Общее впечатление таково: подобные преступления вызваны не голодом, а просто разнузднастью и извращением.

Начальник отдела трудпоселений Сиблага И. Долгих узнал о событиях на о. Назино только 3 июня, т.е. почти две недели спустя с начала трагедии. Информация о происшедшем на острове шла и по партийным каналам. Член бюро Александровского РК ВКП(б) Власов, командированный для участия в размещении трудпоселенцев, стал непосредственных очевидцем трагических событий. После того, как 29 мая бюро райкома заслушало доклад коменданта Александро-Ваховской комендатуры Цепкова, и инцидент получил «партийную огласку», Власов направил секретарю Нарымского окружкома ВКП(б) К. Левицу докладную записку с подробным описанием случившегося на острове [15]:

Сов[ершенно] Секретно.
Секретарю Нарымского ОК ВКП(б) тов. Левиц.
Докладная записка
18-го Мая 1933 года в Александровском районе произведена первая высадка и прием для поселения 4900 чел. Труд-переселенцев из деклассированных элементов городов Москвы и Ленинграда для расселения по реке Назино.
Согласно первых телеграфных указаний Сиблага ОГПУ мы готовились к встрече 2500 чел. штрафников из среды спецпереселенцев (высланных кулаков) т.к. наша Александровская Комендатура является единственно штрафной комендатурой в Округе. Указаний со стороны Сиблага о готовности к встрече деклассированных элементов совершенно не было. За несколько дней до отправки этапного эшалона из г. Томска нами была получена телеграмма, что высылают не 2500 чел. штрафников, а 3500 и наконец последняя телеграмма подтвердила отправку из г. Томска в Александровскую комендатуру 4900 чел.[,] каковые и прибыли 18/V-33 г. Кроме этого 25/V-33 из Томска прибыло дополнительно 1174 чел., а всего вместо 2500 ч. прибыло 6074 чел.
В силу того, что прибывшие трудпереселенцы оказались деклассовым элементов, то их высадка была произведена на острове реки Оби против деревни Назино Лукашкинского с/совета в целях полной их изоляции от местного населения[,] т.к. они местному населению, как колхозника[м], так же единоличникам могли нанести полнейшее хозяйственное разорение.
Прибывший контингент трудпереселенцев на первое время оказался совершенно ни чем не обеспечен, за исключением того, что им был выдан запас печеного хлеба на одни сутки и кроме того, имелся запас продовольствия на один месяц. При этапе не оказалось хозяйственного имущества: котлов, кружек, чашек и других нужных для первой необходимости приборов для организации питания, что совершенно затруднило всякое обслуживание прибывших, весь состав прибывших состоит из людей живших на улицах г. Москвы и Ленинграда и своего хозяйственного имущества ни кто не имеет, в дороге не чем обеспечены не были. Камендатура так же не могла полностью обеспечить прибывших требуемым хоз[яйственным] имуществом и инвентарем, а это имело и имеет для организации питания особенное значение т.к. общее состояние прибывших не вполне удовлетварительное, потаму, что в дороги получали один хлеб по полкилограмма в сутки, так же и по ряду других причин и условий в которых они жили и находились. Из числа 6074 чел. свыше 1500 чел. оказались совершенно слабыми и истощенными, которых пришлось с барж выносить и выводить. Запаса печеного хлеба на первое время не оказалось, в силу чего при отсутствии возможностей организации выпечки хлеба на месте, получилось затруднение в организации питания. Первые дни раздача пайков здоровым и слабым производилась исключительно мукой, что имело отрицательные последствия. Отсутствие организации правельного питания, наличие чрезмерной истощенности привело к смертности. На 25/V – умерло 337 чел. из них в дороге умерло 33 человека. За этот период выявлено до десяти случаев людоедства. По определению врачей установлено, что люди занимающиеся людоедством по своей упитанности не являются совершенно истощенными, а делают это в силу того, что в прошлом занимались людоедством.
Из проведенного первого этапа 4900 чел. совершенно не обеспечено одеждой свыше 2500 чел.[,] на которых за исключением пришедшей в абсолютную негодность ветоши, ничего нет. Имеются совершенно босые, в одних рубашках и брюках, а женщины только в платьях или же имеется теплая одежда, но нет верхнего белья. Все их одеяние состоит в большенстве из трепья, которое совершенно не защищает от холода, а у нас включительно до 25/V – стояла холодная погода был мороз, осадки последнего превращались в лед. В результате стоявших холодов, увеличилась смертность.
Весь состав привезенных труд-переселенцев совершенно не подготовлен к встрече будущей осени и зимы в части обеспечения одеждой, на что обращаем ваше внимание.
Со стороны камендатуры и райорганизаций проделано следующее: 1) Поставлено задачей к 5/VI – провести полную разгрузку острова, для чего камендатуре на 25/V-33 года дано 17 неводников, вместимостью на 800 чел. на 22/V в распоряжение камендатуры передан один катер в 12 сил. На 25/V было переброшено с острова 800 чел.[,] медленная разгрузка происходила в силу отсутствия транспорта. Кустпром своих обязательств по постройке неводников не выполнил, отсутствует моторный флот и кроме того обсолютное неумение, незнание и отсутствие опыта обращения на воде со стороны самих вселяемых деклассированных элементов например: оборот по перевозке в оба конца должен быть проделан в 3 суток, а его по неопытности делают в 4 суток и более.
С 30-го мая в распоряжение камендатуры от Кустпрома поступило первые пять неводников, должно поступить пятнадцать. Общая грузоподъемность с включением 5 неводников в один раз будет равно до 1000 чел. Отправку в первую очередь производим, исключительно вполне здоровых людей.
Для мидицинского обслуживания на месте высадки вселяемых командирован врач из района. Кроме того командируем дополнительно врача комуниста (Зав. Райздравом)[,] с караваном вселяемых прибыло: 1 врач и 1 фельдшер. В медекаментах ощущается острый недостаток. Слабые и истощенные свыше 800 чел. помещены в полатках, остальные частью в шалашах, частью под открытым небом. Заразных заболеваний за исключением венерических, нет. Из самих вселяемых создано для самообслуживания санитарная дружина в 30 чел., вербовка продолжается.
Организация питания в целом до сих пор поставлена неудовлетварительно: отсутствие горячего приварка и Чая из-за отсутствия для этого посуды, как у вселяемых, а так же из[-]за невозможности обеспечить таковой всех вселяемых, со стороны камендатуры и других организаций р[айо]на, отсутствие возможности выдачи печеного хлеба. Хлеб выпекается до полуторы в сутки тонны, близь населенным пунктам местного населения, но это не обеспечивает всей суточной потребности в хлебе. Выдача печеного хлеба производится более слабым и истощенным, приняты меры к большей выпечке хлеба в селениях местного населения за 20 и 30 километров от острова. Питание слабых и истощенных в данное время проводится организованно, выдается печеный хлеб, вариться каша или кашица. Вполне здоровым выдается паек мукой. Произведена заброска на остров в незначительном количестве, всякой посуды, принимаются меры к большей обеспеченности, но несмотря на принятые меры, недостаток ощущается и посуду необходимо в комендатуру забросить.
Команда охраны состоит из 52 человек из них коммунистов 6 человек. Состав охраны не вполне удовлетварительный . Команда совершенно не обмундирована. Со стороны команды, как в пути, до места высадки, а так же и после высадки имело место избиение выселяемых и особого грубого отнашения к последним. Повод для грубого обращения команды с выселяемыми был дан со стороны коменданта ЦЕПКОВА: бросание последним чурок в толпу ожидающих получения пайка, плевание в лице работающему за неумение работать и т.д. Со стороны РК, Инспектора Сиблага и уполнамоченного ИСО приняты меры борьбы с имеющимися нарушениями рев[олюционной] законности, проведены беседы с командой и сделано предупреждение.
Обращаем особое внимание Окружкома партии на представление Александровской комендатуре катеров, минимум 2 катера со стороны Сиблага, на весь период работы по расселению спецпереселенцев и трудпереселенцев, т.к. дальнейшее расселение будет происходить в таких местах, где примерно в средине лета не говоря уже о конце лета и осени спад воды не даст возможности производить заброску грузов, которые должны быть заброшены на целый год, кроме того позднее расселение спецпереселенцев в основном может производиться так же на неводниках и лодках, что создает трудности в транспорте т.к. предоставленные в данное время колхозами для стрежевого лова.
Меры для постройки большего количества неводников принимаем. Невысылка катеров чрезмерно затрудняет расселение. Одновременно просим воздействовать выполнение заказа, на медикаменты нашего Райздрава со стороны Окрздрава. Общее состояние вселяемых деклассированных элементов Райкому партии известно через посылку члена Бюро РК ВКП(б), информацию и доклад коменданта. Дополнительно от РК партии на остров командирован член партии (Зав. Райздрав).
Меры к развертыванию строительства приняты, но в строительном инструменте, топоры, разные пилы, подпилки, железные лопаты и др. ощущается острый недостаток. Воздействуйте на форсирование заброски строй инструментов и строй материалов. Промедление заброски влечет медленное развертывание строительства.
П.п. Зам. Секретаря РК ВКП(б) Власов

Информация Власова поступила в крайком ВКП(б), откуда была направлена для сведения руководству ОГПУ и Сиблага. 14 июня 1933 г. полпред ОГПУ Алексеев и начальник Управления Сиблага Горшков на запрос крайкома ВКП(б) о событиях в Александро-Ваховской комендатуре дали следующий ответ:

Повторно затребованы объяснения от Александро-Ваховской комендатуры о допущенных случаях преступной небрежности при приеме партий деклассированных [16].

Примечательно, что И. Долгих, выехавший 7 июня 1933 г. с бригадой партийно-советских работников для обследования северных комендатур, находился все эти дни в спецпоселках южнее Колпашево (административный центр Нарымского округа). Только после запроса крайкома о событиях на острове Долгих получил указание ОГПУ немедленно выехать в Александро-Ваховскую комендатуру, куда и прибыл 20 июня 1933 г.

Документы свидетельствуют о том, что вялая реакция руководства Сиблага на Назинскую трагедию сменилась на активную лишь после вмешательства партийных органов. Секретарь Нарымского окружкома ВКП(б) Левиц прямо свидетельствовал об этом:

Мы считаем, что приезд Долгих был вызван нажимом крайкома на Сиблаг в результате наших телеграмм и докладных записок крайкому [17].

Формулировку «повышение смертности среди рецидивистов» можно рассматривать как свидетельство взаимного нежелания ОГПУ и краевых властей дать принципиальную оценку Назинской трагедии. Иначе трудно объяснить, почему в таких неопределенных выражениях констатировалась смертность среди «нового контингента» в Александро-Ваховской комендатуре, составившая за период с 18 мая по 18 июня 1933 г. (по данным самой комендатуры) от 1,5 до 2,0 тыс. чел. От общей численности вновь прибывших (6 тыс. чел.) это составляло не менее ¼. Долгих настаивал на том, что сведения о смертности преувеличены медперсоналом и бригадирами из числа самих деклассированных «с определенными политическими целями» [18].

Иван Иванович Долгих
Иван Иванович Долгих

К этому времени Нарымская окружная контрольная комиссия провела свое расследование событий в Александро-Ваховской комендатуре. В принятом ею 21 июня 1933 г. постановлении «О результатах проверки состояния работ по хозяйственному устройству трудпереселенцев в Александровском районе» определялась мера "наказания" виновных: коменданту Цепкову был объявлен строгий выговор с предупреждением, трем работникам районного звена (пос. Александрово), ответственным за расселение трудпоселенцев, - выговор, окружному прокурору вменялось в обязанность произвести «глубокое расследование» по существу этого дела [19].

Как видим, "наказание" тут явно не соответствует тяжести преступления. Позже Цепкова, который среди виновных в трагедии занимал самую низшую должность, советское руководство сделало козлом отпущения, свалив на него все грехи. Цепкова признали главным виновником Назинской трагедии, исключили из партии и отдали под суд. Его начальники никакой уголовной ответственности не понесли и отделались лишь дисциплинарным взысканиями за массовую гибель людей, а само дело быстро замяли.

Местные власти пытались навести "порядок" в комендатурах путем применения жестких репрессий. Еще 7 марта 1933 г. в телеграмме, направленной в ЦК ВКП(б) на имя Сталина, Эйхе высказал мнение о необходимости дать тройке Полномочного представительства ОГПУ по Западно-Сибирскому краю право применять высшую меру наказания в отношении лиц, уличенных «в контрреволюционной деятельности». Тогда реакции Москвы не последовало. Повторная телеграмма Эйхе, направленная в ЦК в начале июля 1933 г., достигла цели. 15 июля 1933 г. Политбюро приняло решение о предоставлении тройке ПП ОГПУ под личным председательством Полномочного представителя ОГПУ по Западной Сибири права «применения высшей меры социальной защиты в отношении бандитских элементов, терроризирующих местное население и уже осевших трудпоселенцев» [20].

С мая по октябрь 1933 г. к судебной ответственности по Александро-Ваховской комендатуре было привлечено 84 чел., из них к высшей мере наказания — 34 чел., в том числе – 11 «за людоедство», 23 – «за мародерство и избиения» [21].

Руководство Сиблага рассчитывало, вероятно, исчерпать «назинский инцидент» рассмотрением вопроса на бюро крайкома партии, после чего ограничить его узковедомственными рамками. По возвращении из длительной командировки по северным комендатурам Долгих подготовил подробный доклад о положении в Александро-Ваховской комендатуре и принятых мерах по его урегулированию. Доклад со всеми материалами был представлен в Полпредство ОГПУ по Запсибкраю, 11 июля 1933 г. вручен начальнику ГУЛАГа Берману, следовавшему через Новосибирск на Восток [22]. Было сделано все возможное, чтобы свести поиск виновных в трагедии на острове Назино к служебному расследованию коллегией ОГПУ персональных дел Кузнецова и Цепкова.

Александр Андреевич Горшков, тогдашний начальник Сиблага
Александр Андреевич Горшков, тогдашний начальник Сиблага

Однако ситуацию круто изменило письмо В. А. Величко партийному руководству (в ЦК и Крайком партии). Инструктор-пропагандист Нарымского окружкома партии Величко в начале августа 1933 г. был направлен в Александро-Ваховскую комендатуру для сбора информации о положении в трудпоселках. Судя по датировке письма (с 3 по 22 августа 1933 г.), он в течение длительного времени самостоятельно расследовал назинский инцидент и последовавшие за ним события. Само письмо выглядит так [23]:

«Назинская трагедия»: большевистский остров смерти, image #6
«Назинская трагедия»: большевистский остров смерти, image #7
«Назинская трагедия»: большевистский остров смерти, image #8
«Назинская трагедия»: большевистский остров смерти, image #9
«Назинская трагедия»: большевистский остров смерти, image #10
«Назинская трагедия»: большевистский остров смерти, image #11
«Назинская трагедия»: большевистский остров смерти, image #12
«Назинская трагедия»: большевистский остров смерти, image #13
«Назинская трагедия»: большевистский остров смерти, image #14
«Назинская трагедия»: большевистский остров смерти, image #15
«Назинская трагедия»: большевистский остров смерти, image #16
1 of 11

Как показало сравнение собранных им фактов с материалами официальных комиссий (Долгих от Сиблага, Старикова и Эйна от Нарымского окружкома партии), Величко не только достоверно воспроизвел картину случившегося (различия в деталях не существенны), но и сделал более глубокие, чем у других, выводы о причинах, характере и последствиях трагических событий в Александро-Ваховской комендатуре.

Во-первых, он обосновал вывод о том, что событиями на самом острове Назино трагедия расселения «нового контингента» не исчерпывалась, она продолжалась в таежных поселках – на местах расселения высланных. Во-вторых, Величко заострил вопрос, от которого постоянно уходили работники ОГПУ, — о значительных ошибках и просчетах, допущенных в ходе операции по очистке городов от деклассированного элемента (неправомерная высылка части лиц, в том числе коммунистов). Главный вывод его сводился к тому, что «сорвано трудовое поселение и освоение Севера на этом участке и сорвано с таким скандалом». Наконец, Величко предал материалы своего расследования широкой (по тому времени) огласке – направил письма по трем адресам: Сталину, Эйхе и секретарю Нарымского окружкома Левицу. Таким образом, события вышли за рамки карательного ведомства, им была придана партийно-политическая окраска. О том, что письмо дошло до Сталина, свидетельствует факт обсуждения изложенных в нем событий на заседании Политбюро, правда, почти с полугодовым интервалом, в марте 1934 года [24]:

10 марта 1934 г.
Опросом членов Политбюро
[СЛУШАЛИ:] Предложения Антипова по записке Величко
[ПОСТАНОВИЛИ:] Согласиться со следующими выводами Антипова по расследованию фактов, сообщаемых Величко.
1. Указать начальнику Гл[авного] управления лагерей ОГПУ т. Берману на отсутствие со стороны Главного управления лагерей точного инструктажа Сибирских лагерей о характере посылаемых ему людей, порядке их расселения и использования и на отсутствие достаточной проверки, подготовки к приему их.
2. Принять к сведению:
а) постановление Западно-Сибирского крайкома от 1 ноября 1933 г. о принятых им мерах в отношении содержания бандитских и паразитических элементов, а также, что им начальнику Управления Сиблага Горшкову и его заместителю т. Долгих объявлен строгий выговор с предупреждением, уполномоченный Сиблага по Нарымскому краю Белокобыльский, районный комендант Александровской комендатуры Цепков, комендант Александро-Ваховской комендатуры Фролов, комендант Томской комендатуры Кузнецов – из партии исключены и отданы под суд, а также указано ПП ОГПУ ЗапСибкрая т. Алексееву и прокурору края т. Баркову на отсутствие с их стороны наблюдения за лагерями.
б) что ОГПУ привлекло к уголовной ответственности за ряд проступков и преступлений в связи с этим делом 18 человек.
3. Предложить ОГПУ дать строжайшее указание своим местным органам о самой тщательной проверке впредь каждой высылки и обеспечить условия пересылки и содержания пересылаемых, гарантирование их удовлетворительного санитарного и продовольственного состояния, а также гарантирование полностью доставку всех конвоируемых к месту назначения.

Местные власти вынуждены были остро реагировать на "сигнал": 15 сентября 1933 г. специальным постановлением бюро крайкома была создана комиссия во главе с председателем краевой контрольной комиссии ВКП(б) М. Ковалевым «по заявлению т. Величко» [25]. Она работала почти полтора месяца и подтвердила достоверность изложенных Величко фактов. Личность Величко и его действия неоднозначно воспринимались в партийных кругах. Преобладало стремление преуменьшить значение поступка рядового инструктора окружкома. В качестве типичной можно рассматривать реакцию секретаря Нарымского окружкома Левица, считавшего, что инструктор перешел грань своих должностных полномочий [26]. Честность Величко в итоге стоила ему карьеры – до 1937 г. он оставался в должности инструктора окружкома, с которой был уволен по причине «неудобности». Из материалов Нарымского окружкома за 1934—1937 гг. следует, что и в эти годы Величко проявлял характер, по его докладным письма и заявлениям о нарушениях национальной политики, разложении номенклатуры и т.д. окружком принял несколько решений. Дальнейшая его судьба была относительно благополучной. Он стал членом Союза писателей, дожив до глубокой старости.

Василий Величко. 1932 г. Из архива семьи В.А. Величко
Василий Величко. 1932 г. Из архива семьи В.А. Величко

По докладу комиссии Ковалева бюро крайкома партии приняло 1 ноября 1933 г. постановление. В преамбуле документа указывалось, что приведенные в письме факты «в основном подтвердились». В постановляющей части одобрялись принятые ОГПУ репрессивные мероприятия в отношении работников среднего звена Сиблага, непосредственно проводивших операцию по расселению трудпоселенцев в Александро-Ваховской комендатуре, а также содержались достаточно жесткие определения в адрес руководства Сиблага. Начальнику Сиблага Горшкову был объявлен строгий выговор «за отсутствие должной распорядительности в деле организации расселения деклассированного элемента». Такая оценка деятельности Горшкова отразилась на последующей его карьере – 22 ноября 1933 г. в связи с реорганизацией управления Сиблага он был освобожден от занимаемой должности. Строгому взысканию также подвергся начальник ОТП Сиблага Долгих, однако он удержался в должности, в которой пребывал до 1937 г., а затем был откомандирован в Красноярский край. Постановление Запсибкрайкома ВКП(б) по этому поводу гласило:

Помощник начальника СибЛАГа т. Долгих И.И. как непосредственно руководивший проведением всей операции, заслуживает сурового партийного взыскания. Но учитывая, что т. Долгих свою прошлую работу по расселению спецпереселенцев проводил удовлетворительно, ограничиться объявлением строгого выговора [27].

В 1938—1939 гг. Долгих являлся заместителем начальника Краслага УНКВД Красноярского края, затем возглавлял ряд лагерей НКВД-МГБ на территории Кировской, Свердловской областей. В 1950 г. уволен в запас «по болезни».

Комиссия Ковалева пришла к заключению, что деклассированные в значительной массе не были приспособлены к физическому труду и не имели достаточного хозяйственного опыта, а потому не могли являться тем контингентом, который бы «крепко осел» в северных районах. Однако принципиальной оценки гулаговский "опыт" освоения Севера путем массового расселения деклассированных не получил. Обобщающих оргвыводов не последовало. В постановлении бюро крайкома предлагалось проработать лишь конкретный вопрос о целесообразности дальнейшего пребывания деклассированных трудпоселенцев нового поселения в Александровской комендатуре «на предмет вывода их оттуда и расселения по другим местам».

И лишь позднее, весной 1934 г., сами чекисты признали провал своего грандиозного начинания годичной давности. В приказе ОГПУ от 16 апреля 1934 г. отмечалось, что при «выселении в спецпоселки в 1933 г. кулаков, а также контрреволюционного, воровского и бродяжнического элемента» допускались нарушения, а «освоение одиночек из числа городского деклассированного элемента в условиях спецпоселков не дает должных результатов» [28].

[1] — Красильников С. А. Из истории земли Томской: Назинская трагедия. 1933 г. — Наука, 2002. С. 8
[2] — АП РФ. Ф.3. Оп.30. Д.196. Л.117.
[3] — Там же. Л.119.
[4] — Там же. Л.126.
[5] — ГАРФ. Ф. Р-5446. Оп.57. Д.141-142.
[6] — ГАНО. Ф.7-П. Оп.1. Д.626. Л.96-97
[7] — ГАНО. Ф.7-П. Оп.1. Д.628. Л.1-2.
[8] — ГАНО. Ф. 7-П. Оп. 1. Д. 628. Л. 67. Заверенная копия
[9] — ГАНО. Ф.7-П. Оп.1. Д.628. Л.184.
[10] — Там же. Л.5-6.
[11] — Там же. Л.103.
[12] — Там же. Л.113.
[13] — ГАНО. Ф. П-7. Оп. 1. Д. 628. Л. 64. Машинописная копия
[14] — ГАНО. Ф. 7-П. Оп. 1. Д. 628. Л. 84. Машинописная заверенная копия
[15] — ГАНО. Ф. 3. Оп. 2. Д. 363. Л. 68-70. Машинописная копия, заверенная секретарем Нарымского окружкома К. Левицем
[16] — ГАНО. Ф.3-П. Оп.2. Д.363. Л.63об.
[17] — Там же. Ф.7-П. Оп.1. Д.628. Л.166.
[18] — ГАНО. Ф.7-П. Оп.1. Д.628. Л.94об.
[19] — ГАНО. Ф.7-П. Оп.1. Д.628. Л.101.
[20] — АПРФ. Ф.3. Оп.30. Д.196. Л.184.
[21] — ГАНО. Ф.7- П. Оп.1. Д.628. Л.51.
[22] — ГАНО. Ф.7-П. Оп.1. Д.628. Л.99.
[23] — ГАНО. Ф. П-3. Оп. 1. Д. 540а. Л. 116-126
[24] — РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 16. Л. 14-15. Машинописный подлинник.
[25] — ГАНО. Ф.3-П. Оп.1. Д.540а. Л.114.
[26] — Там же. Ф.7-П. Оп.1. 17 Д.628. Л.165.
[27] — Красильников С. А. Серп и Молох. Крестьянская ссылка в Западной Сибири в 1930-е годы. М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2003. С. 181.
[28] — Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1933—1938. Сб. док-тов. – Новосибирск, 1994. – С.56

1728 views·85 shares