Конец старого Израиля. Как Нетаньяху преобразил нацию
С Израилем, или по крайней мере с преимущественно секулярной и прогрессивной версией Израиля, которая когда-то занимала воображение мира, покончено. И хотя такой Израиль всегда был скорее фантазией, этот миф всё-таки опирался на реальность. Сегодня эта реальность изменилась, а страна, пришедшая ей на смену, сильно отличается от того, что задумывали 70 лет назад отцы основатели. С момента выборов 2015 года ряд закономерных, но доселе медленных тенденций, резко ускорился. Если всё так будет продолжаться в том же духе, страна станет совершенно неузнаваема.
Произошедшую трансформацию уже можно назвать драматической. Израильские лидеры - во главе с премьер-министром Биньямином Нетаньяху, превратившемся из рискового консерватора в правого радикала, рассматривают демократию как неподотчётную власть большинства и не терпят ограничений, вроде надзора судов и прав меньшинств. По их мнению, Израиль является в первую очередь еврейским, а потом уже демократическим государством. Только евреи пользуются полными правами, тогда как к неевреям стоит относиться с подозрением. Это только на первый взгляд звучит радикально, но такое мнение широко распространено - опрос общественного мнения в марте показал, что 79% израильтян-евреев поддерживают идею “предпочтительного отношение” к евреям, что является тонким эвфемизмом для дискриминации неевреев.
В то же время принцип двух государств в решении конфликта с палестинцами оказался выброшен с повестки, а Израиль постепенно превращает свою оккупацию Восточного Иерусалима и Западного берега в постоянное владение. Правозащитники и диссиденты, которые осмеливаются критиковать оккупацию и связанные с ней злоупотребления, подвергаются обвинениям со стороны властей, а правительство ищет способы ограничить их активность новыми законами. Арабо-израильские отношения в стране достигли дна, а израильское общество распадается на отдельные «племена».
На этом трайбализме процветает Нетаньяху, ведь он отлично служит его цели замещения традиционных элит более близким к его философии. Истоки всех этих изменений, однако, тоже предвосхищают текущего премьер-министра. Чтобы действительно их понять, нам придётся отправится в глубины израильской истории, к моменту основания государства в 1948 году.
Старик и его Новый Еврей
Современный Израиль был создан группой секулярных социалистов во главе с Давидом Бен-Гурионом, который и стал первым премьером страны. “Старик”, как его называли, хотел создать родину для нового типа еврея: воина первопроходца, который будет возделывать землю с винтовкой за спиной и потом читать стихи у костра после выигранного сражения. (Известным примером мифологизации этого “нового еврея” был фильм Пола Ньюмана - “Исход”) Несмотря на гражданскую службу, Бен-Гурион был военным лидером. Он наблюдал победу молодого государства в войне за независимость против арабских соседей и палестинцев, большая часть которых была изгнана. И когда война окончилась, Старик принял участие в создании Армии обороны Израиля (ЦАХАЛ), которая (наряду с прочими задачами), служила для новой страны основным инструментом превращения разнородной и многоязычной массы еврейских иммигрантов в единую сплочённую нацию, говорящую на иврите.
Бен-Гурион был левым, но не либералом. Вскоре после обретения независимости, он ввёл военное положение для оставшихся арабских поселений (оно продлилось до 1966 года) и изъял значительную часть их земли, которую передал еврейским сообществам. Его партия, Мапай (предтеча лейбористов) контролировала экономику и распределение рабочих мест. Сам Бен-Гурион и люди из его команды принадлежали к ашкеназам (европейским евреям) и дискриминировали сефардов (известных в Израиле как мизрахим), прибывших в страну из арабских стран - Ирака, Марокко, Туниса, Йемена и др. Бен-Гурион также недооценил силу религии, которая, по его мнению, должна была отмереть при столкновении с секулярной современностью. И всё же он позволил ортодоксальным иудеям сохранить автономию своего образования в новом государстве — тем самым обеспечив появление и воспроизводство будущих поколений религиозных избирателей.
В последние годы, когда израильское общество сделало шаг вправо, вместе с ним его сделал и Нетаньяху - ему просто дали возможность более открыто демонстрировать и реализовывать свои истинные идеи.При всех «ошибках» Бен-Гуриона, его достижения невероятны и их нельзя недооценивать: он создал одно из самых развитых государств постколониального мира с армией мирового уровня, включающей ядерное сдерживание, научными и технологическими институтами высшего класса. Его опора на ЦАХАЛ в качестве плавильного котла также себя оправдала, успешно ассимилировав огромные количества новых израильтян. Важная роль армии, тем более учитывая все её победы в 1948, 1956 и 1967 годах, ещё сильнее помогла укрепить центральное положение ЦАХАЛа в израильском обществе. Сегодня, служба в самых престижных армейских подразделениях является одним из гарантированных путей вверх по карьерной лестнице. Армия дала стране множество лидеров, от Ицхака Рабина и Эзера Вейцмана до Эхуда Барака и Ариэля Шарона, а каждый руководитель штаба и разведки автоматически становится кандидатом на высшие государственные посты после своей отставки.
Первым крупным испытанием для бен-гурионовского Израиля стал Йом-Киппур 1973 года, когда Египет и Сирия начали неожиданную атаку, которая должна была застать ЦАХАЛ врасплох. И хотя Израиль в конечном счёте выиграл войну, он понёс тяжёлые потери, а грандиозный провал разведки нанёс ощутимую травму нации. Как Великобритания после Первой мировой, Израиль технически одержал победу, но лишился ощущения непобедимости.
Всего несколько лет спустя, Менахем Бегин, основатель израильских правых, на волне недовольства и обид сефардов привёл лейбористов к их первому поражению на выборах. Получив власть во главе новой коалиции под названием Ликуд (Единство), Бегин заключил альянс с израильскими религиозными партиями, которым было комфортнее с отмечающим шаббат консерватором. Чтобы закрепить эту сделку, правительство ускорило строительство еврейских поселений на Западном берегу (что апеллирует к религиозным сионистам) и предложило целый ряд уступок ультра-ортодоксам, вроде щедрых образовательных субсидий.
Бегин был консерватором и националистом. Но десятилетия, проведённые в оппозиции, научили его уважать чужое мнение и разногласия. Поэтому на посту премьер-министра он защищал независимость судов, а также отказался от чистки сторонников лейбористов из высших эшелонов власти и ЦАХАЛа. Как следствие, его революция, хоть и имела большое значение, оказалась лишь частичной. При Бегине израильские левые элиты лишились своих мест в правительстве, но сохранили своё влияние, удерживая ключевые позиции в медийных и академических институтах страны. Верховный суд в то же время составлялся судьями, формально беспартийными, однако представлявшими либеральное мировоззрение в вопросах прав человека и гражданина.
Крещение Биби
Несмотря на то, что Ликуд с тех пор почти непрерывно правил Израилем, сохранявшийся контроль левых над многими сторонами жизни вызывал глубокое чувство неудовлетворения у правых. И никто не ощущал это так остро, как Нетаньяху, давно мечтавший завершить неполноценную революцию Бегина. “Биби”, как его часто называют, впервые выиграл пост премьера в 1996, но ему потребовались десятилетия для достижения своей цели.
Первые выборы Нетаньяху прошли вскоре после убийства Рабина. Годы, предшествовавшие покушению, прошли под знаком мирного процесса в Осло между Израилем и Организацией освобождения Палестины, поэтому тот же самый мирный процесс стал основным в повестке его наследника.
Нетаньяху с самого начала выступал против Осло. Тогда, как и сейчас, он видел Израиль еврейским государством, со всех сторон осаждённым арабами и мусульманами, которые хотят его уничтожить. Он рассматривал арабо-израильский конфликт как непреложное положение вещей в жизни, которым можно управлять, но которое невозможно разрешить окончательно. На запад, который по его мнению был или антисемитским, или равнодушным, или и тем и другим одновременно, рассчитывать было нельзя, поэтому обязанностью израильских лидеров является предотвращение второго Холокоста при помощи комбинации тонкой дипломатии и воинской доблести. И они не могут позволить себе беспокоиться о том, что там о них подумает остальной мир. Действительно, одним из выигрышных аспектов кампании Нетаньяху всегда была готовность выступить против сил истеблишмента, пускай они принимают форму президента США или Генеральной Ассамблеи ООН (где Нетаньяху был представителем Израиля с 1984 по 1988 годы и впервые привлёк внимание нации). Нетаньяху обожает поучать неевреев на своём безупречном английском, а израильское общество любит подобные представления. Иногда он правда может выходить за рамки, как в прошлом октябре, когда он предположил, что Адольф Гитлер перенял идею уничтожения европейских евреев у Амина аль-Хусейни, муфтия Иерусалима времён Второй мировой. Историки только посмеялись над его заявлениями, но более восприимчивые простые израильтяне проигнорировали эти неточности.
В ходе своего первого срока, Нетаньяху объединил свои внутреннюю и внешнеполитическую повестку под знаком обвинения старых левых элит в ошибках внешней политики страны. С целью избежать ещё больших последующих ошибок, он позаимствовал пару методик у американских консерваторов и начал борьбу с левым мышлением в университетах и СМИ, мышлением, которое, по его мнению, привело страну к Осло. В 1996 в интервью с журналистом Haaretz Ари Шавитом он пожаловался на делегитимизацию со стороны «номенклатуры старого режима», добавив, что проблема в «несбалансированности интеллектуальной структуры израильского общества». Он пообещал создать новые, более консервативные институты, чтобы исправить этот нарратив.
Но политическая неопытность Нтаньяху играла против него. Его срок сопровождался скандалами, от безрассудных провокаций палестинцев и Иордании до скандала с обхождением его жены с домашними работниками. Израильские старые элиты сомкнули ряды и, при помощи администрации Клинтона, вынудили Нетаньяху заключить ещё одну сделку с палестинским лидером Ясиром Арафатом. Меморандум Уай-Ривер 1998 года, последнее соглашение Израиля и Палестины на данный момент, вызвало досрочные выборы в мае 1999, после того как несколько маленьких крайне-правых партий покинули коалицию Нетаньяху в знак протеста. Барак и Лейбористы тогда вышли победителями.
И Барак, бывший глава ЦАХАЛа с множеством наград, и Шарон, сменивший Нетаньяху во главе Ликуда и ставший премьером в 2001, представляли возвращение к модели Бен-Гуриона: земледелец-солдат-политик. Их восхождение восстановило старый порядок, хотя бы временно, и заставило думать, что Нетаньяху был лишь исторической нелепостью.
Маска умеренности
Но у Нетаньяху были другие планы, поэтому он потратил следующие десять лет на интриги для возвращения во власть. После переизбрания Шарона в 2003, Нетаньяху стал министром финансов, хоть и подал в отставку после одностороннего выхода из Газы в 2005. Когда, вскоре после вывода войск, Шарон создал новую центристскую партию, Кадима (Вперёд), Нетаньяху заполучил контроль над остатками Ликуда. Однако он проиграл следующие выборы Эхуду Ольмерту, сменившему больного Шарона во главе Кадимы.
Ольмерт обещал следовать пути своего наставника и вывести Израиль с Западного берега. Но в июле его планы были нарушены, когда он позволил втянуть страну в войну в Ливане. Его попытки заключить всеобъемлющий мирный договор с палестинцами в мэрилендском Аннаполисе в 2007 ни к чему не привели. В то же время популярность Нетаньяху в том же году выросла, когда хорошо вооружённый ХАМАС захватил Газу, как он и предупреждал. Так что, когда летом 2008 Ольмерт объявил об отставке в связи с обвинениями в коррупции, Нетаньяху был в полной боевой готовности.
Его возвращению оказали поддержку внезапно появившиеся, как сам Нетаньяху назовёт их впоследствии, независимые источники информации [не напоминает Трампа?]. Israel Hayom, бесплатная ежедневная газета, основанная американским владельцем казино Шелдоном Адельсоном, сразу после начала работы, представила Нетаньяху мощную медийную поддержку. К 2010 она стала самой читаемой ежедневной газетой страны, печатая 275 тысяч копий каждый день. В целом её повестка всегда совпадала с таковой у Нетаньяху.
С уходом Ольмерта со сцены, Нетаньяху вернулся в кресло премьера в марте 2009. Пытаясь доказать, что он больше не скандальный смутьян, которого лишили власти десять лет назад, а также опасаясь давления со стороны президента Обамы, ему пришлось в очередной раз отложить в долгий ящик планы по смене элит. Вместо подкапывания под своих врагов, он сместился в центр, нанял старых либералов из Ликуда, готовых поручиться за «нового Биби» и присоединиться к его кабинету, после чего сформировал коалицию с лейбористами во главе с Бараком, который стал министром обороны (он был им и при Ольмерте). Совместно, Нетаньяху и Барак потратили большую часть этих четырёх лет на разработку так и нереализованного плана по бомбардировке ядерных объектов в Иране.
В июне 2009, за десять дней до каирской речи Обамы, Нетаньяху попытался укрепить свой образ центриста, устно одобрив идею палестинского государства. Однако он наложил важное условие — признание Израиля палестинцами в качестве еврейского государства. Махмуд Аббас немедленно отверг эту идею, однако центристская репутация Нетаньяху всё равно укрепилась.
И это действительно помогло сбросить Обаму с хвоста, но только после того, как американский президент убедил Нетаньяху заморозить возведение поселений на Западном берегу. Эта заморозка была бессмысленной, так как ничего не изменила на местах и не поспособствовала новым мирным переговорам. Когда же её срок истёк, конгресс США уже заняли республиканцы, сделав невозможным дальнейшее давление со стороны Вашингтона. Сам Обама вскоре потерял интерес к безнадёжному мирному процессу. И хотя его непростые отношения с Нетаньяху стали поводом для сочных статей в газетах и журналах, это оказало весьма слабое влияние на израильскую внутреннюю политику, так как большинство израильтян не особенно и доверяло президенту США, причём недоверие сохраняется до сих пор. Опрос 2015 года показал, что в Израиле к Обаме относятся хуже, чем почти везде в мире. Меньше его любят только русские, палестинцы и пакистанцы.
Любое давление на Нетаньяху с целью достижения мира с палестинцами вскоре окончательно рассеялось вместе с наступлением арабской весны. Режим Хосни Мубарака в Египте пал, угрожая ключевому узлу израильской оборонительной стратегии; Сирия окунулась в кровавую гражданскую войну; а её новый страшный враг, ИГ, вышел на сцену. События неожиданным образом укрепили позиции Израиля, Россия и США объединили силы для уничтожения сирийского химического оружия, а консервативные правительства Иордании, Саудовской Аравии, ОАЭ, а также (после контрреволюции 2013 года) Египта укрепили свои связи с Иерусалимом (правда зачастую неофициально). Смута и бойня в регионе ужаснула израильского избирателя — «Если арабы способны на такое в отношении друг друга, то что они сделают с нами, если если у них будет шанс?»
Тем не менее, тема мира и безопасности сыграла нехарактерно малую роль на следующих выборах. В январе 2013, напротив, в ходе избирательной гонки доминировали социальные вопросы, включая быстро растущие цены на жильё и продовольствие. Эти опасения помогли пробиться молодому поколению политиков, сменивших старожилов, вроде Барака. Но им всем недоставало опыта для победы над опытом и смекалкой Биби, поэтому после перегруппировки своей правой базы и объединения с другой консервативной партией, которой руководил бывший глава МИДа Авигдор Либерман, Нетаньяху вновь выиграл выборы.
Летом 2014, после последней попытки добиться мира с Аббасом (на этот раз инициированной Джоном Керри), началась война между Израилем и ХАМАС. Обнаружение десятков тоннелей ХАМАС, ведущих на территории Египта и Израиля, вновь испугало израильское общество и вызвало длительную наземную операцию — самый кровавый конфликт эры Нетаньяху. Через 50 дней боёв, более 2000 палестинцев и 72 израильтян, преимущественно солдат, были убиты. Еврейское население Израиля в подавляющем числе поддержало войну, но сражения вызвали резкий рост напряжения в стране. Тысячи израильских арабов — связывающих себя скорее со страдающей Газой, уставшие от притеснений со стороны полиции и маргинализации при Нетаньяху — выступили против войны. Сотни были арестованы, а арабам, работающим в государственном секторе, угрожали увольнением, если они будут критиковать конфликт в социальных сетях.
Израиль уже стал куда менее толерантным и открытым для дискуссии, чем раньше.Новые правые
В то же самое время личная неприязнь стала разрушать коалицию Нетаньяху. Он не смог предотвратить избрание Кнессетом враждебного Ликуду президента, Реувена Ривлина, хоть его должность и сугубо символична. А несколько былых союзников премьера, включая Либермана, внесли закон, по которому Israel Hayom должна была стать платной для читателей. (Правда он никогда не проходил даже предварительных чтений.) В декабре, после окончательного распада правительства, Кнессет призвал к новым выборам.
Ликуд вступил в гонку 2015 года, плетясь в хвосте опросов. Общество было обозлено на Нетаньяху за финансовый скандал с его женой и ничью в войне с ХАМАС. Сионистский лагерь, новая левоцентристская коалиция, возглавляемая лейбористом Ицхаком Герцогом, казалось обречена формировать новое правительство. Но нехаризматичный лидер лейбористов доказал неспособность играть на равных с более упрямым и опытным соперником. Нетаньяху взял вправо — получив беспрецедентное приглашение выступить перед американским конгрессом (которое он использовал для осуждения иранской ядерной сделки, которую тогда ещё только обсуждала администрация Обамы) и забрав голоса у более мелких консервативных партий, а также пообещав не допустить создания палестинского государства, пока он в кресле премьера. В самый день выборов он выпустил ролик, в котором заявил, что «Арабские избиратели толпами отправились на избирательные участки, а левые НКО свозят их автобусами». Неважно, насколько эти слова были правдой, но тогда они хорошо отражали недовольство и расизм еврейского избирателя, а Ликуд выиграл выборы — он получил 30 мест, тогда как Сионистский лагерь всего 24.
Однако в сильно раздробленной израильской политической системе, одни голоса не означают, кто получит власть. Этот вопрос решает процесс формирования коалиций, неизбежно следующий за выборами. На этот раз удача покинула Нетаньяху — ему не хватило всего 1 места до большинства, так что осталось два выбора: сформировать коалицию национального единства с Герцогом и ультра-ортодоксами или получить идейно однородный, но куда более малый альянс с маленькими правоцентристскими и крайне-правыми партиями.
Выбор Герцога позволил бы создать широкую коалицию и предстать пред миром в качестве умеренного политика. Но премьер-министру уже надоело играть в центриста, поэтому он выбрал последний вариант. Таким образом он получил перевес всего в одно место Кнессета. Но в то же время он, наконец, получил первое с 2009 года чистейшее крайне-правое правительство — такое, которое наконец позволило реализовать давнюю мечту и переформатировать израильский истеблишмент.
Несмотря на то, что сам Нетаньяху является ашкеназом и не особенно религиозен, его новыми союзниками стали по преимуществу мизрахим — долгое время отстранённые от власти, несмотря на свою большую долю в еврейском населении — а также религиозные сионисты, выделяющиеся своими вязаными кипами и яростно отстаивающие поселения на Западном берегу, где часто сами и живут. В последние годы они получили множество значимых позиций в армии, охранных и гражданских службах.
Эти три группы наиболее ярко представляют три члена текущего правительства: Мири Регев из Ликуда, министр культуры; Нафтали Бенет, министр образования и глава партии религиозных сионистов — Еврейский дом, который он построил на руинах старой Национально-религиозной партии, МАФДАЛ; и Аелет Шакед, давняя сторонница Бенета, ставшая министром юстиции. Регев имеет сефардское происхождение — её семья переселилась в Израиль из Марокко — а сама она бывший бригадный генерал Армии обороны Израиля, где занимала должность пресс-секретаря во время выхода из Газы. Бенет, сын американских иммигрантов, служил в израильских спецподразделениях, а после сделал карьеру в сфере высоких технологий. Он одновременно и продукт «нации стартапов», и воплощение религиозного, яростно националистического лидера, отстаивающего еврейские поселения (хотя сам он всё же живёт в пределах Зелёной линии демаркации). Шакед, в свою очередь, до политической деятельности тоже служила в ЦАХАЛ, была программистом и специалистом по электронике, а несмотря на её членство в Еврейском доме, она не относится ни к религиозным евреям, ни к поселенцам. И она, и Бенет вместе работали на Нетаньяху в Ликуде десять лет назад, но после порвали с ним из-за личных ссор в 2008.
Как и сам премьер-министр, Регев, Бенет и Шакед являются опытными коммуникаторами, ориентирующимися на СМИ. В соответствии с израильской традицией, у них сложные отношения с самим Нетаньяху. Регев взбиралась по карьерной лестнице Ликуда без поддержки премьера, а Нетаньяху никогда не прощал Бенету и Шакед их предательств. Двоих никогда не приглашали составить компанию в его резиденции или в самолёте. Однако они никогда не позволяют личным обидам помешать продвижению своих интересов. Нетаньяху нужны Бенет и Шакед для жизнеспособности коалиции, а Регев для удержания сторонников среди сефардов, важной составляющей Ликуда. К тому же между политиками нет реальных идеологических различий. Нетаньяху только рад предоставить другим возможность громить старую гвардию, а также сам готов подливать масла в огонь.
С момента занятия кабинета в прошлом году, все три министра с готовностью приступили к выполнению своих обязательств. Регев, которая любит выступать против «надменной левой элиты ашкеназов» и однажды гордо сказала журналисту, что она «никогда не читала Чехова и не любит классическую музыку» — стремится уделять больше внимания сефардской культуре и не допускать до государственных субсидий «недостаточно патриотичных» деятелей культуры. Министерство Бенета переписало программу государственных школ, чтобы подчеркнуть еврейский характер страны; недавно был представлен школьный учебник, где военная история Израиля представлена через призму религиозных сионистов, а роль арабского меньшинства сведена к минимуму. В декабре 2015 Бенет даже убрал из списка школьной литературы книгу Borderlife, где рассказана история любви еврейки и палестинца.
Шакед, со своей стороны, работает над уменьшением вмешательства судов в работу исполнительной власти и Кнессета, назначая самых консервативных судей в Верховный суд. Она также активно пользуется положением главы комитета по законодательству, который определяет, какие законы отправятся в Кнессет. Комитет уже продвинул в парламент закон, по которому Кнессет сможет снимать парламентариев за поддержку терроризма, отказ от признания статуса Израиля и разжигание расизма. Другой проект, лично поддержанный Шакед, ударит по правозащитникам, которые получают больше половины финансирования из за рубежа. (На момент выхода статьи в 2016 эти законы ещё не были приняты, хотя Ликуд активно работал и над более радикальными мерами, вроде объявления левых НКО иностранными агентами и утроения тюремного срока за сожжение национального флага, прогресс на 2018 не известен.)
В то же время Нетаньяху отлично справляется со своей частью. После выборов прошлого года, он настоял на передаче самому себе широких полномочий в медийной сфере и получил решающий голос в принятии любых законов в сфере СМИ. Это дало ему беспрецедентную власть над израильскими телевизионными и другими сетями, которые постепенно стали более снисходительны к премьеру. [Израильские СМИ были весьма левыми и ситуация в целом напоминала Америку Трампа и типичное отношение мейнстримных медиа к крайне-правым.]
Многие недавние действия правительства, такие как продвижение сефардской культуры со стороны Регев, направлены на традиционных аутсайдеров мизрахим и жителей «периферии» страны (а это всё, что лежит за пределами коридора Тель-Авив — Иерусалим). Другие меры направлены на продвижение социальной мобильности. Всё это на самом деле имело целью сокращение или полное подавление внутренней оппозиции оккупации Западного берега, которую Нетаньяху и его союзники хотят закрепить окончательно. Изображая слабеющий лагерь сторонников мира как непатриотичных марионеток иностранных антисемитов, правительство надеется лишить его легитимности и сформировать национальный консенсус на крайне-правой платформе.
И эта стратегия работает. Например, израильский опрос среди евреев показал, что 53% опрошенных поддерживают запрет организации «Нарушая молчание», состоящей из ветеранов ЦАХАЛ, занимающихся сбором и публикацией информации о жестокостях на оккупированных территориях и судьбах служащих там солдат.
На ножах
Прошлым летом, спустя годы относительного затишья, на Западном берегу и в Израиле вновь разразилось насилие. Первая интифада (1987–93) характеризовалась массовыми протестами и метанием камней, вторая (2000–2005) террористами смертниками и масштабной военной операцией с тысячами жертв. На этот раз началась «интифада одиночек» или «интифада ножей». С ножами и самодельным оружием молодые палестинцы устроили серию атак на израильских военных и полицию, начали столкновения с поселенцами и жителями старого города в Иерусалиме. 34 израильтянина погибло, почти все зачинщики были арестованы или убиты, погибли сотни палестинцев.
«Интифада одиночек» оказалась самым сложным испытанием для правого правительства этого периода. Нетаньяху всегда позиционировал себя в качестве жёсткого борца с террором, а противников изображал слишком мягкотелыми. Однако ответ его и его сторонников на волну насилия был неоднозначным. Вместо того, чтобы немедленно остановить кровопролитие, они удвоили усилия по борьбе с внутренними врагами: правозащитниками и арабо-израильскими политиками. [В общем-то почему нет, они лишь разжигали радикализм среди палестинцев. Вы наверняка заметили, но статья настроена против Неатньяху и за секулярные круги Израиля вместе с арабами.] Левоцентристские партии, опасаясь показаться непатриотичными, поддержали его. В апреле Герцог убедил лейбористов «прекратить поддерживать образ арабофилов». А Яир Лапид, глава оппозиционной Йеш Атид, тоже центристской, призвал армию и полицию упростить их правила и «пристрелить любого, кто достанет нож, отвёртку и вообще что угодно». Подчёркивая опасность подобной риторики, правозащитная организация Бецелем выпустила ролик, на котором израильский солдат в Хевроне казнит подозреваемого палестинца, уже раненого и истекавшего кровью на улице.
Но если вы ожидали от общества раскаяния, то сильно ошиблись. Напротив, расстрел в Хевроне вызвал волну агрессивного шовинизма среди евреев. Военное командование довольно быстро задержало солдата и объявило его поступок аморальным, незаконным и нарушающим дисциплину. Однако, по данным опроса, 68% респондентов поддержало его действия, а 57% сочло, что солдат вообще не должен подвергаться наказанию. Крайне-правые политики, включая Бенета, немедленно выступили в его защиту, и Нетаньяху, который поначалу поддерживал военных, быстро сомкнул ряды со своими правыми союзниками и выразил поддержку родителям стрелка. Когда Моше Яалон, министр обороны, тем не менее настоял на расследовании преступления, то подвергся критике и жёстким нападкам в социальных сетях. Когда Нетаньяху встал на сторону его критиков, то конфликт обострился ещё сильнее и в мае Яалон ушёл в отставку. Уходя, министр посетовал на разлагающее влияние расизма и экстремизма, которые проникают и в армию.
Правительство Нетаньяху постарается закрепить как можно больше изменений, произведённых в израильском обществе и элитах.То, что даже Яалон может столкнуться с таким отношением ярко показывает, как на самом деле изменился Израиль. Один из лидеров Ликуда и начальник генштаба ЦАХАЛа, Яалон совсем не похож не левака: он лишь поначалу поддерживал Осло, но изменил мнение, когда лично стал свидетелем двуличности Арафата. И всё таки Яалон верит в важность секулярного государства и власть закона, что выделяло его в качестве одного из последних представителей старой гвардии Бен-Гуриона в правительстве. Но всего этого оказалось достаточно, чтобы разъярить онлайн-толпу. В Израиле Нетаньяху несложно попасть в число врагов новой элиты и её сторонников.
Вечный премьер
Одна из причин, по которым Нетаньяху так долго остаётся у власти — а он уже стал вторым по сроку правления лидером, после Бен-Гуриона — проведение политики в соответствие с общественным мнением. [Невероятная хитрость и гибкость! Разве так можно?] В 2009 он склонился к центру из опасений перед Обамой и желания развеять репутацию безрассудного политика. В последние годы, когда израильское общество сдвинулось вправо, тоже самое сделал и он — ему просто позволили более открыто декларировать свои истинные взгляды.
Всё это время Нетаньяху выигрывал от одного немаловажного фактора — отсутствия серьёзного конкурента, как вне, так и внутри Ликуда. С момента возвращения к власти в 2009, он всегда обходил в опросах любых возможных кандидатов в премьеры, причём с большим отрывом. В Ликуде ему удалось оттеснить претендентов, таких как Моше Кахлон, Гидеон Саар и Сильван Шалом. Оппозиция также не справилась с созданием альтернативы. Барак подорвал свой авторитет расточительным образом жизни, несовместимым с лейбористами, а Ципи Ливни, министр иностранных дел и наследница Ольмерта, которая в действительности победила Нетаньяху в 2009, не смогла найти союзников по коалиции, а её слабое выступление в роли лидера оппозиции ещё сильнее ослабило народную поддержку.
Бенет теперь пытается позиционировать себя как более молодую и популистскую версию своего наставника. Без сомнений, он харизматичен и довольно популярен, но при этом возглавляет маленькую партию с сильно ограниченным электоратом, которая не может выиграть выборы сама, без Ликуда. Нир Баркат, правый мэр Иерусалима, это ещё один предприниматель из высокотехнологичной сферы, с которым связаны ожидания нации. Но ему недостаёт харизмы и узнаваемости вне израильской столицы.
Сильнейшим соперником Нетаньяху сейчас скорее всего является Яир Лапид, бывший журналист и телеведущий, основавший в 2012 Йеш Атид, центристскую партию, которая в 2013 году уже занимала второе место. Он вступил в правительство, когда они вместе с Бенетом убедили премьера разорвать союз с ультра-ортодоксами. Однако вскоре Нетаньяху переиграл его и отправил в министерство финансов, которое успело прославится в качестве могилы амбициозных политиков из-за необходимости принимать непопулярные решения, вроде повышения налогов и урезания льгот. После ухода из правительства Лапид столкнулся с Сионистским лагерем в борьбе за общего избирателя и вскоре потерял половину поддержки. С тех пор Лапид исправил положение и вновь занял второе место после Ликуда, обращаясь к более секулярной аудитории при сохранении жёсткой риторики по отношению к террору. Лапид относится к умеренным (он за палестинское государство и против расширения еврейских поселений), он отличный оратор и умеет расположить к себе общество. Но при этом он слишком импульсивен и ему недостаёт опыта, что является серьёзным препятствием для политики в Израиле.
Всё это, конечно, не значит, что Нетаньяху неуязвим. Судя по опросам Haaretz, его могла бы обойти гипотетическая центристская партия, но выборы намечены на 2019, а в 2016 она всё ещё остаётся фантазией. [Как и в 2018…] В то же время Нетаньяху не стоит на месте. Он уже работает над присоединением к Ликуду более мелких правых партий, а также начал переговоры с Герцогом о создании коалиции национального единства, чтобы назначить своего союзника, Авигдора Либермана министром обороны. С Либерманом коалиция станет правой как никогда, а парламентская база сможет дышать спокойнее. Считается, что Либерман даже радикальнее самого Неатньяху, особенно в отношении арабов. [В 2016 году Авигдор Либерман действительно стал министром обороны, а его партия «Мой дом Израиль» вступила в коалицию Нетаньяху.]
До новых выборов правительство Нетаньяху попытается закрепить как можно больше изменений в израильском обществе и элитах. Премьер и его союзники попытаются назначить больше консерваторов в Верховный суд и больше религиозных сионистов на ключевые государственные и академические посты. Они, в свою очередь, окажут поддержку культуре мизрахим и поселениям Западного берега, введут больше ограничений для левых организаций и вероятно увеличат напряжение с израильскими арабами.
И, в независимости от того, кто выиграет следующие выборы, многие из этих изменений останутся навсегда. Страна уже стала менее толерантной и открытой для дискуссий, чем раньше. Лагерь сторонников мира совсем завял, а очень немногие действительно ставят под вопрос оккупацию саму по себе. Арабо-еврейские отношения настолько плохи, что лишь выдающиеся лидеры при помощи невероятных усилий смогут их разрешить. Самоустранение США усилило стремление израильтян действовать самостоятельно, не оглядываясь на Вашингтон. Сложно сказать, как новый премьер министр Израиля или новый президент США могли бы откатить эти сдвиги. [Как мы знаем, всё пошло совсем не так, как хотели бы авторы статьи… Трамп вернул США и стал самым крепким союзником для Нетаньяху, но об этом потом.]
