Экономическое невежество Пола Кругмана

Когда дело доходит до сторонников кейнсианской экономической теории, никто не имеет более широкого влияния, чем Пол Кругман. Вот уже почти десять лет Кругман использует свою колонку в «New York Times» для пропаганды кейнсианской экономической политики, а также для высмеивания противоположных экономических теорий.

До этого Кругман был известен, как ярый сторонник свободной торговли утверждавший, что эта самая свободная торговля — это не то, чего должна бояться богатая страна, такая как Соединенные Штаты, а то, что она должна принять. Протекционистские опасения свободной торговли, такие как массовая безработица по мнению Кругмана, неоправданны, поскольку движущей силой торговли является сравнительное, а не абсолютное преимущество. Поддержание роста производительности труда и технического прогресса чрезвычайно важно, но важно само по себе, а не потому, что нужно идти в ногу с международной конкуренцией (конечно же, в этом тоже если масса плюсов).

Кругман взглядом уничтожает протекционистов
Кругман взглядом уничтожает протекционистов

В конце концов, Кругман получил Нобелевскую премию за свой вклад в новую теорию международной торговли, а не за постоянные призывы к массовым стимулирующим расходам и повышению налогов для богатых или за обвинение консерваторов в том, что они монстры, стремящиеся обворовать всю страну.

Иронично, но именно за вышеуказанные идеи сейчас ратует Пол. Неожиданно он начал верить в то, что государство это нечто всемогущее и просто по приказу может устранить все проблемы. В то время как другие экономисты оставили кейнсианство ради таких вещей, как теория рациональных ожиданий или теории реальных циклов деловой активности, Кругман остается верен идеям Джона Мейнарда Кейнса.

Кейнсианские идеалы входят во все современные работы Кругмана. Снижение налогов всегда должно быть предпринято для того, чтобы «стимулировать совокупный спрос», а это означает, что они всегда должны быть нацелены на те группы, которые платят меньше всего налогов. Поскольку Кейнс проповедовал, что сбережения богатых людей являются важной причиной того, что совокупный спрос иссякает, люди с высоким уровнем дохода всегда должны облагаться высокими налогами, чтобы их деньги были потрачены, а не сэкономлены или инвестированы в проекты, которые не отвечают одобрению Кругмана.

Даже когда Кругман «делает все правильно», он на самом деле ошибается. В своих колонках он признал, что на фондовом рынке и в других местах имели место спекуляции. Однако в мире Кругмана это происходит просто потому, что такие неразумные спекуляции, по его мнению, просто не более чем черта капитализма. Подобно большинству псевдоэкономистов, выдающих себя за экономистов, Кругман не признает того, что Карл Менгер написал в первых строках первой главы своей книги «Основание политической экономии»: «все вещи подчинены закону причины и следствия». Да, Кругман признает, что в последние годы правления администрации Клинтона имели место неразумные массовые спекуляции, но он не имеет ни малейшего представления, откуда они взялись, кроме как полагаться на изречение Кейнса о том, что все это было результатом «животного духа», высвобождаемого капитализмом. В то время как другие экономисты (Х. Мински, Г. Кларк, Р. Мёрфи) могут ясно указать на безрассудную кредитную экспансию Федеральной Резервной Системы в конце 1990-х годов как на причину спекулятивных пузырей, Кругману некуда обратиться, кроме как сказать, что капиталисты — глупые люди, которые нуждаются в руководстве государства.

В недавней колонке, озаглавленной «Подергивание другого колена», Кругман значительно превзошел свой долг. Он назвал тех, кто возражает против повышения налогов или за сокращение расходов государства «коленными консерваторами». Здесь Кругман демонстрирует ту же оригинальность мышления, что и в отношении денежно-кредитной политики. Решение проблем в денежной-кредитной политики у Кругмана простое, даже «коленное»: в случае экономического спада еще сильнее надавите на денежный насос, поставьте процентные ставки еще ниже, и когда в результате этого ошибочные инвестиции начнут сказываться на рынках труда и товаров, начните весь процесс заново.

Наконец, колонки Кругмана демонстрируют, что он не способен вступать в логические споры. Возьмем, к примеру, его критику снижения налогов. Его главное возражение состоит в том, что те, кто выигрывает больше всего, являются богатыми. Это предел его аргументации: богатые люди получат большее снижение налогов, чем менее богатые, поэтому снижение налогов плохо. Другими словами, хваленый экономист не спорит в экономических терминах; он просто апеллирует к зависти.

Затем наш кейнсианец пришел в бешенство, после того, как узнал, что правительство Германии опубликовало 1,2 процента профицита бюджета ВВП за первую половину 2016 года. Его критика немецких мер жесткой экономии кажется довольно сомнительной, учитывая, что европейские страны с профицитом бюджета или небольшим дефицитом явно преуспели после экономического кризиса лучше, чем страны с высоким дефицитом бюджета.

Достаточно посмотреть на такие страны, как Великобритания, Ирландия или даже Испания — страны, которые значительно сократили свой дефицит в последние годы, — и сравнить их с Грецией или Португалией. Вы легко обнаружите, какая политика сработала лучше. Кроме того, скандинавские страны, которые Кругман вообще очень любит, в прошлом также постоянно демонстрировали небольшой дефицит или даже профицит. В 2015 году Норвегия достигла профицита в размере 5,7 процента ВВП, а Швеция имела сбалансированный бюджет.

Более иронично то, что позицию Кругмана не поддерживают даже его коллеги — новые кейнсианцы, как например Мэнкью, который писал следующее:

Страны испытывают дефицит торгового баланса, когда их расходы на потребление и инвестиции, как частные, так и государственные, превышают стоимость товаров и услуг, которые они производят. Если вы действительно хотите сократить торговый дефицит, то для этого нужно сократить расходы по отношению к производству, а не демонизировать торговых партнеров по всему миру.
Кругман сдерживает ярость
Кругман сдерживает ярость

Пол Кругман любит ссылаться на то, что он предсказал пузырь на рынке жилья. Конечно, это действительно так, ну или почти так, вот отрывок из его колонки 2002 года:

Чтобы бороться с этой рецессией, ФРС нужно нечто большее, чем просто откат назад; ей нужны растущие расходы домохозяйств, чтобы компенсировать умирающие инвестиции в бизнес. А для этого, как выразился Пол Маккалли из Pimco, главе ФРС Алану Гринспену нужно создать пузырь на рынке жилья.

В 2008 году же Кругман предсказывал то, что кризис больше всего коснётся США и в меньшей мере Европу. Интересно было бы узреть его удивление, когда он узнал о том, что Греция обанкротилась, и международное сообщество согласилось с тем, что кризис сильнее ударил по Европе. Затем Найл Фергюсон насчитал одиннадцать различных случаев между апрелем 2010 и июлем 2012 года, когда Кругман писал о скором распаде евро. Большинство этих предсказаний пронизано такими пронырливыми словами, как «возможно», «вероятно» и «могло бы».

Когда Пол Кругман противоречит сам себе, это, конечно, не заслуживает внимания прессы. Однако в двух недавних сообщениях в блоге, посвященных различным экономическим состояниям американских штатов, Кругман написал настолько противоречивые вещи, что я просто обязан написать об этом в статье.

Типичный способ, которым Кругман противоречит самому себе, заключается в том, что он делает суждение о интерпретации, которое идет в одну сторону, когда это помогает его кейнсианской позиции, но затем в другой ситуации он делает то же самое суждение по-другому, снова усиливая свое общее мировоззрение.

Посмотрим, что он пишет в одном из своих постов: «Если вы посмотрите на карту, показывающую уровень безработицы по штатам, то вы можете заключить, что существуют огромные различия между экономиками на уровне штатов, но на самом деле эти отличия отсутствуют». Теперь Кругман расскажет нам, почему просмотр карты уровней безработицы - это не правильный способ выяснить, испытывают ли разные регионы разные уровни безработицы. Причина, по которой приведенная выше карта вводит в заблуждение, по мнению Кругмана, заключается в том, что Штаты с низкой безработицей имеют низкое население. Вы скорее всего спросите, что же здесь не так? А просто сам Кругман полностью изменит свою позицию всего через 14 дней и начнет доказывать, что различные уровни безработицы среди штатов доказывают, что стимул Обамы сработал

Как мы только что показали, 11 февраля Кругман совершенно ясно заявил, что между американскими штатами нет реальной разницы в экономическом здоровье, и что любая такая кажущаяся разница является иллюзией, вызванной малым населением штатов. Но затем Кругман в посте от 25 февраля, в котором он хвалил новое исследование двух Дартмутских профессоров, якобы показывающие, что пакет стимулов Обамы создал больше рабочих мест, и это доказывают разные уровни безработицы в штатах.

Где-то на задворках сознания у него, должно быть, возникло смутное чувство неловкости, потому что ему явно должно было казаться, что он решительно опровергает свою позицию, высказанную две недели назад.

Кругман понимает, что что-то не так
Кругман понимает, что что-то не так

И самое шикарное, Кругман утверждает, что свободные рынки ответственны за плохое питание в Великобритании и отсутствие центрального отопления в Мехико. Кругман не столько ''уничтожил'' свободные рынки, сколько продемонстрировал свое собственное экономическое невежество. Если здесь и есть неудача, то не со свободными рынками как таковыми, а скорее с тем, что преподается в современной академической экономике.

Весьма показательна лекция Пола от 29 сентября, которая состоялась после церемонии открытия Анисфилдской школы бизнеса в качестве нового дома для ЕЭЗ. Кругман выступил с 40-минутным докладом о «ловушке ликвидности», за которым последовала оживленная сессия вопросов и ответов.

Тезис Кругмана, который он сформулировал в своей лекции, был повторен снова и снова в его колонке Times — политики слишком робки, чтобы действительно включить кран расходов . По словам Кругмана, хотя политика нулевого процента Федеральной Резервной Системы наводнила национальные банки новыми печатными долларами, отсутствие расходов со стороны частного сектора заставляет компании увольнять работников, что, в свою очередь, приводит к снижению совокупного спроса, и таким образом нисходящая спираль никогда не заканчивается или вызывает в лучшем случае прохладное восстановление — если только федеральное правительство не сделает шаг вперед, чтобы увеличить совокупный спрос. Таков, в двух словах, взгляд Кругмана на состояние экономики.

В своей лекции Кругман не упомянул о том, как рыночные цены будут уравновешивать выпуск продукции по всей структуре производства со спросом участников рынка. С его стороны не было никакого признания того, что жилищный пузырь поднял цены практически во всех секторах экономики, и единственный способ вернуться к устойчивому процветанию — это запустить печатный станок.

Кругман полностью игнорирует роль предпринимателей в экономике. Неопределенность преследует бизнес-сообщество, потому что государственная политика стала такой неопределенной. Борьба за налоговые ставки в Конгрессе, политика ФРС, валютные курсы, торговые проблемы, изменения в регулировании и другие факторы делают все более и более трудным для бизнеса осуществление любого надежного стратегического планирования. Ни одна из этих причин не была упомянута Кругманом в качестве причины, по которой экономика в лучшем случае находится в состоянии застоя.

Еще одна слабость экономической парадигмы Кругмана заключается в том, что он не понимает роли сбережений и инвестиций, необходимых для осуществления потребления. Как заметил Людвиг фон Мизес, «самые гениальные технологические изобретения были бы практически бесполезны, если бы капитальные блага, необходимые для их использования, не накапливались за счет сбережений». Но для Кругмана именно спрос и только спрос движет экономикой. Однако, экономика "растет", когда предприниматели экономят — воздерживаются от потребления сегодня — для того, чтобы инвестировать в различные стадии структуры производства, так что предложение потребительских товаров будет неуклонно расти с течением времени по более низким ценам, тем самым распространяя преимущества свободной рыночной экономики на всех.

Кругман проигнорировал вопрос о том, что беспорядок, в котором мы находимся, происходит именно потому, что правительство США проводило кейнсианскую политику в течение последних восьми десятилетий.

И наконец я хочу окончить разбор взглядов и идей Кругмана его, как он сам выражался, "разрушительной" критикой Фридриха Августа фон Хайека. Аргумент Кругмана состоит в том, что те, кто не одобряет контрциклическое количественное смягчение (впрыскивание денег в экономику) неизбежно поддерживают длительный период депрессии и, следовательно, столь же "стойкую" высокую безработицу.

В рамках мизезианско-хайекианской концепции единственным постоянным решением проблемы существующих ошибочных инвестиций, полученных во время роста экономики посредством вливания денег (или иных способов искажения структуры производства, потребления и сбережения), является их ликвидация и реадаптация структуры производства.

Это наводит на мысль — как и обвиняет Кругман, — что после бума недобросовестных инвестиций наступит период относительно высокой безработицы. Кругман временно смягчил бы падение занятости и производства за счет государственных расходов; однако проблема свободной фискальной политики заключается в том, что правительство не может распределять и инвестировать капитал эффективно или прибыльно. Кроме того, правительственная антициклическая политика имеет тенденцию создавать режим неопределенности.

Концепция «ловушки ликвидности», термин, придуманный экономистом Деннисом Робертсоном, вернулась на передний план кейнсианского экономического анализа. Хотя термин «ловушка ликвидности» Кругмана носит то же название, как у Робертсона, Хикса и Кейнса, теория ловушки ликвидности Кругмана принципиально отличается. Однако в целом все теории ловушек ликвидности предназначены для детализации ограничений денежно-кредитной политики и преимуществ фискальной политики. При практически абсолютном предпочтении ликвидности денежно-кредитная политика становится неэффективной для стимулирования cовокупного спроса, поскольку увеличение предложения денег уже не может увеличить доходы наемных работников. Решение Кейнса для такого события - государственные расходы.

Выдающееся положение теории ловушки ликвидности в основной макроэкономике начало ослабевать к началу 1970-х гг. изменение фокуса в макроэкономике способствовало этому сдвигу в мышлении, как и высокие процентные ставки на протяжении 1970-х и 1980-х годов, которые сделали идею ловушки ликвидности в значительной степени нерелевантной. Кроме того, исследования Милтона Фридмана и Анны Шварц подвергли сомнению веру в то, что Великая Депрессия была окружена ловушкой ликвидности.

Интерес к ловушке ликвидности вновь возник, когда Пол Кругман применил свою собственную версию этой концепции к экономической стагнации Японии 1990-х годов.

Фактически, денежно-кредитное решение проблемы ловушки ликвидности, предложенное Кругманом, — это устойчивая инфляция (т. е. он отвергает положение Кейнса о том, что её нельзя решить накачкой деньгами), когда Центральный банк вызывает повышение уровня цен посредством массированной денежной накачки. Вместо этого, "оптимальная" денежно-кредитная политика — это та, которая нацелена на относительно высокую инфляцию в течение периода, достаточного для изменения рациональных ожиданий населения.

Идея о том, что государственные инвестиции так же хороши, как и частные, весьма сомнительна, в то время как политика денежной инфляции неизбежно приведет к ошибочному инвестированию. Понимая кейнсианскую аргументацию, мы можем теперь углубиться в работу Хайека.

Взаимосвязь между потреблением, сбережениями и инвестициями является согласно Хайеку межвременной в том смысле, что для накопления капитала, необходимого для инвестиций, необходимо воздерживаться от текущего потребления и выбирать инвестирование в будущем.

Эта межвременная связь между потреблением и инвестицией отражается через процентную ставку, которая служит ценовым механизмом, передающим информацию предпринимателю. Увеличение сбережений или социальный сдвиг в сторону предпочтения воздерживаться от нынешнего потребления приводит к тому, что предприниматели заимствуют эти сбережения и инвестируют их для удовлетворения потребностей в будущем. Австрийцы называют это расширением структуры производства, поскольку предприниматели вкладывают средства в этапы производства, далекие от конечного потребительского товара.

Учитывая, что процентная ставка отражает временные предпочтения общества - или предпочтения по отношению к настоящему или будущему потреблению - она, таким образом, действует как механизм, посредством которого сбережения и инвестиции стремятся достичь равновесия (когда эти величины равны). Таким образом, неравновесие подразумевает, что сбережения не равны инвестициям или, другими словами, что рынок не действует в соответствии с временными предпочтениями общества. Вместо этого, дисбаланс, вызванный кредитной экспансией, снижает процентную ставку, делает инвестиции, приносящие капитал, более прибыльными и, таким образом, удлиняет структуру производства без предварительного увеличения сбережений . В этом случае увеличение инвестиций не встречается равным снижением в потреблении, и поэтому инвестиции опережают сбережения.

Производительный бум, вызванный этим дисбалансом, неизбежно должен закончиться, когда механизм цен корректируется или когда закончится кредитная экспансия. И именно тогда начинается рецессия и крах экономики.

И тут Кругман обвиняет Хайека в том, что он считает безработицу хорошей вещью. Хайек явно считал безработицу результатом вмешательства в ценовой механизм , вызванного кредитной экспансией. Хайек, как и все остальные, предпочел бы видеть как можно больше занятых людей, поскольку он был защитником капитализма и, таким образом, ценил экономический рост посредством добровольного обмена. Разница между Хайеком и Кругманом состоит в том, что Хайек не был утопистом и осознал, что экономический рост может произойти только в том случае, если структура производства адаптируется к предпочтениям времени общества - нет формулы, по которой правительство может централизованно планировать создание материальных благ.

Политикa Кругмана может привести лишь к разрушению богатства и еще большей безработице.

Хайек, когда слышит идеи кейнсианцев
Хайек, когда слышит идеи кейнсианцев

Источник:

mises.org
658 views·15 shares