Александр Васильевич Суворов и его участие в разгроме Барской конфедерации
В середине XVIII в. в Речи Посполитой вновь обострился религиозный вопрос как отзвук нерешенных конфессиональных проблем на территории этого государства. Его некатолическое население, составляя значительную часть жителей, находилось в неравном положении по отношению к католикам. Например, православные не имели представительства в сейме, у них продолжали отнимать храмы, чинили препятствия в образовании. Через священников они обращались к российской императрице с просьбами о покровительстве. Так, в начале царствования Екатерины к ней обратился белорусский епископ Георгий Конисский с просьбой о защите православных.
В Речи Посполитой также жили протестанты, интерес к судьбе которых проявляла Пруссия. По согласованию с прусским королем Екатерина II потребовала от польского правительства обеспечения равных прав для некатолического населения Речи Посполитой — «диссидентов» (православных и протестантов). Сейм 1766 г. ответил отказом, что привело к дальнейшему обострению внутриполитической ситуации в этом государстве. Для защиты православного населения российский посол в Варшаве Н.В. Репнин попытался создать диссидентскую конфедерацию. Но вскоре выяснилось, что православной шляхты в Речи Посполитой почти нет. За прошедшие столетия практически вся русская верхушка перешла в католичество и была ополячена. Православными считали себя только крестьяне и священники, которые и подвергались религиозной дискриминации.
В результате Репнину пришлось создавать союз православной, кальвинистской и лютеранской шляхты, образовавшей 20 марта 1767 г. конфедерацию в Слуцке. Одновременно для поддержки диссидентов была организована под покровительством Пруссии конфедерация в Торуне.
В феврале 1768 г. варшавский сейм под давлением российской стороны утвердил частичное уравнивание прав диссидентов с католиками. Православные и протестанты получили свободу богослужения, избавились от юрисдикции католических судов, получили частичное уравнение в гражданских правах. В то же время католицизм остался государственной религией. В частности, переход из католицизма в другую религию считался уголовным преступлением. Сейм также принял так называемые «Кардинальные права», которые декларировали неизменность государственного строя Речи Посполитой и провозглашали его гарантом Российскую империю.
В ответ на решение сейма об уравнивании прав диссидентов с католиками часть шляхты организовала 29 февраля 1768 г. в городке Бар (Подолия) свою конфедерацию. Она выступила за сохранение прежних шляхетских прав и привилегий, отмену решений февральского сейма, объявив борьбу равенству прав для диссидентов. Весной движение барских конфедератов охватило территории Малой Польши, Литвы и Польской Пруссии. Фактически деятельность конфедератов стала выступлением против официальной власти. 26 марта 1768 г. король и польский Сенат обратились к Екатерине II с просьбой о помощи. В ответ императрица, как гарант государственного строя Речи Посполитой, направила туда русские войска.
Какую же роль в этом конфликте сыграл будущий знаменитый полководец? 9 февраля 1771 года отряд Суворова, сметая польские посты, занял местечко Ландскрона (Лянцкорона) и попытался взять штурмом тамошний замок, где к гарнизону присоединились отступившие со своих позиций поляки. Отметив, что замок тесный, небольшой, Суворов окрестил его «палатами». Однако противников в «палатах» засело больше, чем было атакующих русских, а командовал отрядом французский подполковник Левен. Суздальский полк ворвался в цитадель Ландскроны, завязался бой, в котором было ранено несколько офицеров-суздальцев, включая поручика Николая Суворова — генеральского племянника. Пришлось прекратить приступ и ретироваться на исходные позиции. Маловато оказалось сил для успешного приступа: удалось потрепать противника, но замок не сдался.
В бою из пяти орудий, которыми располагали поляки, Суворову удалось захватить две пушки. В письме Шаховскому Суворов расскажет о том деле:
Конницу их разогнали, перелезли, разломали и разрубили их множественные шлагбаумы и рогатки и взяли местечко, разорили их магазеин и отбиша две пушки, отрезавши две, — у них только одна оставалась, — били в воротах на крутейшей горке лежащих Ландскоронских палат. Как лучшие офицеры переранены были, овцы остались без пастырей, и мы, дравшись часов шесть, оставили выигранное дело, довольствуясь потом действовать на образ блокады.
Суворов был огорчён, что суздальцы оказались не готовы к решению ландскронского ребуса «с листа». Сетовал, что за время разлуки с ним, с автором «Суздальского учреждения», полк растерял свои лучшие качества. Нет сомнений, что он высказывал своё разочарование не только в письмах коллегам, но и в разговорах с офицерами и солдатами. И на упрёки суздальцы ответили стойкостью и энергичными действиями уже в февральских и мартовских сражениях. А эти месяцы в Люблинском и Краковском районах выдались горячими.
Замечу, что после Суворова Суздальский полк в 1769 году принял полковник барон Владимир Штакельберг, который теперь служил в Люблине под командованием Александра Васильевича. Суворов оставлял его вместо себя во главе небольшой люблинской команды во время многочисленных походов по Польше, но оценивал боевые качества Штакельберга как весьма и весьма посредственные. В ночь на 22 января 1772 года Штакельберг опростоволосится, будучи комендантом Краковского замка: поляки и французы тогда займут замок, отбить его у них Суворову будет непросто. В одном из писем Александру Бибикову Суворов снисходительно назовёт полковника «бедным стариком Штакельбергом», являясь всего на год старше этого «бедного старика».
Вскоре в Ландскроне сосредоточилась недурно вооружённая армия в 4000 человек под командованием французского бригадира Дюмурье — будущего генерала французской армии, который станет умело громить противников республики в Голландии. Шарль Франсуа Дюмурье прибыл в Польшу с французским золотом и французским воинским искусством.
Дюмурье составил весьма амбициозный план по активизации действий конфедератов. Он намеревался с помощью денег и пропаганды вчетверо увеличить воинство конфедератов и действовать против группировки Суворова с 60-тысячной армией. До таких мобилизационных успехов конфедератам было далеко, но с прибытием Дюмурье их ряды заметно пополнились. Суворов намеревался применить против нового достойного противника свои методы ведения войны, но атака на Ландскрону покамест откладывалась. Как мы видим, обстановка в районе Люблина и Кракова быстро менялась, и Суворову приходилось подстраиваться под обстоятельства.
Один из мобильных партизанских отрядов, на которые рассчитывал Дюмурье, возглавлял Савва Чалый-младший, сын знаменитого гайдамака Саввы Чалого. Сына гайдамака чаще называли на польский манер — Саввой Цалинским. А Суворов в донесениях называл его обычно кратко, по имени — Саввой. В лучшие дни отряд Цалинского достигал десяти тысяч сабель. Во всех походах его сопровождала мать, боевитая вдова гайдамака Чалого. Суворов получил сведения, что отряд Саввы Цалинского двигается к Люблину. Суворов был вынужден прервать блокаду Ландскроны и начал длительный поход, в котором места пребывания генерал-майора менялись как в калейдоскопе, и каждые два дня приходилось давать бои. Своими скорыми движениями Суворов прикрывал Люблин, Варшаву и Литву от польских отрядов. Чалого он намеревался разбить в Рахове.
Суворов решился ночью напасть на сильный отряд Цалинского, стоявший под Раховом. У Саввы было 400 драгун, слывших лучшими воинами конфедератов. В ночь на 18 февраля русская конница смела посты Цалинского, в схватке не сносил головы польский ротмистр Мостовский.
Начался бой, подоспевшие суздальцы и петербургские карабинеры оттеснили цалинцев в корчмы. Конфедераты предпочитали защищаться из укрытий, а казаки уже хозяйничали в Рахове. Спешенные воронежские драгуны пошли в штыковую на корчмы. Сам Суворов пребывал на жарких участках боя, однажды даже оказался в опасности наедине с несколькими польскими драгунами, засевшими в корчме. Казаки по оплошности открыли огонь по корчме, когда Суворов вёл переговоры. Всё обошлось, отряд Чалого был разгромлен, в руки Суворова попал внушительный обоз с провиантом и более сотни пленных.
Французы распространяли слухи о том, что Чалый был захвачен в плен Суворовым и погиб в застенках после пыток. Это являлось неправдой: отряд был разбит, но самому Савве удалось бежать с его остатками. Отряд Саввы Цалинского уже не считался серьёзной боевой единицей, но Суворов ещё получал противоречивые сведения о пребывании неугомонного Саввы в разных районах Речи Посполитой: то с Пулавским, то с другими соединениями. Он уйдёт в Литву, где дважды потерпит поражение от отряда коронного гетмана графа Ксаверия Браницкого. При этом всякий раз Савве удавалось избежать плена. Савву Цалинского настигнет только 13 апреля 1771 года команда премьер-майора Нарвского карабинерного полка К.М. Салемана. Тяжело раненый смелый командир конфедератов умер на руках собственной матери.
17–18 февраля, когда Суворов в Рахове бился против Саввы, капитан Суздальского полка Алексей Панкратьев с сотней солдат отразил нападение польского отряда в Краснике и несколько часов держался против новых атак. Суворов 18 февраля прискакал в Красник. При виде суворовского отряда поляки спешно ретировались. С восторгом Суворов выслушал рассказ о подвиге капитана Панкратьева. В нескольких рапортах генералу фон Веймарну, командующему всеми русскими войсками в Польше, он будет настаивать на награждении отличившегося офицера.
1 марта Суворов посылает Веймарну очень странное описание плана ближайших действий против конфедератов под Ландскроной и Ченстоховым. Все дело в том, что донесение было зашифровано:
Сей план весь положен на образ наступательной, в разсуждении, что нигде оборонительной против Бунтовников, яко пресмыкающихся и насекомых невозможен. Нигде от них, не токмо укрыться, но и оным дорогу пресечь не можно, а между тем порода их умножается, как Лернейская гидра.
Действительно, если вести против конфедератов войну осмотрительную, закрепляясь на определённых позициях и отбиваясь от польских отрядов, на месте каждой отрубленной головы немедленно вырастали новые. Нужно было разбивать и уничтожать противника, и Суворов чувствовал в себе силы на это. Начиналась Краковская операция — новый быстрый поход, в котором Суворов будет действовать против Шарля Дюмурье и Казимира Пулавского скоростными переходами.
Поляки задумали прервать поход Суворова и дали бой на переправе через реку Дунаец. Суворов писал о той схватке:
С хорошею дракою переправились мы за Дунаец, вброд.
Опрокинув поляков на переправе, он последовал вперёд с войсками, сохранившими полную боеспособность. Молниеносная краковская экспедиция Суворова продолжалась. На подходе к городу поляки снова безуспешно атаковали суворовский отряд. В Кракове отряд Суворова пополнился войсками полковника Ивана Древица и подполковника Ф. Эбшелвица. Теперь отряд Суворова состоял из 3500 человек. Александр Васильевич бросил войска Петра Шепелева и Ивана Древица на шанцы под монастырём Тынцом. Шепелев овладел редутом. Затем конфедераты выбили из редута русских, но по приказу Суворова Шепелев вторично заставил их отступить. Изобретательный Дюмурье пытался контролировать действия Суворова — был он и в Тынце. Посчитав оборону редутов и монастыря бесперспективной, Дюмурье вместе с конным отрядом ускакал в Ландскрону. Взяв у противника две пушки, Суворов также принял решение перенести бой в Ландскрону и прекратил атаку Тынца.
Потрепав польские отряды под Краковом, Суворов получил возможность вернуться к Ландскроне — и скоростной переход от одного пункта к другому был залогом победы. Именно там, в Ландскроне, снова располагались лучшие силы Барской конфедерации во главе с Дюмурье, облюбовавшим эти укрепления.
За счёт быстрых переходов Суворову удалось появиться там, когда Дюмурье не ожидал нападения. Ландскронский замок Дюмурье насытил артиллерией, разместил там полуторатысячный гарнизон. Остальные силы заняли удобные высоты возле замка. Одним флангом польские позиции упирались в обрыв, другим — в укрепления замка. Дюмурье считал позицию неуязвимой, но Суворов принял вызов. Гарнизон замка — полторы тысячи человек — располагал сорока орудиями, что позволяло вести массированный обстрел атакующих. Позиции Дюмурье осложняли лишь разногласия с горделивым Казимиром Пулавским, который не желал подчиняться иностранцу и не поддерживал Дюмурье в Ландскроне.
Роль заводил атаки Суворов отдал конным карабинерам Санкт-Петербургского полка под командованием уважаемого Суворовым полковника Петра Шепелева, которые мощной атакой смяли правый фланг противника. Кавалеристов Древица, подоспевших под Ландскрону, Суворов бросил в бой прямо с марша. Суворов потом представит Веймарну список отличившихся и достойных награды офицеров, составленный Шепелевым. Отличился в Ландскроне и полковник Древиц. Древиц показал себя в бою лихим кавалеристом, выполнил задачу, поставленную Суворовым, — и разногласия на время были забыты. Суворов, как мы знаем, недолюбливал этого вспыльчивого, скорого на расправу офицера, но в реляции отметил, что Древиц «заслуживает весьма императорскую высочайшую отличную милость и награждение». Однако и после Ландскроны взаимоотношения Суворова и фон Древица не стали безоблачными.
Поляки не выдержали кавалерийской атаки и начали паническое бегство. Князь Сапега был убит своими солдатами, когда пытался остановить отступление. В бою за Ландскрону погибли и другие известные заправилы Барской конфедерации, например, маршалок Оржевский. Следом Суворов разбил отряд Казимира Пулавского под Замостьем. Эти победы свели на нет все достижения апрельского наступления Дюмурье.
Что же искусный французский бригадир? Как писал Суворов Веймарну:
Мурье (Дюмурье) управлял делом и, не дождавшись ещё карьерной атаки, откланялся по-французскому и сделал антрешат в Бялу на границу.
Из Бялы он написал гневное письмо Пулавскому и отбыл во Францию. Вспоминая проигранную кампанию, Дюмурье сетовал, что Суворов воевал неправильно, с нарушением постулатов военного искусства, полагаясь только на удаль и быстрый напор, оставляя уязвимыми свои позиции. Подобные упрёки Суворову пришлось выслушивать ещё не раз, как и оскорбительные разговоры о том, что ему, неискусному полководцу, сопутствует счастье, случайная удача. На этот счёт «дней минувших анекдоты» сохранили остроумное высказывание Суворова: «Раз счастье, два счастье, помилуй Бог, надобно же и умение!».
После разгрома войск Дюмурье в Малой Польше центр тяжести операций переместился в Литву, где в конце августа 1771 г. на сторону конфедератов перешел великий литовский гетман М. Огинский. В ночь на 30 августа он неожиданно напал на отряд полковника А. Албычева, разбил его и большую часть взял в плен. Затем войско Огинского, обрастая мелкими отрядами, двинулось к Несвижу, тесня противостоящие ему русские силы.
Тогда стоявший в Люблине Суворов по собственной инициативе выступил с небольшим отрядом (ок. 1 тыс. чел.) против гетмана. Пройдя за четверо суток 200 верст, Суворов 14 сентября у Столовичей наголову разбил ночной атакой войско Огинского. После этого разгрома гетман не стал продолжать борьбу и бежал за границу. Победа Суворова под Столовичами положила конец организованному сопротивлению конфедератов в Литве и Белоруссии.
Последним крупным оплотом конфедератов стал Краковский замок, захваченный ими, благодаря беспечности коменданта, 22 января 1772 г. Вскоре к Краковскому замку, где находилось до 1 тыс. конфедератов во главе с французским подполковником Шуази, прибыли отряд Суворова и польская конница Браницкого. Однако они не имели осадной артиллерии, а из их сил лишь треть были пехотинцами.
Несмотря на столь неблагоприятные обстоятельства, Суворов 18 февраля решился на штурм, который из-за отсутствия у атакующих осадной артиллерии потерпел полную неудачу. Но Суворов продолжал осаду, в ходе которой постоянно пресекались попытки поляков прийти на помощь осаждённому гарнизону. Лишь в начале апреля к Суворову прибыли осадные орудия, огонь которых разрушил часть стены. После этого положение осажденных, уже страдавших от недостатка продовольствия, стало отчаянным. Попытки прорыва блокады замка отрядами конфедератов не увенчались успехом. 12 апреля Шуази капитулировал. Сдача Краковского замка нанесла последний удар по конфедерации.
Источники:
- К. Осипов. Суворов. Издательство «Политиздат», 1950
- Соловьёв С. История падения Польши // Собрание сочинений, — Т. XVI. — М., 1995
- Петрушевский А. Ф. Генералиссимус князь Суворов. — СПб.: Русская симфония, 2005
- Петров А. Война России с Турцией и Польскими конфедератами с 1769-1774 год. Том III
- Смитт Фридрих. Суворов и падение Польши. Часть I.
- Суворов А. В. Документы. Т. 1. Москва, Воениздат, — 1951.
- Керсновский А. А. Первая польская война 1768-1772 годов // История Русской армии. — М. : Директ-Медиа, 2014
- Мулина С. А. Барские конфедераты в современной польской памяти и историографии // Новая и новейшая история. — 2018. — № 5
- Гейсман П.А. «Конец Польши» и Суворов. СПб., 1900.
- Материалы по истории русской армии. (Сборник документов под ред. Г.П. Мещерякова). М. 1949
- Сборник Русского исторического общества. Т 67. СПБ., 1889
- Лацинский А.С. Хронология русской военной истории. СПб., 1891
- Масловский Д. Ф. Записки по истории военного искусства в России: Выпуск I
- Война с Барской конфедерацией 1768–1772 гг.
- Суворов против конфедератов [https://историк.рф/special_posts/%D1%81%D1%83%D0%B2%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B2-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2-%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D1%84%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%82%D0%BE%D0%B2/].
