Телефон

Шла война. На территории Бронниц располагалось несколько воинских частей. Часто шли учения в близлежащих лесах. Связисты разматывали катушки с проводами, устанавливали временные посты связи с полевыми телефонами и коммутаторами, а мы, вездесущие мальчишки, с интересом наблюдали за учениями военных и потихоньку осваивали телефонное ремесло. Заводилой среди нас был Паша Бондаренко. В круглых очках, неказистый, сутуловатый и худощавый, он был намного грамотней своих сверстников во всех отношениях, и особенно в технические. Он ежедневно ходил в библиотеку, перелистывал много технических книг и журналов, чтобы разыскать что- нибудь новенькое и смастерить. Дома у него была целая мастерская, хотя в квартире было всего две комнаты. Моя семья жила в собственном доме, но возможности иметь свой уголок у меня просто не было. Нас было четверо детей, все ходили в школу. Уроки приходилось делать по очереди на обеденном или кухонном столе, вечером - при свете коптилки. Если я притаскивал что-то для своих мальчишеских занятий, то лучшим местом был сарай, в котором мычала корова, бегали куры, хрюкал поросенок. Вся эта живность была необходима, чтобы выжить. Отец воевал на фронте.

У Паши обстановка была другая. Отец его был уже в возрасте, нотариус, на фронт его не брали, но и дома его почти никогда не было: он ездил по командировкам. А мать, совсем молодая, работала в райкоме партии уборщицей и курьером. Я в свободное от занятий в школе время пропадал у Павлика дома. Иногда мы ходили добывать необходимые нам для технических поделок провода, железки, и прочее добро, выброшенное на свалку. Нам оно было необходимо, чтобы мастерить планеры и модели самолетов с резиновыми двигателями из резины от противогаза. Из консервных американских банок вырезали вертушки типа вертолетов, паяли кораблики с водопаровыми двигателями, работающими от спиртовки. Консультантом у нас был заслуженный бронницкий учитель физики (впоследствии директор средней школы) Николай Георгиевич Соболев. В школе еще со времен гимназии осталось много физических приборов, которых сейчас в современных школах и не увидишь. Мы вручную делали переменные конденсаторы для радиоприемников, варили самодельные кристаллы для детекторов, мотали контурные катушки с вариометрами. Умудрялись на детекторные приемники принимать музыку из-за рубежа.

Как-то мы решили провести телефон. О работе телефона в основном мы все знали, но в наличии имели всего пару наушников. Полевые телефоны тогда работали на одном проводе, вторым являлось заземление, а в телефонах использовалась мощная батарея для угольного микрофона. Начали собирать брошенные военными телефонные провода, но где взять телефонные аппараты?

Первоначально пришлось воспользоваться электродинамическими свойствами наушников и обыкновенного репродуктора «Рекорд», который был у меня дома. Павлик в один наушник говорил, в другой слушал, а я говорил и слушал прямо в диффузор черного репродуктора, в народе называемого тарелкой. Слышно было хорошо, но переговоры можно было вести по назначенному времени, так как вызова у нас пока не было. Пришла идея сделать телефонный аппарат и угольный микрофон для усиления звука. Из корпуса электропатрона, графитового стержня от мощной батареи мы сделали основание микрофона и выточили мембрану, а где взять угольный порошок, генерирующий звук, мы пока не знали. Вопрос решился случайно, когда пошли и библиотеку. Там во дворе с довоенных времен валялись остатки каменного угля - антрацита. На вид он был блестящий и походил на недостающий порошок. Не долго думая, мы набили карманы антрацитом, размолотили его и просеяли через сито. Порошок получился отменный, не хуже заводского.

Сначала нам с Пашей казалось, что мы сделали открытие, но потом вычитали, что его и делают из высококачественного каменного угля. Телефоны у нас вошли конвейером. Корпуса - из фанеры, рычаги - из медной толстой проволоки, трубка - из обычной сосновой палки, самодельный микрофон - из электропатрона и наушники. Но с вызовом долго не получалось. В телефонах тогда вызов на звонок осуществлялся вращением индуктора, который выдавал свыше 100 вольт. Но где взять такой индуктор? Электричества в городе в это время не было. На наше счастье в соседи к Паше поселили первого послевоенного депутата Верховного Совета Настю Резцову. Она была бригадиром знаменитой женской тракторной бригады. От военных как депутату Насте провели электричество. Стыдно признаться, но решили воровать. Залезли на чердак, нашли кабель, идущий в квартиру Резцовой. Электрики предусмотрели невозможность к кому-либо подключаться; электричество было дефицитное, электростанция перегружена, но таких «самоделкиных» они все-таки не учли. Мы очень аккуратно разделали экранированный трофейный кабель, подпаялись, все обратно заизолировали, просверлили дырочку в потолке, просунули в комнату провод и все присыпали потолочной землей. В комнате розетку утопили в стену, заштукатурили и повесили картинку. Радости не было предела. Вечером по телефонному проводу пускали электричество ко мне домой. Проблема встала с лампочками. В продаже их в то время не было, но были старые, довоенные. Одну из них я начал выворачивать, только от времени она, видно, проржавела, и цоколь отвалился. Лампочка правда была цела, торчали волоски. Пришлось из проволоки сделать подпорную стоечку, аккуратно подпаять, и она долго еще светила. Вечером можно было делать уроки, читать, ковыряться со своими поделками. Сразу решился вопрос с вызовом. Мы с Пашей смастерили зуммер из катушки автомобильного реле и полотна ножовки, вбитой в кусок дощечки. Я включал это приспособление в телефонную сеть, Паша в нужное время включал ток, и мой зуммер так рычал, что все у меня дома вскакивали с постели. Мы договаривались о наших делах, а потом я подключал лампочку. Постепенно соседи, обнаружив воровство, из-за зависти что ли, сообщили на полигон. Кто ворует? Разобраться поручили двум солдатикам: электрику Саше Топоровскому и дизелисту, бывшему танкисту-фронтовику, Виктору Кузнецову. Они тщательно проверили всю линию, но нигде не обнаружили подключения. Пришли к нам со слезами, стали просить показать, как мы подключились, а то их накажут, так как дизель задыхается от нагрузки, а тут воришки. Пришлось все показать. Электрики сознались, что в любом случае они бы сами этого не нашли. У нас завязалась дружеская беседа. Топоровский оказался отличным гитаристом. У Павлика на стене весела хорошая гитара брата из Москвы. Саша попросил поиграть, мы, услышав, раскрыли рот от восторга. Сами умели лишь бренчать, а такие переборы слышали впервые. Саша согласился нас немного поучить, завязалась дружба, которая оказалась на всю жизнь. Топоровский остался на сверхсрочную службу, потом женился в Бронницах. Мы долго совместно занимались радиотехникой, музицировали дома и в самодеятельности. Электричество они нам не отключили, просто не смогли, увидев такие художества. Впоследствии телефон провели ко всем друзьям на улице: Саше Дьякову, Алексею Аникину, Валентину Федотову. Мучили нас местные бабушки и дедушки. Если по какой-то причине не говорило радио, то все шишки падали на нас: все они, мол, устроили, эти химики, и обрывали наши провода. Просуществовал наш телефон долго. Мы его усовершенствовали. Появились в продаже плоские батарейки, не было проблемы с вызовом, сделали настоящие звонки. После призыва Паши и меня в армию в 1953г. наши телефоны замолчали.

P.S. Прослужил Павел Васильевич Бондаренко всего 1 год и был досрочно демобилизован по случаю болезни старого отца. В начале 50-х годов появилось много новой радиоаппаратуры: телевизоры, транзисторные радиоприемники, магнитофоны. В Бронницах специализированной мастерской не было, приглашали Пашу. Расплачивались кто как, знакомые зачастую угощали водочкой. Павлик пристрастился к этому зелью. Я, возвратившись со службы в 1956 году, пытался его уговорить найти в себе силы и бросить, но увы. В 42 года от роду, приняв лишнюю дозу, Павел умер.

А. Латрыгин. «Рассказы бронницкого старожила»