Знаете, каким он парнем был

Трагическая судьба

Краснодон хорошо был известен жителям не только нашей огромной страны. Слава о подвиге молодежи и комсомольцев этого донбасского города, их борьбе с немецко фашисткими захватчиками перешагнула границы СССР. О «Молодой гвардии» узнал весь мир.

Вышла книга Александра Фадеева, появился художественный фильм режиссера Сергея Герасимова, пошла в народ песня «Это было в Краснодоне». Книга Фадеева вошла в обязательную программу для школьников. Многие из них мечтали походить на Героев Советского Союза Олега Кошевого, Сергея Тюленина, Ульяну Громову, Ивана Земнухова, Любовь Шевцову. О них писали сочинения, слагали стихи.

На экзамене в десятом классе я, например, писал сочинение о Сергее Тюленине. И не думал, что через какое-то время буду ходить по улицам легендарного Краснодона, стоять у домика, где жил Сережа.

Но не обо всех молодогвардейцах мы тогда знали. Непонятно было, почему командир «Молодой гвардии» Иван Туркенич не был отмечен никакими наградами и что с ним стало потом. Забегая вперед, скажу, что Иван Туркенич чудом уцелел в Краснодоне, потом воевал против фашистов на фронте и погиб при освобождении Польши. А через 40 с лишним лет награда все-таки нашла героя – Ивану Туркеничу было присвоено высокое звание Героя Советского Союза посмертно.

У многих молодогвардейцев – героическая и трагическая судьба. Они были зверски замучены фашистами и их прихвостнями. Но самой трагичной стала участь еще одного молодогвардейца – по сути организатора «Молодой гвардии» и ее комиссара.

О Викторе Третьякевиче ни в книге, ни в фильме – ни слова. Конечно, в Краснодоне и на Луганщине о нем знали, но за пределами области – почти нет. Зато в книге Фадеева появился Стахович – фигура надуманная и несуществующая.

Дело в том, что Виктора Третьякевича оклеветали, будто он выдал молодогвардейцев. Это позорное пятно страшно омрачило жизнь семьи Третьякевичей. Отец – Иосиф Кузьмич – не мог оправиться от двойного горя и не дождался того момента, когда с сына было снято обвинение, и Виктор был награжден орденом Отечественной войны I степени. Мама – Анна Иосифовна – до декабря 1960 года, когда ей принародно был вручен орден сына, не снимала с головы черный платок. Огромный зал тогда встал и долго аплодировал событию. А до этого родные посещали могилу сына только ночами, чтобы не видеть злые лица горожан.

Время расставило все по местам, нашли и настоящего предателя. Но клеймо прилипло на много лет. Книгу Фадеев писал в страшной спешке – нужно было как можно быстрее ее издать. Война шла, и подвиг молодогвардейцев был необходим миллионам людей как знамя.

Жизнь Героя

В Краснодоне я был дважды. На 30-летие «Молодой гвардии», в 1973-м, организаторы пригласили и три газеты, названные в честь нее. Одна из них – курская.

А через год участвовал в вечере памяти Виктора Третьякевича. На нем была делегация пионеров из села Ясенки Курской области. В этом селе, бывшем райцентре Ясеновского района, а ныне Горшеченского, прошло детство Виктора.

Трогательным было выступление Наташи Нестеровой:

– Мы привезли с родины Виктора Третьякевича запах хлеба и трав с лугов и полей, по которым он бегал. Каждое утро, когда идем в школу, здороваемся с ним и обещаем быть похожим на него.

А здоровались они с памятником Виктору Третьякевичу. На постаменте уже в те годы было написано: «Комиссару «Молодой гвардии». В этот вечер в музее «Молодой гвардии» было очень много людей. Для приезжих проводились экскурсии, то и дело зачитывались телеграммы из разных городов страны.

Когда в зале появились родственники и друзья Виктора, собравшиеся дружно встали и долго аплодировали им. И особенно – матери Анне Иосифовне. Ей было 85 лет. В зале были и ее сыновья – Михаил и Владимир. Приехали учительница Виктора – Елизавета Овчарова и одноклассница – Августа Сафонова.

Вечер прошел торжественно и трогательно. И со сцены «смотрел» Виктор – его большой портрет украшал зал. Звучали «Реквием» Роберта Рождественского и песни, и воспоминания.

Анна КИРЕЕВА, учительница:

– Случилось это на большой перемене. Возле школы проходила железная дорога. И ученики подкладывали на рельсы перышки, гвоздики, а потом смотрели, как паровоз расплющивал их. И вот звонок на урок. Ребята нехотя стали подниматься. И вдруг гудок паровоза, и я увидела, как из толпы метнулся Виктор. Какой-то первоклассник подкладывал что-то под рельсы и, испугавшись гудка паровоза, застыл в оцепенении. Виктор вскочил на полотно, схватил мальчишку, и кубарем оба упали на обочину. Паровоз угрожающе засигналил и, чуть проехав, остановился. Я подбежала к Виктору и увидела, как он вытирает краем рубашки слезы мальчишки.

Михаил ТРЕТЬЯКЕВИЧ, брат Виктора:

– Виктор на последних школьных каникулах поехал в Суходольский пионерлагерь вожатым. Нам ничего не рассказывал. Но в том лагере Виктор спас тонущего мальчишку. Когда началась война, он мне не давал проходу: «Позвони в военкомат, чтобы меня взяли в армию». Я понимал, что повоевать ему еще придется, и не звонил. И вот он пришел в горком партии ко мне и говорит: «Возьми меня в отряд. Я же немецкий два раза в неделю на курсах учил, спортом занимаюсь, по утрам водой холодной обливаюсь. Я все смогу вытерпеть. Возьми…».

Августа САФОНОВА, одноклассница Виктора:

– Мы любили Виктора за его доброту, чуткость, доброжелательность. Он казался старше нас. Его ответы на уроках запомнились – четкие и эмоциональные. Он был секретарем комсомольской организации школы, руководил струнным оркестром. Из него бы вышел хороший инженер: Виктор мечтал учиться в Московском высшем техническом училище имени Баумана. Или он мог стать отличным учителем.

Анна БУТКЕВИЧ, учительница:

– Виктор иногда помогал мне. Я могла ему при необходимости доверить провести урок у пятиклашек, и он справлялся. Виктор мог стать и журналистом. В архивах Краснодона обнаружено более десяти опубликованных в газете «Социалистическая Родина» статей. Они о каникулах, помощи птицам зимой, соревнованиях. В «Молодой гвардии» тексты листовок Виктор писал сам.

Анатолий ЛОПУХОВ, молодогвардеец:

– Мы собирались чаще всего в хатенке Третьякевичей. Она была неказиста, и немцы обходили ее стороной. Виктора ребята очень любили. Уж на что был отчаянный парень Сергей Тюленин, но и он дорожил дружбой с ним.

Никто не забыт

Из тюрьмы Виктор сумел передать три записки. Первая – бодрая: «Обо мне не беспокойтесь. Скоро свидимся».

Вторая – грустная: «Передайте, если можно, цинковую мазь и белую материю».

И третья записка: «Дорогие и любимые папочка и мамочка. По всему видно – нам отсюда не выйти. Но вы мужайтесь. Сегодня мне приснился сон, что я дома. Но это только сон. Еще раз прощайте. Я умираю за нашу Родину, за наш народ. Вечно любящий вас Виктор».

Виктора истязали особенно жестоко, потому что он был братом Михаила Третьякевича – комиссара партизанского отряда. Немцы и полицаи искали его, но безуспешно. И вдруг новость: поймали Третьякевича. Они и ринулись в Краснодон. Но это был не Михаил. Под страшными пытками Виктор не выдал брата и спас ему жизнь.

Когда молодогвардейцев подвели к шурфу и начали сбрасывать в колодец, Третьякевич схватил рядом стоящего полицая, пытаясь утащить его за собой. Но немец ударил Виктора прикладом по голове. Так закончилась земная жизнь прекрасного человека, замечательного сына, друга, гражданина.

Василий Воробьев.

СПРАВКА «Городских известий»

Михаил Третьякевич был секретарем горкома партии и комиссаром партизанского отряда под командованием Ивана Яковенко. Но Луганщина – не брянские леса, негде партизанам укрываться. Отряд понес большие потери и перешел к нелегальной борьбе. Так что Виктор пришел в «Молодую гвардию» уже понюхавшим пороху. Видел героизм и переживал потери близких людей.

Почему оклеветали именно Виктора?

Фашисты догадывались, что младший брат Михаила Третьякевича в подпольном партизанском отряде – фигура выдающаяся. Тоже может быть или командиром, или комиссаром. И тогда одним махом можно принизить роль комиссаров: они вас призывали, а сами предателями оказались. К, сожалению, сработало. Особый рассказ – как боролись после войны за восстановление светлой памяти Виктора Третьякевича. И побеждали, но не полностью. И даже награждение Виктора Орденом Отечественной войны I степени прошло без особого всплеска, по-тихому. Уж очень некоторым влиятельным людям не хотелось восстанавливать истину и сознаваться в своих ошибках. Но правда наконец восторжествовала.

Никто не забыт и ничто не забыто!