«Половодье река распустила…»
Малая родина замечательного бытописателя русского крестьянства — наш соловьиный край. Родился он в 1826 году в Курске, ушел из жизни в 1893-м в деревне Яковлевке Обоянского уезда, похоронен в самой Обояни, но могила, увы, уничтожена вместе с монастырем, где она находилась… Но в Яковлевке доныне целы и «Трутовский сад», и колодец, также зовущийся «Трутовским». «Это очень интересное явление русской дворянской культуры XIX века, – отмечает искусствовед Марина Тарасова. – Он чудесный бытописатель той самой уездной жизни, которую наблюдает в Яковлевке». Получив образование (причем как художник — только после Инженерного училища) Константин Александрович предпочитал все рабочее время проводить на юго-западе Руси, прежде всего в Курской губернии, выезжая в столицы лишь для выставок. Его учителем в Академии художеств был мэтр классицизма, профессор Федор Бруни (автор росписей Исаакиевского собора в Петербурге и хранитель коллекций Эрмитажа), но сам курянин одним из первых на Руси отказался от традиционной академической трактовки сюжета и всецело посвятил себя бытовому жанру. Как подмечают исследователи изобразительного искусства России XIX века, Константин Трутовский черпал вдохновение в глубинке, в природе средней полосы, в пестрых крестьянских костюмах и других моментах повседневной народной жизни.
К сожалению, о мастере вышла лишь одна биографическая книга, причем по-украински, хотя он был сыном курского края. Родился в доме своего деда Алексея Моисеева, представителя старинного дворянского рода. В 13 лет уехал в Питер, в Николаевское инженерное училище, затем поступил в офицерские классы этого училища. Дружил с однокурсником Федором Достоевским — будущим гением литературы, нарисовал его карандашный портрет, который всегда публикуется в любой биографии Федора Михайловича. По окончании курса в 1845 году Константин Александрович занял должность репетитора в классе архитектуры и стал вольнослушателем посещать занятия в Академии художеств (класс исторической живописи). «Нам было каждому около 20 лет, все мы были восторженные юноши; все наши разговоры, все занятия касались одного — искусства. Мы читали все, что попадалось об искусстве, приобретали на последние деньги какие-нибудь издания, касающиеся искусства, — и наш кружок резко отделялся от других учеников, которые шли чисто академическим путем», — вспоминал впоследствии сам мастер о той поре в автобиографических записках. Но в 1848 году на весь Петербург прогремели непривычно свежие творения отставного офицера Павла Федотова: «Сватовство майора», «Завтрак аристократа», «Свежий кавалер», «Разборчивая невеста», «Игроки», «Анкор, еще анкор!»… Так молодой живописец понял, что предметом для творчества могут быть не только античные мифы, библейские сказания или переломные исторические моменты, как на колоссальных полотнах «Медный змий» его учителя Федора Бруни или «Последний день Помпеи» Карла Брюллова. Ему стало дороже «всё миловидное, нежели грандиозное».
В 1850 году Трутовский переехал в Яковлевку, женился на Софье Самбурской — племяннице замечательного писателя Сергея Аксакова. Он трудился в земстве (говоря нынешним языком, в органах местного самоуправления) уезда, отмечая: «Среда эта была поистине ужасная, никакого тогда не было препятствия для развития в помещиках их инстинктов. Все пороки не имели узды. Деспотизм, разврат, самоуправство царило повсюду — удержу не было. Ни божеских, ни царских законов не соблюдали…».
Поначалу он скромно считал: «Побольше делать с натуры. Мне над каждой складкой нужно учиться… Моя роль самая скромная и совершенно ученическая». Затем в дневнике читаем: «Я работаю постоянно, всякий день что-нибудь да сделаю, альбом пополняется, и я, кажется, подвигаюсь». Свое отношение к искусству он выражал в своих письмах: «Я изучаю натуру без всяких прикрас…». К 1860 году относится «Хоровод в Курской губернии», созданный в Яковлевке, принесший автору звание академика живописи. О приобретении картины Павлом Третьяковым речь уже шла, причем она украсила кабинет основателя Третьяковки. Через год картина представляла отдел России на Всемирной выставке в Лондоне. Между прочим, до «Бунта четырнадцати», положившего начало направлению передвижников с их пристальным вниманием к народному быту, оставалось два года, а до самих передвижных выставок — 12.
Рано овдовев, художник женился вторично в 1861 году на внучатой племяннице Александра Грибоедова — Ольге Лисицыной. Посетив Францию, Англию, Бельгию, он с удовольствием вернулся в Яковлевку: «Работать здесь отлично… Скучать мы с женой не умеем, разве что безлюдие одолевает — ну что же делать! Зато есть простой народ, который я крепко люблю и который недосягаемо выше здешних (да и не только здешних) «благородных», — писал он. А за спиной Константина Александровича посмеивались: «Барин-то наш слабый, если его хата под солому». Дом и его убранство запечатлел художник на ряде полотен, например, «Приезд сельской учительницы» и «Где была?»
В 1871 году Трутовскому благодаря его растущей славе (которой он, казалось бы, тщательно избегал) предложили пост инспектора Московского училища живописи, ваяния и зодчества. В пору расцвета, как считал Илья Репин, училище могло дать фору и Академии художеств, и любой европейской академии. Курянин помогал Исааку Левитану, Константину Коровину, Михаилу Нестерову, о чем те благодарно вспоминали. Живя в Москве, художник много работал как иллюстратор, был избран членом Брюссельской и Мюнхен ской академий художеств, Бельгийского общества акварелистов. А в 1881 году вышел в отставку и вернулся в родную Яковлевку: «…Изображаю инспектора от земства за народными школами, участвую в земских и всяких собраниях и пр. Все это не мешает мне работать, и я работаю довольно много. Настоящий образ моей жизни дал несколько другое направление моим работам, и я уже не пишу сладеньких сцен». «Сбор недоимок», «Сельская учительница», «Больной», «Суд» — вот названия картин этих лет. Во время голода, что охватил страну в 1892 году, художник открыл в своем доме бесплатную столовую. Остались зарисовки «Первый день открытия столовой для голодающих», «Жена художника Ольга Ивановна раздает хлеб детям» и письменные «Воспоминания о голоде в Обоянском уезде», «Воспоминания об отмене крепостного права в Курской губернии». Кстати, картина «Суд», где судья похож на самого автора, хранится в картинной галерее имени А. А. Дейнеки, как и небольшое — менее полуметра в высоту! — полотно «В половодье». Оно создано незадолго до смерти художника с натуры в селе Малые Крюки, на улице Мегачевке. Правда, изображенный на заднем плане храм был разрушен в 1953 году, на его месте остался лишь поклонный крест. Старожилы Малых Крюков помнят и ветхие мостки, – кажется, их вот-вот унесет вешними водами. Впрочем, жители Яковлевки, в свою очередь, уверяют, что «барин» изобразил их деревню, а церковь поместил вместо дома своего родственника — помещика Самбурского, чтобы оттенить его жестокость и бесчувствие к народным нуждам…
Поэт Людмила Ведерникова, вдохновленная картиной, написала стихи, где есть такие строки:
«Что случилось?
Не знаем пока
И, конечно, не ведаем,
Но шагают поспешно,
Причина серьезная здесь.
Половодье река распустила
С тревогами, бедами…
Надо очень спешить и надеяться,
Шанс еще есть».
Подготовил Павел РЫЖКОВ.