Как Росинка стала волшебной водой

Автор текста и рисунков ©Людмила Шафрай 2024 г

Копирование и распространение материалов только с разрешения автора

Здравствуйте, дорогие путешественники. Здравствуйте те, кто верит, что даже самая крохотная капля может изменить чью-то жизнь. Меня зовут Росинка. Нет, подождите, это слишком просто. У меня много имён. Бабушка-Льдинка на Эльбрусе называла меня «Сунира», потому что я вечно смотрела вниз и хотела упорхнуть отсюда, как бабочка; а мои подружки-снежинки - «Беглянка». Один старый камень под землёй назвал меня «Странница», а мудрая хранительница озера Тамбукан - «Дольна». Но для вас я просто Роси. Я - вода, которая помнит рождение звёзд, дыхание вулканов, слёзы богатырей и легенды, которым десятки тысяч лет.

Я родилась на седой вершине Эльбруса - двуглавого великана, который стоит на Кавказе так давно, что даже горы забыли, когда он здесь появился. Если вы никогда не видели Эльбрус утром, представьте себе: два белых плеча, подпирающих небо. Небо усталое, синее-синее, оно кладёт голову на эти плечи и отдыхает. Иногда небо плачет - тогда на плечах Эльбруса появляются новые снежинки, и каждая снежинка - это чья-то новая история.

Мой дом - ледник. Это город из замерзшего времени, где каждый миллиметр льда - застывшая мысль, каждый пузырёк воздуха - чей-то забытый вздох. Мы покоились там тысячелетиями, плотно прильнув друг к другу, как слёзы в ледяной ладони неба. Но я не хотела оставаться в тишине. Я хотела лететь. Я хотела увидеть то, что находится там, внизу, где зелёно-голубые ленты рек убегают к горизонту, а облака бросают тени, похожие на летящих птиц.

И я дождалась. О, как я дождалась…

Там, наверху, всегда тихо. Только ветер поёт сквозь щели, да изредка скатывается лавина - лениво, как кошка с дивана. Моя соседка, мудрая льдинка по имени Кристалла, считала, что лучшая жизнь - это лежать на месте, переливаться на солнце и никуда не спешить. Она была взрослая - ей было ооочень много лет, и она видела, как по земле ходили динозавры. Конечно жила она тогда не здесь в ледниках Эльбруса, его просто тогда еще не было.

-Росинка, - говорила Кристалла, когда я пыталась высунуть свой молекулярный носик наружу, чтобы получше разглядеть далёкие горы.

-Успокойся. Вода должна быть терпеливой. Мы здесь уже тысячи лет, и ничего интересного не случилось. Только ледники наступали и отступали, менялись горы, а люди внизу то воевали, то мирились.

-Одно и то же? А как же реки? - шептала я, глядя сквозь прозрачную стену на голубые ленты, которые убегали к горизонту, сверкая на солнце, как расплавленное небо. Они движутся. Они смеются. Я слышу их смех даже сквозь толщу льда!

-Это не смех, - отмахивалась Кристалла. - Это шум камней, которые трутся друг о друга. Спи. У воды есть только терпение.

Но я не спала. Я мечтала. Я закрывала глаза и представляла, как лечу вниз, как ударяюсь о камни, как пою вместе с ветром. Иногда солнце нагревало нашу ледяную крышу, и капелька на краю таяла и падала в пропасть. Я провожала её взглядом, и внутри меня всё замирало от зависти и восторга. «Счастливица, - думала я. - Она увидит мир. Она коснётся земли. Она узнает, чем пахнет сосна и о чем шепчет трава».

Мои подружки-льдинки, сверкающие, прозрачные и очень довольные своей участью, считали меня странной. Особенно Лидинка - самая болтливая и самая вспыльчивая из всех.

-Роси, ты больна? - спросила меня однажды Лидинка, когда я в сотый раз высунулась наружу и замерла, глядя на закат.

-Нормальная капля не хочет испаряться. Испарение - это смерть!

-Это не смерть, - возражала я, не отрывая взгляда от розового неба.

-Я точно знаю, правда не знаю откуда, что это превращение. Как у гусеницы в бабочку.

-Ох, - вздыхала Лидинка, передразнивая Кристаллу. - Вечно ты со своими фантазиями. Мы - замерзшие кристаллы. Наше дело - спать. А ты философствуешь. Где ты вообще слышала про бабочек? Мы в леднике, а не в саду!

-Я видела их во сне, - тихо сказала я.

Лидинка только фыркнула и отвернулась, сверкнув гранями.

Я не обижалась. Я просто продолжала смотреть вниз.

А потом однажды утром случилось то, чего Кристалла боялась больше всего на свете. Глубоко под нами, в чреве спящего вулкана, кто-то проснулся. Сначала была дрожь. Такая тихая, будто великан перевернулся на другой бок в своей каменной постели и вздохнул.

-Земля трясётся? - пискнула Лидинка, прижимаясь ко мне.

-Терпение, - холодно сказала Кристалла, хотя в её голосе впервые послышалась дрожь. - Это просто камнепад.

Но я чувствовала иначе. Я чувствовала жар. Он поднимался снизу, как дыхание огромного дракона, который спал на золоте магмы. Жар становился всё сильнее, и лёд под нами начал потеть. Да-да, лёд может потеть! Маленькие капельки выступали на его поверхности, как слёзы.

А потом Эльбрус заговорил.

Из его восточной головы полетели огненные шары разных размеров, затем вырвался клуб чёрного дыма - такой густой и тяжёлый, что небо над нами заплакало пеплом. Пепел падал на наши снежные шапки, окрашивая их в серый цвет, и это было страшно и красиво одновременно.

-Извержение! - закричала Кристалла, замирая от ужаса. Она кричала так громко, что её крик, наверное, услышали в соседних ущельях. - Всем сохранять твёрдое состояние! Не таять! Ни в коем случае не таять!

Но разве можно запретить таять, когда снизу течёт огонь?

Я увидела её впервые - магму. Она была похожа на жидкий апельсин, раскалённый и сверкающий, она текла по склонам медленно, но неумолимо, как время. Она шипела, встречая снег, и превращала наши ледяные дворцы в пар за одну секунду. Миг - и там, где только что был мой дом, который строился множество тысяч лет, осталось только облако горячего пара.

Я почувствовала, как мои молекулы разрываются от тепла. Мне было больно и сладко одновременно. А потом меня выстрелило вверх - так выстреливают пробку из бутылки шампанского.

-Держитесь! - крикнула я Лидинке, которая летела рядом, кружась в клубах пара и сверкая на солнце всеми своими гранями.

-Я не хочу! Я боюсь! - плакала она, и её слёзы тут же испарялись. - Мы умрём!

-Бойся, но лети! - засмеялась я, потому что мой страх вдруг превратился в восторг. - Мы не умираем, мы перерождаемся!

Мы взлетели выше облаков. Выше орлов. Выше всего, что я когда-либо видела. На секунду я увидела сверху весь Кавказский хребет - он был похож на спину огромного дракона, покрытого каменной чешуёй, с зелёными прожилками лесов и белыми пятнами ледников. А потом, набрав высоту, мы рухнули вниз - в бурлящую, холодную, бешеную горную реку.

Бах!

Я ударилась о воду и рассыпалась на миллион молекул, а потом собралась снова. Река подхватила меня, закружила и понесла.

Так закончилась моя ледяная жизнь. И началось путешествие, которому не видно конца.

Река, в которую мы упали, стремительно неслась вниз, у неё и названия тогда не было. И как и куда бежала мы наверное уже не узнаем узнаем, ведь потом все станет по-другому. По крайней мере, так прошептал мне на ухо старый Голыш - камень, лежавший на дне и помнивший ещё мамонтов.

-Держись, маленькая, - сказал он, когда я проплывала мимо. - Здесь быстро. И не доверяй водоворотам - они обманчивы.

Он не соврал. Река неслась сквозь ущелья, как бешеный конь, которого никогда не объезжали. Вода была ледяной, колючей и прекрасной. Мы прыгали с водопадов высотой с десятиэтажный дом, падали в пену, которая слепила глаза, закручивались в водовороты, где верх и низ менялись местами.

-Я сейчас распадусь на атомы! - кричала Лидинка, цепляясь за мою молекулярную юбку и зажмурившись.

-Не распадёшься, - успокаивала я, хотя сама была не до конца уверена. - Посмотри, как красиво вокруг!

А вокруг было сказочно красиво. Горы смыкались над нами, оставляя лишь узкую щель синего неба, похожую на ленту. Ели цеплялись корнями за отвесные скалы, и казалось, что они вот-вот сорвутся и упадут прямо на нас. Воздух (насколько воздух может быть внутри воды) пах мокрым мхом, смолой, далёкими ледниками и ещё чем-то сладким - наверное, это цвели рододендроны на склонах.

К нам присоединились другие капли: шустрый Бульк, который всё время икал от скорости и постоянно налетал на камни; важная Лада - талая вода с высокогорного луга, которая была спокойной, как пруд в безветренный день; и ещё одна странная капля по имени Искра - она попала в реку из крошечного ручейка, который брал начало в глубине ущелья, и всё время рассказывала про каких-то серых ящериц, которых она там видела.

-Это неприлично - так мчаться, - ворчала Лада, когда нас швыряло на камни и разбивало в пену. - Вода должна течь плавно, как мед. С достоинством. С чувством.

-Здесь нет меда, Лада! - смеялся. Бульк, икая. - Здесь дикая природа! Здесь каждый за себя!

-Не каждый за себя, - возражала я. - Мы вместе. Мы - река.

И мы действительно были вместе. Мы обгоняли друг друга, сливались, снова расходились, кружились в водоворотах и выныривали на поверхность, сверкая на солнце. Маленькие рыбёшки проносились мимо нас, как стрелы, выпущенные из лука.

-Куда вы? - спросила я одну такую рыбку.

-В море! - крикнула она, не сбавляя скорости. - Там тепло и много еды! Там настоящая жизнь!

«Это, наверное, та самая морская рыба, которая заходит в реки», - подумала я и крикнула вдогонку:

-Я тоже хочу в море. И эта мысль согревала меня даже в самой холодной стремнине.

Мы плыли долго. Иногда река успокаивалась, разливалась широким плесом, и тогда я могла рассмотреть отражение облаков в воде. Мне казалось, что облака завидуют нам - ведь мы стремительно несемся, а они висят на месте, привязанные к небу невидимыми нитями.

Однажды ночью, когда луна была такой большой, что, казалось, вот-вот упадёт в воду, я услышала странный звук. Это был не шум воды реки и не треск камней. Это был голос. Глубокий, печальный, как дальний гром.

-Росинка… - позвал меня кто-то.-Я оглянулась. Вокруг никого, только вода, камни и лунный свет.

-Кто здесь? - спросила я.

-Тот, кто плачет уже тысячу лет… - ответил голос. - Тот, кто прикован к вершине… Слушай…

И я услышала легенду. Её рассказывали мне потом ещё много раз - и старый Голыш, и мудрая Медуза в море, и чёрный червяк под землёй. Но в ту ночь я услышала её впервые.

Легенда о богатыре Нарте и его слезах

Давным-давно, когда горы были молодыми, а люди только учились говорить, жил на Кавказе богатырь по имени Нарт. Он был сильнее всех, быстрее всех и добрее всех. Он защищал людей от злых духов, от камнепадов и от голода. Но однажды он вступил в спор с самим богом гор. Бог рассердился и приковал Нарта цепями к вершине Эльбруса.

-Ты будешь стоять здесь вечность и смотреть, как страдают люди, которым ты не можешь помочь, - сказал бог.

И Нарт заплакал. Его слёзы текли по склонам, превращаясь в ручьи, а ручьи - в реки. Слёзы уходили глубоко под землю, где смешивались с минералами, газами и древней силой земли. И бог, увидев это, смягчился.

-Твои слёзы будут лечить людей, - сказал он. - Ты не можешь освободиться, но твоя боль станет лекарством.

И с тех пор, говорят, любой целебный источник на Кавказе - это слеза прикованного богатыря.

-Это правда? - спросила я в темноту.

Но голос уже замолк. Только луна отражалась в воде, и мне показалось, что я вижу в ней лицо плачущего великана.

Интересно, - подумала я. Только слезы Нарта могут стать таким лекарством? Тогда я еще не знала, что мне суждено было пройти через все испытания и стать той самой живой водой.

Я заплакала вместе с ним. Мои слёзы смешались с водой реки, и никто их не заметил.

На четвёртый день пути (я научилась считать дни по солнцу) река упёрлась в огромную горную гряду. Вода собралась в большое, тихое озеро, которое блестело под солнцем, как расплавленное стекло.

-Тупик, - грустно сказал Бульк, перестав икать от удивления.

-Не тупик, - покачала я головой. - Это накопитель сил. Мы просто набираемся терпения.

Мы стояли на месте три дня. Я скучала по движению, по шуму, по скорости. Я смотрела на солнце, которое поднималось и садилось, и вдруг поняла: моя мечта сбылась. Я увидела мир. Я увидела горы, лес, небо, облака, луну и звёзды. Но этого было мало. Я хотела теперь увидеть море.

На пятый день вода прорвалась. Мы хлынули в узкую расщелину и понеслись ещё быстрее, чем прежде. Горы расступились, как занавес в театре, и впереди, на горизонте, засияла голубая бесконечность - такая огромная, что у меня перехватило дыхание.

-Море! - закричала я.

-Море-е-е! - подхватил эхом Бульк.

-Тише, - сказала Лада. - Неприлично так кричать перед древним.

Но я не слушала. Я влетела в море, как пуля, и замерла.

Море встретило меня шумом. Не таким, как река. Река кричала, свистела и кидалась пеной. А море дышало. Широко, медленно, всем своим огромным телом, которое не имело края. Оно выдыхало - и волна накатывала на берег, оставляя на песке кружева пены и влажные следы. Вдыхало - и отступало, унося с собой песчинки и мелкие ракушки.

Я влилась в него робко, как гостья, которая боится наступить на чистый ковёр.

-Осторожнее, - шепнула Лада. - Здесь солёно. Мы можем измениться. Навсегда.

-Измениться? - испугалась Лидинка, которая держалась за меня так крепко, что я чувствовала каждую её молекулу. - Я не хочу меняться! Я привыкла быть пресной, чистой, прозрачной!

-Ты и останешься чистой, - сказала я. - Просто станешь другой.

А потом я попробовала морскую воду на вкус. Не спрашивайте, как капля может пробовать на вкус - мы это умеем. Она была горькой, пряной, солёной и… сильной. Я чувствовала, как в меня проникают крошечные невидимые гости - ионы натрия, калия, магния, кальция. Они стучались в мои стенки, как почтальоны, и говорили: «Открывайте, мы принесли вам новую силу!».

-Не бойся, малышка, - раздался голос сверху.

Я подняла глаза. Надо мной, переливаясь всеми цветами радуги - фиолетовым, розовым, голубым, - парила Медуза. Она была похожа на космический корабль или на волшебный фонарь, который светится изнутри. Её тело было прозрачным, как стекло, и я видела сквозь неё проплывающих рыб.

-Вы кто? - спросила я, затаив дыхание.

-Я - древняя память океана, - ответила Медуза. Её голос был похож на шелест волн и звон далёких колокольчиков. - Я плаваю здесь тысячи лет. И я видела миллионы капель, таких как ты. Они все боятся соли. А зря. Соль - это не болезнь. Соль - это броня.

-Броня? - переспросила Лидинка, подплыв поближе и с любопытством разглядывая медузу.

-Да. Пресная капля - мягкая и ранимая. Её легко испарить, заморозить, раздавить. А солёная - держит форму. Её не так просто уничтожить, - Медуза коснулась меня своим кружевным краем, и я почувствовала тепло, похожее на мамино прикосновение. - Теперь ты стала выносливой. Плюс, ты стала вкусной. Киты любят солёную воду.

Я рассмеялась. Представить себе кита, который пьёт воду и говорит: «М-м-м, какой насыщенный натрий!» - было так смешно, что я чуть не распалась от смеха.

-Спасибо, мудрая Медуза, - сказала я, когда отсмеялась.

-Плыви, - ответила она и растаяла в синеве, как сон.

Теперь мы были не просто речными каплями. Мы стали морскими. Мы играли с волнами, катались на приливах и отливах. Луна, белая и далёкая, тянула нас к себе своей невидимой силой, и мы послушно поднимались вверх, а потом падали вниз. Это было похоже на качели. Самые большие качели в мире - от дна до поверхности, от поверхности до луны.

Я ныряла в глубину. Там, внизу, было темно и холодно, но невероятно красиво. Рыбы с фонариками на головах плавали мимо, освещая себе путь. Гигантский кальмар проплыл вдалеке, сверкнув глазом размером с тарелку.

-Не приближайся, - прошелестел он. - Я ещё не завтракал.

Я не приближалась.

Я жила в море долго. Мне казалось, что это навсегда. Я видела штормы, когда волны вставали стеной и небо смешивалось с водой. Я видела штили, когда море становилось гладким, как зеркало, и в нём отражались звёзды. Я видела китов, которые пели такие низкие песни, что у меня вибрировали все молекулы. Но однажды утром, когда я каталась на высокой волне, солнце припекло особенно горячее, я почувствовала странное щекотание.

Мои молекулы снова начали вибрировать. Они отрывались от меня и летели вверх, одна за другой, как птицы, покидающие гнездо.

-Что происходит? - спросил Бульк, чья форма тоже начинала расплываться, как масло на горячей сковородке.

-Солнце нас забирает, - тихо сказала Лада, которая уже начала превращаться в пар. - Мы испаряемся. Это конец нашего морского путешествия.

Лидинка заплакала. Солёные капли (как иронично!) катились по её невидимым щекам.

-Я не хочу умирать! - снова рыдала она.

-Это не смерть, - повторила я свою любимую фразу, хотя внутри у меня самой всё сжималось от страха. - Это превращение. Летим!

И мы полетели.

Я стала лёгкой, как пух одуванчика, как дыхание младенца, как мысль. Я поднималась вверх, оставляя море внизу. Оно становилось всё меньше и меньше, пока не превратилось в голубую тарелку. А потом и тарелка исчезла - осталась только синева, которая сливалась с небом на горизонте.

Я была паром.

-Ух ты! - воскликнула я, паря над землёй и кружась в восходящих потоках воздуха. - Отсюда всё видно! Все горы, все реки, все леса!

-Видно-то видно, - проворчал Бульк, который стал облачком размером с пушистого кота. - А что делать? Где наша дорога?

-Будем путешествовать тут! - я подтолкнула его, и он покатилась по небу, как клубок шерсти.

Мы летели над Кавказом. Теперь я видела Эльбрус сверху. Он казался маленьким холмиком - игрушечной горой, которую можно накрыть ладонью. Как же я изменилась! Когда-то я была его частью, маленькой льдинкой в его ледяной шапке. А теперь я смотрела на него, как птица, как облако, как свободный дух.

В небе мы встретили другие облачка. Они были разными: пухлыми и ленивыми (они плыли медленно, как сытые коты), быстрыми и озорными (они гонялись друг за другом, меняя форму), высокими и перистыми (они висели на самой большой высоте и свысока смотрели на всех).

Мы играли в догонялки, складывались в причудливые фигуры - то в корабль, то в дракона, то в цветок.

-Вы похожи на стадо барашков! - крикнул нам снизу мальчик, который лежал на траве и смотрел в небо.

-Ме-е-е! - ответили мы хором, и мальчик засмеялся.

Мне нравилось быть облаком. Я чувствовала себя королевой неба. Я видела, как зелёные луга сменяются золотыми полями, как реки извиваются, как серебряные ленты, как города зажигают огни, когда наступает вечер.

Но и этому раздолью пришел конец.

Однажды на нашем пути встала Чёрная Туча. Она была огромной, лохматой и сердитой. Она собирала вокруг себя мелкие облачка и сжимала их, как кулак сжимает снег.

-Куда несетесь? - загремела она голосом, полным грома. Её голос был таким низким и сильным, что у меня задрожали молекулы. - Небо моё! Я тут главная! Кто разрешил вам летать без моего спроса?

-Мы просто летим, - вежливо сказала я, хотя внутри у меня всё тряслось. - Мы никому не мешаем.

-Летите? А ну-ка в кучу! - рявкнула Туча и толкнула нас своим тяжёлым, мокрым, холодным боком.

Нам стало тесно. Нам стало темно. Нам стало страшно. Мои молекулы, которые недавно радовались свободе и теплу, сжались в комок, как испуганные ежи.

-Это конец, - прошептала Лидинка, которая прижалась ко мне так сильно, что я чувствовала её страх. - Она нас раздавит.

-Нет, - сказала я, и в моём голосе зазвучала та самая сила, которую я набрала в море. - Мы не раздавимся. Мы станем тяжёлыми. Очень тяжёлыми. И мы упадём. Это дождь! Помните? Мы же хотели увидеть землю!

И тут небо раскололось.

Молния ударила так близко, что я ослепла на секунду. Белый свет заполнил всё вокруг. А потом пришёл гром - он захохотал, как злой великан, и покатился по небу, сотрясая облака.

Туча разверзлась, как старая рана, и мы посыпались вниз. Тысячи капель, миллиарды! Мы падали, кружились, бились друг о друга, разбивались и снова собирались. Ветер свистел в ушах, и земля приближалась с ужасающей скоростью.

-Прощай, небо! - крикнул Бульк, закрывая глаза.

-Здравствуй, земля! - ответила я, врезаясь в мягкую глину.

Шлёп!

Я расплющилась, как блин, а потом собралась снова. Вокруг пахло мокрой землёй, травой и чем-то странным.

Я лежала в луже, тяжело дышала и смотрела вверх. Туча уходила на восток, оставляя после себя чистое, вымытое небо.

-Где мы? - спросила Лидинка, которая откашливалась и оглядывалась по сторонам.

Я посмотрела вокруг. Вдали возвышались горы. 17 куполов, похожих на шлемы великанов. Одна гора с пологими склонами. Ещё одна - с железной шапкой. И откуда-то из-под земли доносилось тепло и слабое шипение.

-Я знаю это место, - бабушка мне о нем рассказывала, сердце моё забилось чаще. - Мы в стране целебных вод. Мы на Кавказских Минеральных Водах.

Я лежала в луже, и рядом со мной наша маленькая компания собралась снова: Лидинка (испуганная, грязная, но целая), Бульк (икающий от перепада высот и громко отплёвывающийся), Лада (как всегда, невозмутимая, хотя и слегка помятая) и Искра (которая всё время вертелась и что-то высматривала в траве).

-Где мы? - повторила Лидинка.

Я прислушалась к себе. Земля под нами была тёплой, как печка. Пахло серой, мятой, сыростью и чем-то древним - таким древним, что у меня закружилась голова.

Из норы рядом с лужей высунулся старый червяк. Он был фиолетовым (я никогда не видела фиолетовых червей) и очень важным.

-Вы попали в самое волшебное место на земле, - сказал он. - Это Кавказские Минеральные Воды. Я здесь живу уже пятьсот лет и видел, как сюда приезжают люди со всей земли - больные, уставшие, сломленные. А уезжают - здоровыми, весёлыми и счастливыми.

-Почему? - спросила я, хотя уже догадывалась.

-Потому что здесь вода становится лекарством, - ответил червяк. - Но для этого тебе придётся спуститься глубоко вниз. Очень глубоко. И пройти через испытания.

-Какие испытания? - испугалась Лидинка, снова хватаясь за меня.

-Темнота, давление, газы, минералы, жар, холод, - перечислил червяк, загибая невидимые пальцы. - Всё, что делает обычную воду целебной. Но, - он посмотрел на меня внимательно, - не каждая капля выдерживает. Некоторые лопаются. Некоторые застревают в глине навсегда. Некоторые теряют память и становятся просто водой из-под крана.

Я посмотрела на подруг.

-Я иду вниз, - сказала я. - Кто со мной?

-Ты сумасшедшая, - вздохнула Лидинка. - Абсолютно сумасшедшая. Но… я с тобой. Потому что без тебя мне будет страшно.

-Я тоже, - сказал. Бульк, перестав икать. - Я хочу стать лекарством. Хотя бы для одной больной лягушки.

-Я с вами, - сказала Лада. - Вода должна помогать. Это её главное достоинство.

И мы начали спускаться.

Сначала было легко. Мы просочились сквозь почву - через корни трав, через песок, через норы червей и жуков. Это было похоже на путешествие по огромному запутанному лабиринту, где каждый ход ведёт в новую комнату.

Но чем глубже мы уходили, тем становилось темнее. Затем наступила полная, абсолютная, непроглядная тьма. Такой темноты я не знала даже в леднике - там хотя бы был лунный свет, который просачивался сквозь лёд. Здесь не было ничего.

-Я ничего не вижу! - паниковал Бульк, натыкаясь на камни.

-Смотри сердцем, - посоветовала Лада. - Или слушай.

Мы шли (точнее, текли) по трещинам в осадочных породах. Это были древние камни - известняки, песчаники, глины. Каждый слой земли рассказывал мне свою историю: вот глина - бывшее дно древнего моря, вот известняк - остатки различных морских организмов, которые жили двести миллионов лет назад, вот соль - слезы исчезнувшего океана.

-Вы слышите? - спросила я вдруг, останавливаясь.

Из глубины доносилось шипение. Не страшное, а скорее… игривое. Как шипение газировки, когда открываешь бутылку.

Из трещины в скале вырвалась струйка невидимого газа. Он был прохладным и щекотал мои молекулы.

-Привет, малыши, - прошипел газ. Его голос был похож на шепот тысячи маленьких пузырьков. - Я - старый Карбон. Углекислый газ. Я делаю воду игристой и живой.

-Игристой? - не понял Бульк, который никогда не пил газировки.

-Ну да. Без меня вы будете плоскими и скучными, как вода из пруда. А со мной - шипящими, весёлыми и полезными. Я помогу газикам проникнуть в ваши молекулы. Я - ключик, который открывает дверь.

-И что, вы просто так с нами поделитесь? - спросила я.

-А почему нет? - засмеялся Карбон.

Мы впустили в себя пузырьки. Пш-ш-ш! Нас пронзило миллионом маленьких иголочек. Это было щекотно и приятно, как если бы тебя гладили по спине тысячи крошечных молекул. Теперь мы стали газированными.

-Двигаемся дальше, - сказала я.

Давление росло. Сверху на нас давили сотни метров горных пород - глина, песок, известняк, базальт. Мою форму сплющило, как блин, но я не лопнула - соль, которую я чувствовала в себе, хотя я уже давно была пресной вновь, держала меня, как невидимый корсет.

-Мне страшно, - призналась Лидинка, которая стала плоской, как лист бумаги. - Мы никогда не выберемся. Мы навсегда останемся здесь, в этой темноте, и никто о нас не узнает.

-Выберемся, - пообещала я, хотя сама начала сомневаться. - Ты только слушай. Слушай землю.

И тут запахло тухлыми яйцами.

Бульк закашлялся. Искра чихнула. Лада поморщилась.

-Фу! Что это за запах? - возмутился Бульк.

Из трещины в породе выполз жёлто-зелёный туман. Он был густым, тяжёлым и очень пахучим. Но голос у него был мягким, как у старой бабушки, которая печёт пироги.

-Не бойтесь запаха, дети, - сказал туман. - Я - Сероводорода. Я та, кто лечит суставы, кожу и мышцы.

-Вы пахнете ужасно, - честно сказала Лидинка.

-Знаю, - вздохнула Сероводорода. - Увы, я родилась глубоко, где тьма, жара и древние останки морских существ. Моя работа важнее запаха. Я проникаю в кости и говорю им: «Не болейте!». Я расслабляю мышцы, которые зажаты от боли. Я делаю кожу молодой и гладкой.

-А вы можете с нами поделиться своей силой? - спросила я, чувствуя, как внутри растёт желание стать по-настоящему целебной.

-Могу, - ответила Сероводорода. - Откройте свои молекулы. Впустите меня. Но помните: я не для всех. Некоторые не выносят моего запаха. Но те, кто выдерживают, забывают про боли в спине, ногах и руках.

Я открылась. Вдох-выдох. Сероводород вошёл в меня, и я стала пахнуть… силой. Неприятно? Для носа - да. Для больного сустава - рай.

-Спасибо, Сероводорода, - сказала я.

-Иди, девочка, - ответил она и растаяла в темноте.

Мы шли дальше. Тьма становилась плотнее, давление - сильнее, а вокруг - горячее. Земля дышала нам в спину тёплым дыханием. Я чувствовала, как температура поднимается - 20, 30, 40 градусов…

-Я сейчас сварюсь! - закричал Бульк.

-Не сваришься, - сказала я. - Это термальные воды. Тёплые источники. Они расслабляют.

И правда, когда жар стал почти невыносимым, я вдруг почувствовала, как мои молекулы успокаиваются, растягиваются, расслабляются. Тепло было приятным, как ванна после долгого дня. Я поняла, что это тоже лекарство - тепло снимает спазмы, лечит воспаления, успокаивает нервы.

-Теперь я понимаю, почему люди любят горячие источники, - прошептала я.

-Ага, - согласился Бульк. - Только не перегрейся.

Самым трудным был последний этаж.

Там, на глубине нескольких километров, нас ждал Радон. Он был невидимым. Он не пах. Он не имел вкуса. Он вообще никак не проявлял себя, но я почувствовала, как мир закружился вокруг меня в странном, медленном танце.

-У меня кружится голова? - удивился Бульк, которого тоже закружило. - Мы же вода, как это может быть!

-Это как танец, - прошелестел голос отовсюду и ниоткуда. Голос был старым, мудрым и немного грустным. - Это я. Радон. Самый загадочный газ на земле.

Он подошёл ко мне поближе, и я почувствовала тепло внутри. Не огненное, как магма, и не тёплое, как термальная вода, а нежное, как мамины руки, которые обнимают тебя перед сном.

-Люди меня боятся, - сказал Радон печально. - Они думают, что я опасен. И правда, если меня слишком много, я могу навредить. Но в маленьких дозах я - чудо. Я лечу нервы. Я дарю радость. Я заставляю тело говорить: «Жить хорошо!». Я укрепляю иммунитет, снимаю воспаление, помогаю нервной системе.

-А можете этой силой поделить с нами? - попросила я. - Мы хотим дарить радость тем, кто грустит.

-Ты смелая капля, - улыбнулся Радон (я почувствовала его улыбку в интонации. - Ты прошла через лёд, огонь, соль, небо, тьму и давление. Ты готова. Иди. Но помни: на поверхность ты выйдешь под огромным давлением. Ты должна сохранить всех нас внутри. Если лопнешь - всё пропало.

Мы вобрали в себя Радон. Теперь в нас жили: Углекислый газ (для веселья и усвоения), Сероводород (для суставов и кожи), Радон (для нервов и счастья), соль моря (для силы) и тепло земли (для расслабления). Мы стали не просто водой. Мы стали эликсиром. Живой водой из русских сказок.

Но путешествие не закончилось.

Я лежала в кромешной тьме на глубине нескольких километров. Вокруг меня клокотали подземные реки, шипели газы, давили тонны горных пород. Мои молекулы были набиты, как сундук сокровищами: углекислый газ Карбон делал меня игристой, сероводород придавал целебную силу для суставов, а загадочный радон наполнял меня светом изнутри. Я стала не просто водой. Я стала живой водой - той самой, о которой слагают легенды.

-Ну что, Росинка, - прошептал мне на прощание старый Радон. - Ты готова?

-Готова, - ответила я, хотя внутри у меня всё дрожало от страха и нетерпения.

-Тогда лети, - сказал он. - Давление уже почти невыносимо. Земля сама вытолкнет тебя на поверхность. Там тебя ждут люди. Больные, уставшие, потерявшие надежду. Ты - их лекарство.

Я почувствовала, как снизу наваливается чудовищная сила. Вода вокруг меня забурлила, заклокотала, засвистела сквозь трещины в породах. Давление росло, росло, росло - и наконец стало таким, что земля не выдержала.

-По-ле-те-ли! - заорал Бульк, которого несло где-то рядом.

-Держитесь! - крикнула Лидинка, хватаясь за мою молекулярную юбку.

-Летим! - засмеялась я, потому что страх вдруг превратился в восторг.

И нас выстрелило наверх.

Мы летели сквозь трещины, сквозь глину, сквозь песок, сквозь известняки, которые помнили ещё динозавров. Света не было - только тьма, грохот и бешеное движение. Но я знала: там, наверху, есть солнце. И я его увижу.

Я вырвалась на поверхность неожиданно и мощно - вылетела из-под земли, как пробка из шампанского, и повисла в воздухе фонтаном брызг. Солнце ударило в глаза, и я на секунду ослепла.

-Ура-а-а! - закричала я, падая вниз и разбиваясь на тысячу брызг, а потом снова собираясь воедино. - Я жива! Я на свету!

Но солнце, подарившее мне свободу, быстро напомнило, кто я на самом деле. Живая вода- дитя глубин. Меня тянуло обратно, к земле. И я оказалась в Кисловодске.

Кисловодск

Этот город расположился в чаше из гор, как драгоценность в бархатной шкатулке. Со всех сторон его охраняют каменные стражи. С юга котловина закрыта Главным Кавказским хребтом, покрытым вечными снегами. И если подняться выше, то их белизна видна даже в самый жаркий день и кажется прохладным обещанием.

Я упала прямо в стакан к пожилой женщины. Она отпила меня, и ее щёки порозовели.

-Нарзан… Богатырская вода, - сказала она и улыбнулся.

Нарзан помогает, если у человека, например, часто болит живот после еды - словно там поселился колючий ёжик. Или если сердце колет при беге, а ты устаёшь быстрее своих друзей на перемене. Или если нервы шалят: без причины злишься, плачешь по пустякам или ворочаешься ночью, вспоминая контрольную. Нарзан успокаивает эту внутреннюю бурю, потому что в нём есть магний - главный друг спокойствия. А ещё кальций в его составе укрепляет кости и зубы, делая их по-настоящему крепкими. Даже кожа становится свежее и чище, если умываться нарзаном по утрам. Вот почему эту воду называют богатырской: она не просто утоляет жажду, а возвращает тебе силу, бодрость и хорошее настроение.

Потом я выскользнула из галереи и отправилась гулять. Еще одно богатство Кисловодска - Курортный парк. Он не похож на другие парки. Это не только аккуратные аллейки с подстриженными кустами, но и настоящий горный лес,хоть и искусственно посаженный и впущенный в городские границы. Сосны поднимаются на тридцать метров вверх, их стволы - как колонны древнего храма. Воздух здесь такой чистый и прозрачный, что каждый вдох ощущается как глоток живительного эликсира.

По дну парка бежит река Ольховка - маленькая, но шумная, перепрыгивающая через камни. Над ней перекинуты ажурные мостики. С них открываются виды на берега, поросшие мхом, и на склонившиеся ивы, которые особенно красивы весной, когда листва только раскрывается.

Парк тянется вверх, к горам. Чем выше поднимаешься, тем шире становится панорама. Сверху виден Кисловодск - его крыши, утопающие в зелени, далёкие горы и бесконечное синее небо. Город внизу становится игрушечным - маленькие домики, маленькие машины.

Главная улица Кисловодска - Курортный бульвар. Он начинается у Нарзанной галереи - изящного каменного замка, где льётся главная вода города. Вокруг галереи - цветники, фонтаны и старые деревья. Здесь всегда многолюдно. Курортники гуляют с заветными стаканчиками, играют уличные музыканты, продают сладости.

Нарзан в Кисловодске бывает разный. Общий - с лёгкой кислинкой и сильной газацией - бодрит сердце и лечит сосуды. Доломитный содержит больше кальция и помогает костям. А сульфатный с горчинкой полезен для кишечника. Пьют их небольшими глотками, не спеша, наслаждаясь каждым шипучим глотком.

-Но помни, - сказала мне старая капля Нарзана, - Пить минеральную воду нужно из специального стаканчика, чтобы сберечь зубы. Углекислый газ помогает, но и разрушает эмаль зубов.

Гулять в Кисловодске можно бесконечно. По терренкурам, которые поднимаются от парка к горам. Можно подняться на Красное солнышко - в ясный день оттуда видно даже Эльбрус.

А начинался Кисловодск не с парков и бюветов, а с воинской крепости. В 1803 году, когда эти земли только входили в состав Российской империи, солдаты построили здесь небольшое укрепление - Кисловодскую крепость. Она стояла на высоком берегу реки Ольховки, и с её стен открывалась та же панорама гор, что и сегодня. От той крепости до наших дней сохранился лишь небольшой фрагмент: старинные ворота, угловая башня и участок стены с бойницами . А внутри этих крепостных стен сейчас находится Кисловодский историко-краеведческий музей «Крепость». Вот так каменный воин превратился в хранителя истории: из крепости - в музей, из пушек - в тишину залов.

Я побродила по Курортному бульвару, вдыхая запах хвои и цветов. Мимо играли уличные музыканты, сверкали фонтаны, люди улыбались и пили нарзан. А я была частью этого праздника жизни.

На прощание старая капля Нарзана подарила мне маленький кристалл, наполненный силой нарзана.

• Никогда не забывай, - сказала она, - что ты - богатырская вода.

Я спрятала кристалл в свои молекулы и покатилась дальше - к Пятигорску, к Железноводску, к Ессентукам.

Но Кисловодск я не забуду никогда.

После Кисловодска я отправилась дальше. Подземные реки понесли меня на восток, и я вынырнула в городе, который пах солью и травами. Это был Ессентуки.

Ессентуки

Я попала сюда через подземные реки, текущие под Лечебным парком - зелёным массивом в центре города. Парк встретил меня тишиной: аллеи, фонтаны, цветы, вековые липы. И Плачущие гроты - пещеры из пористого туфа, где со сводов медленно капала вода, как слёзы.

Я вошла в один из гротов. Капли падали на меня сверху - холодные, чистые, печальные. И я заплакала вместе с ними. О своей долгой дороге. О ледяном доме на Эльбрусе, который я никогда не увижу снова. О море, где я стала солёной. О небе, где я была облаком. Обо всём, что осталось позади.

-Не плачь, - сказал мне кто-то тихо. - Слёзы - это тоже вода. И они лечат.

Я подняла глаза. Передо мной стоял прозрачный старик. Он был похож на воду, принявшую человеческую форму: светящийся, чуть заметный, как утренний туман над рекой.

-Кто вы? - спросила я.

-Я - доктор Фёдор Гааз, - ответил старик. - Я жил много лет назад. Я искал эти источники. И верил, что вода может лечить. И я нашёл её.

-Вы призрак? - прошептала я.

-Я - память, - улыбнулся он. - Память о том, что даже одна капля может изменить жизнь. А теперь иди. Тебя ждут.

Он растаял, как облачко пара, а я побежала дальше - к свету, к людям, к знаменитым бюветам.

Я вынырнула прямо у бювета №17 - одного из главных источников Ессентуков. Вода здесь была солёной и горьковатой, но внутри разливалось приятное тепло. Такая вода лечит живот, печень, кишечник - всё, что внутри нас.

-Это вода №17, - сказала мне местная капля, которая плавала рядом. - Самая знаменитая. Её называют «королевой желудочных вод».

Рядом стоял другой старик - учёный в старинном сюртуке. Он что-то писал в блокноте, и его перо скрипело по бумаге, хотя бумаги на самом деле не было.

-А это кто? - спросила я.

-Александр Нелюбин, - ответила капля. - Он первым пронумеровал источники. До него вода была просто водой. А он дал ей имена и номера. №4 и №17 - это его заслуга.

Я подола поближе к призраку учёного.

-Здравствуйте, - сказала я. - Меня зовут Росинка.

-Хорошее имя, - улыбнулся Нелюбин, отрываясь от своих записей. - Но теперь у тебя есть и номер. Ты - №1. Первая капля, которая прошла весь путь - от ледника до бювета.

Я улыбнулась в ответ и покатилась дальше.

А потом я услышала легенду о самом городе. Её рассказывал старый казак, который сидел на скамейке у бювета №4 с заветным стаканчиком.

-Давным-давно, - говорил он, - на этом месте сошлись люди в битве. Бились три дня и три ночи. Никто не мог победить. А потом они поняли, что земля здесь священная. Поставили девять знамён в знак мира. «Ессентуки» - «девять знамён».

Казак отпил глоток воды и продолжил:

-А ещё говорят, у одного князя родился сын - лысый и больной. Князь привёз его к источникам, и мальчик искупался в этой воде. И случилось чудо - на его голове выросли густые волосы. «Ессентук» - «живой волос».

-Вода дарит жизнь, - закончил казак. - И красоту, и здоровье, и мир.

Я стояла рядом, слушала эту историю и чувствовала, как внутри меня бурлит сила уже двух городов: шипучий нарзан Кисловодска и солёная мудрость Ессентуков. Я была на полпути. И была готова двигаться дальше.

Ессентуки - город ровный. Здесь нет крутых подъёмов и спусков, как в Кисловодске или Пятигорске. Здесь легко гулять даже тем, кому трудно ходить. Сегодня в Ессентуках две главные воды. Они родные сёстры, но характеры у них разные.

Одна - вода мягкая, нежная, с лёгкой минерализацией. Она лечит желудок, у которого снизилась кислотность, помогает при сахарном диабете (это когда сахар в крови скачет), а ещё отлично восстанавливает силы после беготни, тренировок и долгих прогулок.

А вторая - настоящая королева, вода крепкая, насыщенная, с высокой минерализацией. Её так и называют: «королева желудочных вод». Она справляется с гастритами и язвами, лечит печень, желчный пузырь и поджелудочную железу - те самые органы, которые помогают нам переваривать вкусную еду. Если живот часто болит или пища плохо усваивается - королева приходит на помощь.

Так и живут две сестры в Ессентуках: младшая - для восстановления сил и лёгкости, старшая - для серьёзной защиты желудка и внутренних органов. Обе полезные, обе целебные - просто каждая знает своё дело.

Я почувствовала себя важной, ведь ессентукская вода - это живой доктор для самого главного внутреннего завода человека, для желудка. Она лечит гастриты и язвы, заставляет печень и поджелудочную железу работать как часы, а если человек объелся или отравился - быстро наводит порядок. Потому к ней и едут со всей страны: выпьешь стакан - и живот перестаёт бунтовать, еда усваивается, и жизнь снова становится вкусной и спокойной.

Но я была только на полпути. Впереди ждали Пятигорск и Железноводск. Я побежала дальше по Курортному парку, вдыхая солёный воздух Ессентуков.

Но и этот город остался в моём сердце навсегда - с его плачущими гротами, старыми призраками учёных, легендой о девяти знамёнах мира. и, главное, это город чудесной воды.

Пятигорск

Потом меня понесло дальше. Я просочилась сквозь землю и вынырнула в новом городе. Этот город был другим - он пах. Сильно. И не цветами.

• Ох! - сказала я, вдохнув этот воздух. - Здесь пахнет чем-то знакомым.

Это был газ, наша бабушка Сероводорода. Здесь простиралось ее царство.

Я огляделась. Пятигорск раскинулся у подножия горы Машук - шатрообразной, зелёной, с вершиной, похожей на голову спящего великана. Город был живым, шумным, разноцветным - совсем не похожим на тихий Кисловодск. Если Кисловодск - аристократ в тишине парка, Ессентуки - это строгий, но заботливый доктор в солёном халате, то Пятигорск - это ярмарка, театр, карнавал, где каждый камень рассказывает свою историю.

Главное украшение Пятигорска - его горы. Они окружают город со всех сторон, как верные стражи.

Машук - самая знаменитая, пологая и зелёная. Её высота - 993 метра. На склоне Машука находится место дуэли Лермонтова и грот, где поэт любил сидеть в одиночестве. Но самое главное, в её недрах скрываются источники термальных вод, которые дали название целому району.

Бештау - самая высокая (1401 метр). Её название с тюркского переводится как «пять гор» - пять куполов поднимаются над лесами, и их видно из любой точки города.

А ещё есть Лысая, Юца, Джуца, Золотой курган - каждая со своим характером. Горы меняют цвет в зависимости от времени дня: утром они синие, днём - зелёные, на закате - розовые и золотые.

Но самая удивительная достопримечательность Пятигорска - Озеро Провал.

Это не просто озеро. Это огромный природный грот в горе Машук, похожий на вход в подземное царство. Сверху - скалы, поросшие мхом, внутри - прохладный сумрак, а на дне сверкает бирюзовая вода. Она тёплая, до сорока градусов, и пахнет сероводородом - тем самым знакомым запахом.

К озеру ведёт подземный тоннель, вырубленный в скале. Говорят, раньше смельчаки спускались на верёвках прямо в воду и купались. Сейчас купание запрещено, но смотреть на это чудо можно бесконечно.

Я заглянула в Провал. В глубине, в бирюзовой темноте, мне показалось, что я вижу чьи-то глаза. Большие, добрые, светящиеся изнутри. Духи гор смотрели на меня и улыбались.

А потом я увидела его. Дракона.

Огромная каменная тень замерла на скале над озером. Это была его обитель. Я сначала испугалась, но потом присмотрелась. Он не рычал, не метал огонь, не махал крыльями. Он просто сидел и смотрел на воду.

-Не бойся, - прошептала старая капля, сидящая рядом. - Это хранитель Провала. Люди его боятся, а зря. Он добрый. Он просто хочет найти друзей.

Дракон мигнул каменным глазом, и мне показалось, что он улыбнулся.

А на другой скале, стояла скульптура Орла - символа Кавказских Минеральных Вод. Бронзовый орёл терзал змею, и в этом была древняя легенда.

Легенда об орле и змее. Давным-давно, когда на месте Пятигорска были только дикие степи и горы, жил огромный орёл. Он летал выше облаков и видел всё, что происходит на земле. Однажды змея укусила его. Яд был сильным, и орёл упал на склон горы Машук. Он лежал при смерти, и его крылья бессильно распластались по камням.

Но рядом бил горячий источник. Орёл, теряя силы, дополз до него и погрузил лапу в воду. Боль утихла. Тогда он залез в источник весь. И случилось чудо - яд вышел из его тела, раны затянулись, и орёл снова мог летать, сильнее, чем прежде.

С тех пор орёл на скале напоминает всем: вода побеждает смерть, жизнь побеждает болезнь.

Я смотрела на орла, и мне хотелось плакать от гордости. Я - часть этой победы. Маленькая капля, а тоже чья-то надежда.

-Спасибо, - прошептала я бронзовой птице.

И мне показалось, что орёл подмигнул мне каменным глазом.

Центральная улица Пятигорска - проспект Кирова, в старину - Царская. Она широкая, зелёная, с магазинами, ресторанами и старыми особняками. Проспект ведёт к Цветнику - старейшему парку города, разбитому ещё в 1820-х годах.

В Цветнике есть эстрада, фонтаны, кафе и главная достопримечательность - Лермонтовская галерея. Ажурное здание из стекла и металла, похожее на дворец Снежной королевы. Оно сверкает на солнце, и кажется, что вот-вот улетит.

От Цветника начинаются прогулки в гору. Путь лежит мимо Академической галереи (её ещё называют Елизаветинской) - красивого павильона. Чуть выше, слева - Грот Лермонтова, где поэт любил сидеть в одиночестве, глядя на горы.

История Пятигорска началась в конце XVIII века. В 1780 году у подножия Машука заложили Константиногорскую крепость - названную в честь внука Екатерины II, Константина Павловича. Крепость была небольшой, но надёжной: земляные валы, ров, деревянные стены.

Вокруг крепости селились казаки, отставные солдаты, торговцы. Вскоре рядом обнаружили горячие источники. Вода била из-под земли тёплой, почти горячей, с запахом тухлых яиц.

Именно Пятигорск стал первым настоящим курортом Кавказских Минеральных Вод. В 1803 году, одновременно с указом Александра I, здесь начали строить первые ванные здания. К 1810 году работали уже три купальни. Пациенты жили в палатках или снимали комнаты у местных - курорт только начинался.

Всё изменил генерал Алексей Петрович Ермолов - герой Отечественной войны 1812 года. Назначенный командующим на Кавказе в 1816 году, он решил навести порядок и в курортном деле. Ермолов распорядился построить в Пятигорске первые гостиницы, рестораны, парки. Город начал расти и хорошеть.

Самые знаменитые страницы истории Пятигорска связаны с Михаилом Юрьевичем Лермонтовым. Поэт приезжал на Кавказ несколько раз - в детстве, в юности, а в 1841 году - в последний раз. Пятигорск тех лет был модным курортом, куда съезжалась знать. Лермонтов описал его в «Герое нашего времени» - и та книга навсегда сделала Пятигорск городом русской литературы.

15 июля 1841 года Лермонтов был убит на дуэли у подножия горы Машук. Место дуэли стало местом паломничества - сначала для поклонников поэта, потом для всех, кто любит русскую культуру.

Пятигорск продолжал расти. В 1849 году построили Академическую галерею - красивый павильон для питья минеральной воды. В 1902 году построили Лермонтовскую галерею - ту самую, ажурную. А в 1914 году открылись Нижние радованные ванны- здание, где начали применять для лечения открытый недавно радон.

В советские годы Пятигорск стал крупнейшим бальнеологическим центром страны. Здесь работал Бальнеологический институт, открылись новые санатории, поликлиники, пансионаты. И сегодня Пятигорск остаётся самым посещаемым городом Кавказских Минеральных Вод - каждую весну, лето и осень сюда приезжают десятки тысяч людей, чтобы полечиться, отдохнуть и вдохнуть этот удивительный, пахнущий серой и травами воздух.

Пятигорск знаменит своими водами. Они здесь особенные - не такие, как в Кисловодске.

В Пятигорске целых пять типов минеральной воды, и каждый - как отдельный лекарь. Здесь есть углекисло-сероводородные воды (главные, лечат суставы и кожу), чисто углекислые, горячие и холодные (их называют «нарзанами Машука», они бодрят сердце), углекислые соляно-щелочные (почти как в Ессентуках, для желудка), радоновые (невидимые успокоители нервов) и азотно-углекислые (особенно мягкие, для тех, кому нужен бережный уход). Потому Пятигорск и называют главной бальнеологической столицей Кавказа: нигде больше на такой маленькой площади не собрано столько разных целебных вод - здесь лечат и кости, и сердце, и нервы, и кожу, и живот, не переезжая с места на место. Приезжаешь сюда с болью и усталостью, а уезжаешь с лёгкостью во всём теле - будто заново родился.

Я покатилась по Пятигорску вместе с Лидинкой и Бульком. Мы побывали у Провала, посидели у ног каменного дракона, посмотрели на орла. Мы поднялись к гроту Лермонтова и постояли в тишине, глядя на далёкие горы. Мы пили сероводородную воду - она была тёплой, странной на вкус, но внутри разливалось приятное тепло.

-Ну что, - сказала Лидинка, когда мы выкатились из Цветника. - Куда дальше?

-Дальше - Железноводск, - ответила я. - Город железных вод.

-А там что? - спросил Бульк.

-Там гора Железная.

-В путь! - сказала Лидинка.

И мы отправились дальше. Но Пятигорск остался в моей памяти - пахучий, шумный, живой, с добрым драконом в Провале и бронзовым орлом на скале.

Но есть у Пятигорска ещё одно чудо, спрятанное недалеко от города. Это озеро Тамбукан.

Я попала в него случайно, когда просочилась слишком далеко от знакомых мест. Озеро было совсем не похоже на другие. Вода в нём не прозрачная и не синяя - а мутная, и очень солёная. На дне была уже не вода. Это была грязь.

-Не бойся, - раздался голос. Нежный, как у молодой девушки, но с нотками вековой печали. - Я не страшная.

-Кто ты? - спросила я, чувствуя, как грязь обволакивает меня со всех сторон.

-Я - Хатипара, - сказала девушка. - Я была дочерью великана Эльбруса.

И она рассказала мне легенду, которую я никогда не забуду.

Легенда о Хатипаре и озере Тамбукан

У Эльбруса была прекрасная дочь - Хатипара. Нежная и добрая, как утренняя заря. Однажды она решила порадовать отца и принесла ему соль - драгоценность, которая в те времена стоила дороже золота.

Но Эльбрус был суровым великаном. Он посмотрел на соль и рассердился:

-Ты принесла мне соль? Ты думаешь, я нуждаюсь в твоих дарах? Я - гора! Я сам создаю всё, что нужно!

И он прогнал Хатипару прочь.

Девушка ушла, плача. Её слёзы падали на землю, а соль, которую она несла, рассыпалась и смешалась с грязью у подножия горы. Так появилось озеро Тамбукан - солёное, грязное, но целебное.

-С тех пор я здесь, - сказала Хатипара. - Я стала хранительницей озера, гряз его лечит кожу, суставы, мышцы. Я - память о дочерней любви. Возьми часть ее с собой, маленькая капля. Ты можешь донести мою силу до людей.

Я впитала в себя частицу Тамбукана. Теперь во мне была не только вода и газы, но и живая грязь - древняя, как горы, и мудрая, как слёзы великанов.

-Спасибо, Хатипара, - сказала я.

-Плыви, Росинка, - ответила она. - И помни: даже изгнанные могут помогать.

Я выскользнула из озера, тяжёлая и наполненная новой силой. Теперь я была не просто водой. Во мне жила печаль Эльбруса и соль его изгнанной дочери. Во мне жила любовь, которую не поняли. И я понесла эту силу дальше - к людям, в больные суставы и уставшие сердца.

А озеро Тамбукан осталось на месте - целебное и древнее. И каждая капля грязи в нём помнит легенду.

Железноводск,

Этот город стоял у подножия горы Железной - темной, крутой, похожей на шапку. Воздух здесь пах лесом, чем-то непонятным и надёжным. Я чувствовала, как в мои молекулы проникают крошечные частицы металла, и поняла: теперь я - железистая вода. Я даю силу тем, у кого её мало. Я делаю людей румяными и бодрыми.

Железноводск - самый маленький из четырёх городов Кавказских Минеральных Вод, но, возможно, самый красивый. Его называют «Жемчужиной Кавказских Минеральных Вод» - и не зря. Если Кисловодск - это рукотворный парк, а Пятигорск - царство воды, то Железноводск - это лес, тихий и зелёный, как в старинной сказке.

Город расположен у подножия горы, которая дала ему имя - Железной. Вода, проходя сквозь породы, насыщается разными элементами, приобретает металлический привкус и легкий красноватый осадок.

Главное сокровище Железноводска - его Курортный парк. Он считается одним из лучших природных естественных парков Европы. Здесь растут дубы, клёны, ясени, грабы, липы - часть деревьев посажены руками первых строителей курорта. Они помнят людей в сюртуках и кринолинах, дам с зонтиками и кавалеров в цилиндрах.

Парк прорезан терренкурами - маркированными дорожками. Они поднимаются от города в гору, петляя среди старых деревьев. По пути встречаются скамейки, где можно отдохнуть, беседки, где можно спрятаться от солнца, и бюветы с минеральной водой, из которых течёт тёплая железистая влага. А ещё - удивительные виды на долину, которые открываются неожиданно, за каждым поворотом.

В парка стоит Дворец Эмира Бухарского - здание невероятной красоты. Для него построили здесь дворец в восточном стиле. Резные балконы, башенки с полумесяцами, цветная майолика - он похож на шкатулку, в которой хранятся восточные сказки. И любой желающий может подойти и полюбоваться этой архитектурной жемчужиной.

В Железноводске много источников, и все они - в парке. Самые знаменитые - Славяновский и Смирновский. Они названы в честь учёных, которые их открыли и изучили. Вода из этих источников прозрачная, практически без запаха, с приятным металлическим привкусом. Говорят, она похожа на воду знаменитого чешского курорта Карловы Вары, но даже лучше.

Пить эту воду лучше всего прямо в парке - в бювете Славяновского источника или в бювете Смирновского. Вода тёплая, около пятидесяти градусов, поэтому её не нужно нагревать. Она сама готова войти в тебя и начать свою работу.

В давние времена курорт ещё не был городом: сюда приезжали больные, жили в палатках прямо среди леса, а лечение принимали в каменных ваннах и деревянных чанах у горячих источников. Никаких тебе бюветов, галерей и гостиниц - только лес, целебная вода и вера в то, что она спасёт.

Железноводск - город тихий, спокойный, уютный в самом лучшем смысле этого слова. Здесь нет шумных улиц, огромных торговых центров или ночных клубов. Зато здесь есть старые особняки, тенистые аллеи, фонтаны и воздух, который кажется сладким - настолько он чист.

Железноводская вода - тёплая и мягкая, она лечит желудок, печень, почки и мочевой пузырь, а ещё налаживает обмен веществ. Поэтому сюда приезжают люди с больными почками, нарушенным пищеварением и те, кто хочет сбросить лишний вес - вода помогает им тихо, но верно.

Я покаталась по Железноводску вместе с Лидинкой и Бульком. Мы пили тёплую железистую воду из бюветов, гуляли по тенистым аллеям парка, разглядывали резные балконы Дворца Эмира Бухарского. Воздух здесь был сладким и чистым, как в лесу после дождя.

• Здесь хорошо, - сказала Лидинка. - Спокойно. Как у бабушки в деревне.

• Здесь лечит не только вода, но и тишину, - ответила я.

Мы посидели на скамейке у Славяновского источника, слушая, как где-то вдалеке играет музыка.

Железноводск - уютная лесная библиотека, где каждый источник - мудрая глава о здоровье.

У всех четырёх городов- одна душа. Это душа Кавказа - древняя, мудрая, щедрая. Это душа воды, которая помнит ледники Эльбруса, раскалённую магму, глубокую тьму подземелий и радость исцеления.

- Мы, маленькие капли - я, Росинка, и мои друзья Лидинка, Бульк, Лада, Искра, - прошли лёд Эльбруса, бешеные реки, солёное море, небесные качели, чёрную тьму под землёй, давление, жару, газы и страх. Мы стали целебными. И теперь мы просим, мы ждём, мы зовём: приезжайте, люди, в Кисловодск, Пятигорск, Ессентуки и Железноводск! Пейте эту воду - нарзан, ессентукскую, пятигорскую, железноводскую. Мы победили всё, чтобы помочь вам. Один глоток - и вы почувствуете: внутри работает сила, которой миллионы лет. Будьте здоровы. А мы всегда будем рядом - в вашем стакане.

Вот такая история, дорогой читатель. Теперь ты знаешь о Кавказских Минеральных Водах больше, чем многие экскурсоводы. А если когда-нибудь приедешь сюда - не забудь поднять стакан с целебной водой и прошептать:

«Спасибо, земля. Спасибо, вода. Спасибо, маленькая капля Росинка, которая проделала такой долгий путь, чтобы оказаться в моём стакане».

История мальчика Вани.

Он приехал в Ессентуки с мамой, потому что у него болел живот, и он всё время страдал. Врачи сказали: «Пейте воду №4».

Я была в том стакане.

Ваня поднёс стакан к губам, понюхал, скривился и отодвинул его.

- Фу, мам! Солёная, горькая, ещё и пахнет странно. Я такое пить не буду! Дай лучше колу.

Мама вздохнула и села рядом.

- Ваня, да, это не кола. Это лекарство. У тебя живот болит уже две недели, обычная вода не помогает. А эта - целебная. Её пьют не для удовольствия, а чтобы выздороветь.

- Но она же противная!

- А таблетки вкусные? - улыбнулась мама. - Ты же их глотаешь. Давай выпей - сразу станет легче. А потом, когда поправишься, будешь пить что захочешь.

Ваня поднёс меня к губам. Я видела его бледное лицо, синие круги под глазами, его тонкие пальцы, которые дрожали. Ему было восемь лет, и он устал болеть.

-Пей, сынок, - сказала мама. - Это поможет.

Ваня сделал глоток.

Я влетела в его рот, скользнула по горлу и упала в желудок. И там началась моя настоящая работа.

Я - углекислый газ - зашипела, разгоняя его кровь, заставляя ее бежать быстрее.

Я - соль - растворилась в его соках, восстанавливая баланс.

А ещё я принесла с собой память. Память о леднике Эльбруса, о бешеной реке, о солёном море, о небесных качелях, о тёмном подземелье, о мудрой Медузе, о плачущем богатыре, об орле, победившем змею, о Хатипаре.

-Я - целебная вода, - прошептала я Ване. - Я пришла, чтобы ты выздоровел.

Ваня закрыл глаза. Его лицо расслабилось. Через минуту он открыл их и сказал маме:

-Мама, у меня больше не болит живот.

-Не может быть так быстро, - улыбнулась мама. - Это просто вода.

-Это не просто вода, - твёрдо сказал Ваня. - Это целебная вода. Я чувствую, как она внутри меня работает. Как маленькие врачи.

Я улыбалась. Так сильно, как может улыбаться капля.

Через десять дней Ваня поправился. Он бегал по Лечебному парку Ессентуков, дышал полной грудью, и его щёки стали розовыми, как яблоки. Он пил меня каждый день - №4. Я стала его другом.

Солнце всходило. Капли росы сверкали на траве.

Ко мне приползла Лидинка. Она была уставшей, помятой, но счастливой.

-Ну что, - спросила она. - Опять в море? Или снова под землю? Или в стакан к какому-нибудь больному мальчику?

Я посмотрела на восток. Солнце вставало над Кавказскими горами, золотя их вершины. Где-то там, на Эльбрусе, рождались новые льдинки. Где-то там, в недрах земли, копились газы - Карбон, Сероводород, Радон. Где-то там, в бюветах Кисловодска, Пятигорска, Железноводска и Ессентуков, ждали своей очереди стаканы. Где-то там плакал прикованный богатырь. Где-то там спала у озера Хатипара. Где-то там стоял бронзовый орёл, охраняющий источник.

-Знаешь, Лидинка, - сказала я. - Я думаю, наше путешествие никогда не закончится. Мы будем испаряться, падать, течь под землю, лечить детей, стариков, взрослых, птиц, деревья - и снова становиться росой. Это и есть счастье. Это и есть смысл воды - не просто течь, а помогать.

-Бесконечное изменение, - вздохнула Лидинка.

-Бесконечная жизнь, - поправила я.

И мы замолчали, слушая, как вдалеке шумит минеральные источник. Пш-ш-ш-ш. Это земля дышит. Это вода поёт. Это мы.

На лист лопуха упала ещё одна капля росы - совсем маленькая, прозрачная.

-Привет, - сказала она. - Меня зовут Лили. Я родилась сегодня утром. Вы не подскажете, куда мне плыть?

Я посмотрела на неё, на эту новую каплю, такую же любопытную и смелую, какой была я когда-то.

-Иди за мной, - сказала я. - Я покажу тебе мир.

И мы отправились в путь. Снова. Как всегда. Как вечность.

Дорогой читатель! Ты только что прошёл путь маленькой капли от ледника Эльбруса до целебных источников Кавказских Минеральных Вод - и даже дальше. Ты узнал (может быть, даже не заметив этого) о четырёх городах-курортах и их уникальных водах.

Ты узнал легенды.

Ты встретил исторических персонажей.

А главное - ты узнал, что даже самая маленькая капля может стать лекарством, если у неё хватит смелости отправиться в большое путешествие через лёд, огонь, соль, небо, тьму, давление и газы.

- А напоследок я скажу тебе, дорогой читатель, самое главное. Вода, которую ты пьёшь, - не из крана взялась и не из бутылки в магазине. Она прошла путь длиннее, чем ты можешь представить: через ледники, реки, моря, облака, подземные проходы и горные породы. В каждой капле -память о древних вулканах, исчезнувших морях и звёздах, которые смотрели на Землю миллионы лет назад. Поэтому в воду нельзя сорить, лить зря, загрязнять и тратить бездумно. Вода - не товар. Вода -живой свидетель всего, что было. Если ты будешь относиться к ней с уважением, она ответит тебе здоровьем, силой и радостью. А если нет - однажды она просто исчезнет. И тогда некому будет лечить твой живот, успокаивать нервы и дарить бодрость по утрам. Так что берегите воду, чтобы она берегла вас. Честное слово капли. Твоей Росинки

Помни: вода помнит всё. И она всегда готова помочь.

А теперь - вопрос для самых внимательных: какие три целебных газа встретила Росинка под землёй? Ответы ищи в сказке.

Конец.

До новых встреч на страницах книг и у целебных источников Кавказа.