Трупы и улыбающийся Ленин
Одной из плохих традиций советской журналистики были политизированные разгромные рецензии на культурные явления. Эта традиция прошла от сталинских времён, где статьёй «Сумбур вместо музыки» «Правда» обрушилась на композитора Шостаковича, вплоть до позднего застоя и даже перестройки, когда в 1987 году после критической заметки о концерте группы «Алиса» на Константина Кинчева завели уголовное дело. Конечно, это не типично советское явление, но в нашей истории разгромные рецензии содержали немного неприятный «партийный» душок.
Этот душок я ощутил при чтении отзыва товарищей Марго и Терезы на Музей политической истории России, в котором я работаю. И хочу сказать сразу, что не вижу ничего плохого в критике этого музея, как и в критике вообще. Но вместо критики мы получили подобие советской разгромной рецензии. Как написали сами авторы, «что характерно для таких музеев – вранья откровенного нет. Но эклектическая подборка материалов показывает искажённую реальность». Что ж, именно это можно сказать про их отзыв, где есть эклектическая подборка и искажённая реальность.
— — —
Охватить все музейные экспонаты и рассказанные в экспозиции факты в короткой статье невозможно. И я не упрекаю Марго и Терезу в том, что они что-то пропустили в довольно крупном музее, не дойдя до нужного зала или не обратив внимания на очередную витрину. Однако некоторые их утверждения столь категоричны, что мне хотелось бы исправить содержащиеся в них фактические ошибки, чтобы у людей, не бывавших в музее, не сложилось неверного представления об экспозиции.
Начнём с первого же зала:
«Но уже поднимаясь в первые залы начинаешь понимать, что что-то тут не так. Имена всяких разных либеральных деятелей медленно плывут по всей стене. Николай II и целый зал посвящен его трудам праведным, а так же кровавому расстрелу. Возникло стойкое ощущение, что я снова в Екатеринбурге, где на каждом углу можно помолиться за упокой святого».
Смотрим на стену, открывающую экспозицию, на которой, действительно, много либеральных деятелей. Но много и не либеральных, и в результате они все – деятели одного порядка, без выделения «хороших» и «плохих»:
Зал на самом деле посвящён не Николаю II, хотя на эту мысль может невольно навести его портрет, распоротый штыками во время захвата Зимнего дворца:
Портрет, конечно, был затем отреставрирован, но следы штыков намеренно оставили. Ни одного призыва каяться за это в экспозиции нет, но зато теперь это – исторический артефакт, практически метафора падения власти в 1917 году.
Сам зал довольно большой, и Николай II занимает в нём не центральное место. Это первый зал центральной экспозиции «Человек и власть в России в XIX–XXI столетиях», и он рассказывает про Российскую империю от конституционных идей ещё при Екатерине II до, собственно, 1917 года. Центральное место естественным образом пришлось на середину хронологического повествования – на правление Александра II.
Думаете, музей призывает помолиться за него? Не сказал бы, ведь прямо напротив портрета Александра II на него смотрит большая картина Василия Верещагина «Казнь заговорщиков в России» о казни народовольцев. Полотно живописца-классика было запрещено к экспонированию в Российской империи и окольными путями после революции оказалось в фондах музея. После недавней реставрации для выставки в Третьяковке картина заняла постоянное место здесь.
Вообще о революционерах XIX века в этом зале сказано немало: тут вам и декабристы, и террористы, желавшие смерти Александру II, и революционные публицисты от Герцена до Чернышевского. Если и увидеть здесь какую-то критику, то направлена она не в их адрес, а в адрес власти, которая сама подпилила сук, на котором сидела. Например, в одной витрине есть гектографическая копия открытого письма Николаю II от Петра Струве 1895 года, где общественный деятель обвиняет императора, что тот отверг стремления земств к «бессмысленным мечтаниям» о конституционных реформах. Похоже это на описание «праведных трудов» последнего императора?..
Чтобы узнать больше о его трудах, стоит зайти в небольшой закуток большого первого зала, который рассказывает о 1905 годе:
«А вот оно что! 1905 год. Год революции и кровавого воскресенья, которое потом прошло по всей стране в виде реакции на выступления рабочих и создание Советов. Но в музее это у нас год дарования конституции. Слава конституции, слава царю. Ну пришел кто-то там к нему, ну постреляли, с кем не бывает в конце концов. Мелочи истории. Долго искали в этих залах, то что рассказало бы о реальной трагедии народа. Одно фото и то с цитатами всяких белых о январских событиях в Петрограде».
Данная цитата сопровождается этой фотографией:
Сделать её можно, только если пройти в середину закутка. А значит, нельзя пройти мимо следующих экспонатов:
Это – рубашка петербургского рабочего Ивана Васильева, одного из участников демонстрации 9 января 1905 года. Он был убит на этой демонстрации. В советское время о нём самом говорили не очень много – как правило, экскурсовод после упоминания имени и фамилии героя переходил к тяжелому положению рабочего класса, «попу-провокатору» Гапону, первым баррикадам. Теперь рубашку с пулевым отверстием окружают документы самого Васильева – его письмо, его фотография. Можно долго спорить о том, что лучше воздействует на посетителя – набившие оскомину заученные фразы о революционной ситуации или история человека, но обвинять музей в том, что в нём нет ничего о реальной трагедии народа, я бы не стал.
Наконец, сама дата Кровавого воскресенья выделена в едином для центральной экспозиции стиле ключевых дат, поэтому вывод о том, что дата принятия Конституции важнее даты начала революции, так же нельзя:
Тем временем переходим к следующей теме.
«Дальше пошли залы, посвященные последней истинной владелице особняка - Матильде. В зале показывается игровое кино, где актриса ходит по залам и рыдает, зная что из-за революционных событий ей придется навсегда покинуть свой любимый дом, с такой изысканностью обустроенный. Вызывает ли она сострадание? У пожилых дам, сидевших в зале да. Кляты большевики. Матильде было так хорошо в этом доме со своими дорогими платьями и слугами. Правда если уж уважать факты, то ее выселила буржуазная революция в феврале..и не большевики вообще…но дальше нам станет понятно это отклонение от реальной истории.
Кстати ее отношениям с царем не посвящено ничего. Так дружили, в хороших были отношениях. Тема табуированная довольно, нам же не нужно, чтобы в наш музей пришли ненавистники Алексей Учителя и его творчества?»
К тезису об уважении фактов я вернусь чуть позже. А что же касается отношений Матильды с царём, то на них недвусмысленно намекает следующая композиция:
Кшесинскую окружают портреты трёх (!) её любовников из дома Романовых: Сергея Михайловича, Николая Александровича (будущего Николая II) и Андрея Владимировича. Конечно, над ними не висит огромная табличка: «Смотрите, дети, это любовники балерины Кшесинской». Наверное, экспозиционерам стоило учесть, что можно подумать, будто это просто её хорошие друзья. И да, экспозиция «Матильда Кшесинская: Фуэте судьбы», занимающая всего один скромный зал (а не залы), появилась задолго до выхода фильма Алексея Учителя.
«А все потому что революция в феврале у них это революция, а в октябре это переворот и тайный захват власти».
Здесь речь идёт о ещё одной экспозиции, «Революция в России. 1917–1922». Что ж, в ней нет пересказа «Краткого курса» с чёткими определениями «Февральская буржуазно-демократическая революция» и «Великая Октябрьская социалистическая революция». Но всё же концепцию экспозиции Марго и Тереза поняли неверно. Революцией – единым комплексным революционным процессом – в музее назван весь период 1917–1922 годов, где Октябрь, отмечу, был ключевым событием:
(Подробности о восприятии революции 1917 года как единого процесса в научной и публицистической литературе я однажды излагал в популярной статье, отсылаю желающих.)
Февраль, в свою очередь, тоже не обособленная революция. Можете внимательно прочесть пояснительный текст и увидеть, что понятие «Февральская революция» используется при упоминании исторического факта – похорон жертв Февральской революции, но в заголовке Февраль назван «восстанием». «Восстание» и «переворот» в данном случае – «технические» уточнения, показывающие разницу в организационном уровне событий.
«Кровавые большевики взяли власть в результате переворота, обманув бедных доверчивых крестьян. Которых потом еще и раскулачили. Вырванные события, никакого материалистического отношения к истории».
Тезиса о большевиках, обманувших крестьян в ходе Октябрьского переворота, я в экспозиции, к сожалению, не нашёл. Мне кажется, что его там нет. Что же касается вырванных событий, то есть хорошая иллюстрация дизайнерского решения:
Как видите, предпосылки и последовательность событий Февраля разложены так, что даже ребёнку будет ясно, что и за чем следует. Это, если вы не в курсе, и называется «вырванные события».
«А дальше становится интересно. Залы, где работали Ленин, Крупская, заседал РСДРП. И в первых же экспонатах нам показывается, как большевики все испортили, захватив власть».
Опять же, я не понял, как в двух мемориальных залах – кабинете Секретариата и кабинете Ленина – «показывается, как большевики всё испортили». Эти залы, кстати, могут претендовать на звание самых старых экспозиционных залов музея – они были открыты к 1987 году. Как большевики всё испортили? Мебель неверно расставили, что ли?.. Возможно, это должно быть в пояснительных текстах, где нам расскажут о несчастной Матильде Кшесинской, которую выгнали из особняка, испортили исторический интерьер здания и вообще...
Обратите внимание, что в начале текста сказано – особняк заняли революционные солдаты, и лишь потом в нём прописались большевики. Это я к тезису об уважении фактов и якобы вине большевиков перед Кшесинской, которую якобы возлагают на них в музее.
«И конечно огромное внимание тому, что белого террора не было, интервенты были милейшие люди, а вот красный террор утопил в крови всю страну, и топил потом еще 70 лет».
Зал Гражданской войны в экспозиции «Революция в России. 1917–1922» рассказывает о различных сторонах конфликта – красных, белых, «зелёных», национальных движениях. Давайте просто ещё сравним пояснительные тексты о красных и белых, чтобы убедиться, что белого террора не было, а вот красный террор топил в крови всех и вся целых 70 лет.
Признаю, что интервенты не обвиняются во всех смертных грехах. Но, может, замалчивание – это и есть отрицание белого террора?.. Вот, например, прямо над входом в зал висит сук – свидетельство террора. Догадайтесь, какого: белого или красного?
«Темный зал, демонстрируются фото трупов, и в конце фото улыбающегося Ленина».
Некоторые описания из статьи Марго и Терезы трудно идентифицировать. Где это? Единственное предположение, что речь идёт о зале Гражданской войны из центральной экспозиции, где улыбающийся Ленин есть на фоне хроники:
Это копия со знамени конца 1910-х годов – хороший пример творчества масс. Возможно, искажённые черты вызывают недоумение у людей, привыкших к выверенному официальному образу Ленина, но в этом нет усмешки – напротив, это такой пример народной любви того времени.
«Последние залы мы проскочили быстро. Там совсем тяжело. Если коротко, то эклектическая подборка материалов низкого качества на тему: победили в войне вопреки Сталину, Горбачеву слава, Ельцину слава, Владимир Владимирович вообще молодец».
Наверное, усталость от обилия информации не позволила увидеть среди «эклектической подборки» последних залов центральной экспозиции государственный герб РСФСР – немой свидетель октября 1993 года. Научные сотрудники музея нашли его в куче мусора во дворе расстрелянного Дома Советов после этих событий, спасли и сделали экспонатом. Ельцину слава, говорите?..
1993 год фигурирует среди ключевых дат в экспозиции и сопровождается следующей цитатой:
А выборы 1996 года комментируются цитатой... Зюганова о том, что режим создал в сознании миллионов людей «барьер страха». «Ельцину слава».
— — —
Разумеется, Музей политической истории России – это уже давно не историко-революционный, а либеральный музей. Но есть либерализм типа Ельцин-центра, когда тебе выделяют огромные бюджетные средства, и с нуля нужно сделать пропагандистский проект, чтобы пустить пыль в глаза. А есть либерализм интеллигентский, корни которого уходят в дискуссии времён перестройки. Именно тогда бывший Музей революции по собственной инициативе отказался от революционной концепции и стал искать новые интерпретации общественно-политической истории страны. В них находится место разным точкам зрения, искусству аргументации, опоре на современные научно-исторические концепции и исторические источники. Это – демократическая традиция свободы слова и дискуссий, а не навязывание власти капиталистов.
Вам не нравится такой подход? Критикуйте – только, пожалуйста, без подтасовок фактов и без домысливания.
И ведь музей, как и культура в целом – это лишь следствие общественно-политической повестки, общественной формации, в которой мы живём. У нас есть ярко выраженные социальные группы, которые готовы сформировать общественный запрос на «марксистко-ленинский» исторический музей? Или, может, у нас много научно-исторических школ, которые интерпретируют сталинские репрессии и другие проблемы в «правильном» ключе? Да что уж там, Station Marx регулярно освещают фестивали «Цифровой истории», где на одной площадке выступают люди довольно разных взглядов. Почему плюрализм мнений и отклонение от жёсткой «линии партии» допустимы для избранных «своих», но стоит кого-то заподозрить в чужеродности, он сразу становится филиалом Ельцин-центра?..
Мне и самому обидно, что у нас нет хороших современных историко-революционных и коммунистических музеев в чистом виде. Многим из них пришлось выживать и переключаться, например, на краеведческую тематику, что можно заметить при посещении какого-либо музея-квартиры Ленина. А как иначе происходило бы в капиталистическом государстве? Но то, что существует нынче в музейное пространстве, не сводится к одному лишь Ельцин-центру. Действительность имеет множество оттенков: либерализм Музея истории ГУЛАГа или либерализм Еврейского музея – это разные вещи; консерватизм Государственного исторического музея или консерватизм Музея Русского зарубежья – это разные вещи, и так далее.
Я не утверждаю, что товарищи Марго и Тереза шли в Музей политической истории с заведомой целью написать критичный и бескомпромиссный фельетон. Возможно, они просто запутались. Что ж, левым блогерам, журналистам и активистам я готов провести персональную экскурсию, чтобы обилие информации не сплелось у вас перед глазами в гору трупов и улыбающегося Ленина.
Специально для «Животноводства»,
старший научный сотрудник музея
Виктор Кириллов.