«А у тебя когда-нибудь был секс в лесу?»
Дублин.
— Knock-knock-knockin' on heaven's door! — подпеваю я со всей страстью, сидя на бочке вместо стульев.
Бар трещит по швам. Воздух пропитан Гиннесом, виски и кутежом. Протискиваясь сквозь толпу, мимо снуют официанты. У каждого в руках по 20 стаканов. Слева меня настойчиво клеит турок, справа - пакистанец. Ирландский кофе за 9€ стремительно заканчивается. Я все еще не знаю, где буду ночевать сегодня. У моего запланированного хоста на каучсерфинге появились срочные дела, поэтому я ушла утром.
«Можешь приехать, если хочешь. Я люблю русских…» — приходит сообщение от Джона.
До Данбойна, — деревни под Дублином, — час на автобусе. Джон встречает меня на остановке, возникая словно из-под земли. Он высокий и грузный, с большими голубыми глазами и поседевшими отчего-то волосами, хоть ему и 35. Он смотрит холодно и остро, моргая лишь изредка. Иногда мне хочется отвести взгляд.
— Я живу не здесь, а в загородном доме. 4 километра до цивилизации.
Сюрприз! - этого я не ожидала. Не знаю, где нахожусь, и связь ловит очень слабо.
На участке собака, кошки, куры и два гуся. Джон показывает свои владения, знакомит с животными. Снаружи дом невзрачный, за деревьями можно и вовсе не заметить. Угольно-серые стены, 2 маленьких окошка, покосившийся забор. Внутри творческий беспорядок, холостяцкий такой. Я к этому нормально отношусь - сама всю жизнь в общаге живу. Везде висят кресты и Иисусы. Куча книг, в основном - о христианстве. Видимо, Джон религиозный человек - значит, добрый, адекватный, хоть такие люди иногда и зыркнут исподлобья, мол, ишь каков, инакомыслящий выискался! Во всяком случае, зла он не причинит.
Мы ужинаем самодельным вином. Любит Джон, когда гости с ним выпивают. Поэтому обрадовался, что я русская. И вообще, идеальный хост - кроме любви к вину, у меня гибкий план, можем время вместе проводить.
Джон рассказывает про негативные отзывы на кауче.
— Ты вообще видела их? Никаких подозрений не возникло? Я кинестетик, но люди думают, что я так заигрываю - обнимаю, трогаю. Точно преувеличивают! У одной из них был первый опыт! Первый отзыв! Видимо, она не знала, чего ожидать!
При этом, он начинает становиться немного более, скажем, touchy. Начинает касаться, массировать мне ступни. Я отклоняюсь, делаю голос погрубее, перехожу на глобальные темы и всячески отшучиваюсь.
— Ты спи на моей кровати, я сам в гостиной посплю.
Вика застенчиво опускает взгляд, пытаясь отказаться. У нее слегка взлохмаченные золотисто-рыжие волосы и наивно-голубые глаза. Легкая улыбка, с виду кажется простой и добродушной. После выпитого вина она немного навеселе и, кажется, проявляет интерес. Мне хочется поступить благородно, как настоящий джентльмен - я настаиваю. Я ведь хочу, чтоб мои гости были счастливы!
Наутро мы завтракаем вместе, чего мне так не хватало в течение 5 лет постоянного студенчества.
— Можешь брать из холодильника все, что захочешь!
Как любезно! Наверное, у Джона широкая душа.
— Какое твое хобби? - беспечно интересуюсь, подливая себе чаю.
— Убивать людей.
Странная шутка. Ирландский юмор что ли? Я бы никогда так не пошутила. С другой стороны, понимать английский сарказм я так и не научилась. Да и вообще, черный юмор не так забавен, когда у тебя закончился интернет и ты черт знает где.
— Ну, у меня есть ружье для охоты.
Джон выдерживает драматичную паузу, окидывая взглядом с высоты своих 180 см.
— Убиваю кроликов, в основном… Лицензию долго получал, там даже психическое здоровье проверяется. Ну я ж не психопат! - последнюю фразу он повторял часто, будто пытаясь себе это доказать.
В течение всего дня окружает меня повышенным вниманием. На свою беду я проговорилась, что люблю обниматься, и он это использует. Время от времени невзначай берет меня за руку, но я выдергиваю её, как ошпаренная. Отмахиваюсь, мол, это слишком лично. Джон мрачнеет, что, в общем-то, понятно.
— Пошли, выгуляем собаку в лесу, - предлагает хост, подходя за новой обнимашкой. Я надеваю сумку. — Да ты чего, телефон не бери. Оставь все, всего-то на пару часов уходим.
Джон не смотрит ТВ, отключил интернет и пользуется мобильным только в крайних обстоятельствах. У него нет профилей в соц. сетях. “Некоторые люди странные. Они могут за мной следить. Я хочу полной приватности своей жизни”. Про то, как он живет и чем дышит, не рассказывает даже родителям.
Гуляем. Вокруг никого нет - это немного настораживает. Он поворачивается ко мне, стоя на расстоянии ладони: “У тебя был секс в лесу?”
Такой ты кинестетик, да?! Почему он, блин, спрашивает? Как ему вообще приходят такие мысли? Что у него на уме? Праздный интерес или угроза? Очень не хочется оставаться в этом лесу навеки и быть изнасилованной. Кому, в общем-то, хочется?
«МОЕ МНЕНИЕ ПРАВИЛЬНОЕ, А ТВОЕ - НЕТ!»
Дома Джон заводит политические распри.
— Глупые европейцы! Впускают всех эмигрантов, и ничего не могут сделать! Беженцы, феминизм, ЛГБТ, - вся эта ересь. То ли дело, Россия! Толковый лидер, культура, традиции... Поверь, будет война! Россия пойдет на Европу! Я знаю, я ведь работаю с архивами!
Скептически поднимаю бровь.
— Вряд ли так будет, но я слабо привязана к своей стране.
Его лицо кривится в гневной гримасе:
— Как?! Ты должна любить свою страну! Предпочитать ее другим!
— Почему? Может, у меня испанский менталитет. И вообще, я гражданин мира.
— НЕЕТ! ЭТО ТЫ СЛУШАЕШЬ ПРОПАГАНДУ НА ТВ! - произносит он с нажимом.
— Но я основываюсь на своих ощуще..
— МОЕ МНЕНИЕ ПРАВИЛЬНОЕ, А ТВОЕ - НЕТ!
Мозг превращается в кашу.
А что, если он начнет так же настойчиво вести себя и в других вещах?
В процессе разговора Джон садится впритык, отгораживая меня от выхода.
Несколько раз произношу: “Пожалуйста, держи дистанцию. Это слишком близко для меня. Сядь чуть подальше”. Вежливо, точно английская королева. Ни черта не меняется.
После третьего раза он начинает злиться.
— Хватит об этом говорить! Меня это раздражает! Меня это очень раздражает! Я сам знаю, где твоя граница! И понятно, что секса у нас не будет!
Так, а кто вообще сказал про интимную связь? Мои границы стоят намного раньше!
Почему ты такая холодная?
Вика напряжена, хотя вчера мы спокойно болтали. Черт возьми! Что не так, что изменилось?!
- Джон. Я же подавала четкие знаки, что между нами ничего не будет. Это не просто потому, что ты мне не нравишься. Я тут на короткий срок. Зачем мне это? Я люблю долгие и серьезные отношения.
Как? Не может быть. Я был уверен, что нравлюсь. Чушь. Это очередная уловка.
Она бесит меня. Меня охватывает злость, кулаки невольно сжимаются.
— Тогда почему ты так делала?! Надо было вести себя по-другому! Не давать вообще себя трогать! Вести себя как с братом!
Мне казалось очевидным, что мое дружелюбие ни с чем не спутаешь. Кроме того, если буду вести себя резко, это может закончиться чем угодно. Пощечину не влепишь, в доме у него есть ружье.
За окном темнеет. Джон свирепеет. Я пытаюсь сменить тему. Несу всякую чушь, вроде “это моя философия, я не могу ничего изменить, я же так чувствую, я же женщина”. Он немного расслабляется и понимает, что у него есть шанс. Между делом шутит, что нам точно нужно пожениться. Ведь я такая идеальная, а он хороший парень.
— Знаешь, тебе нужно просто немного больше вина.
Что это? Он пытается меня споить? Становится мерзко. Краем глаза внимательно наблюдаю, как и что он наливает в бокал.
«Обещай, что не будешь плакать в ванной»
— А тебя женщины предавали?
— Да, конечно, - в его голосе едва уловимо скользит отчаяние.
Я вдруг понимаю, Насколько он одинок.
Задеваю свое же больное место. По щеке катятся слезы. Ничего не могу сделать. Джон, зато, сразу смягчается.
— Прости, я просто… — из груди вырывается всхлип, я порываюсь уйти в ванную.
Джон мгновенно оказывается рядом, заключая в свои объятия. Я пытаюсь унять очередную волну всхлипов.
— Ох, Виик, что случилось? Я не знал. Хочешь еще вина немножко? Обещай, что не будешь плакать в ванной.
«Какие-то воображаемые проблемы могут подождать!»
В попытке успокоиться, решаю написать Денису. Пока пишу сообщение, непринужденно кладет руку на плечо:
— Ну мы же с тобой полежим, обнявшись? - звучит это как само собой разумеющееся
— Чувааак! Для меня это точно чересчур. Я хочу просто попереписываться с близким другом сейчас. Побыть в своей кровати одна.
— Если это твой близкий друг, я не верю, что там разговор серьезный! Можно и утром поговорить! Какие-то воображаемые проблемы или истории могут подождать!
Теперь разозлилась я. Когда дело переходит с меня на моих друзей, и мне говорят, когда и с кем общаться, это как плевок в лицо! Джон хлопает дверью, идет спать.
Утром замечаю на столе письмо. Имя отличается от того, что написано в профиле на Каучсерфинге. Оказывается, это его второе имя.
Джон достает ружье и предлагает пострелять в мишени. Настроение его скверное. Понимаю, что я совсем не в безопасной ситуации. Чуть что случись - никто даже не узнает, я ведь в глуши. Выстрел, другой. Руки дрожат - то ли от веса ружья, то ли от страха.
Снова пытаюсь разрядить обстановку - завожу разговор о животных.
— Собака, кошки… хорошо, что у тебя есть такие компаньоны. Жить приятней и веселее.
— Мне все равно придется собаку убить. - с хладнокровным взглядом резко произносит Джон.
— Как же так? Сможешь убить своего друга? - а думаю: “Совсем больной, что ли?”
— У животных нет души. Так в библии написано, - вот уж точно у человека “библия головного мозга”. - Люди тоже иногда убивают своих родителей, когда те в коме.
По участку вдобавок валяются мертвые, полурасчлененные тушки кроликов, недоеденные собакой. А я вегетарианец вообще.
Джон вспоминает, что я записывала мелодии в баре.
— Дай послушать, нет ли моего голоса на заднем плане. Обещай, что не выложишь.
Будто я живу при режиме Сталина, а вокруг цензура и репрессии. Меня могут расстрелять, причем, в прямом смысле.
Вечером по участку бегают гуси, Джон зол и матерится.
— Иди в дом, ни о чем не беспокойся.
Берет швабру и ведро, уходит. Гуси орут. Что он делает? Неужто убивает?
Возвращается.
— Всё в порядке? Что случилось?
— НЕ СПРАШИВАЙ МЕНЯ ОБ ЭТОМ, - отбрыкивается своим фирменным подавляющим тоном.
Подходит к коту.
— Ой, киса, тебе страшно? Не бойся, всё хорошо.
Мне он такого не сказал, хотя страшно было до дрожи в висках.
Джон идет спать, а я все никак не могу заснуть. Ружье в подсобке не дает покоя. Реально, чуваки, страшно. Пугает даже “святое лицо Иисуса” на шкафу. Такое тревожное..
Как-то уехал на час в город за интернетом, оставив меня дома. Вернувшись, молча садится и смотрит в окно в прострации.
— Are you okay?
Джон медленно поворачивает голову, выговаривая холодно и четко..
— Да. Но я не люблю, когда меня об этом спрашивают. Никто за моим домом не следил, так ведь?
А я его еще и фотографировала. Прошлым вечером слушала голосовые про Джона, и тут он подходит. “Что слушаешь?” - говорит. Черт, а если догадается. Тогда что?
Меня трясет. Говорю, что уезжаю, еще ссего ведь нужно посмотреть.
— Да ты что, еще же время есть. Можно еще дострелять мишени на поле.
Джон приносит в дом ружье.
— Не оставляй, пожалуйста, отзыв на каучсерфинге.
Что пошло не так, и почему общение вылилось в домогательства? Может, я его как-то спровоцировала? Может, дело во мне, или я просто надумываю? Вспоминаю про негативные отзывы на каучсерфинге. Надо узнать, что случилось у других девушек.
В растерянности сижу в баре, утопая в бархатном голосе местного музыканта. С профессиональным изяществом вокруг снуют те же официанты. С соседнего столика на меня снова оглядывается пакистанец. Новая чашка ирландского кофе, и я опять не знаю, куда идти.
Нахожу впопыхах записанный телефонный номер. Камил! Ах, Камил...
Мы встретились в начале моей недели в Дублине. Тогда, в поисках еды и вписки, я блуждала по улицам, помогая паре бездомных не умереть с голоду. Я еще не знала, что в Дублине это практически нереально.
Так я наткнулась на Зеленый автобус — место где кормят бездомных совершенно безвозмездно.
Среди волонтёров было немало бывших наркоманов и зэков, а также людей с психическими расстройствами. Все они так или иначе потихоньку становились на верный путь.
Протертые до дыр штаны и ботинки, одежда не по размеру, впалые лица.
Белой вороной затесался мужчина в черной кожаной куртке. Светлые волосы красиво уложены, приятный парфюм, начищенные белые кроссовки - я бы назвала его скорее стильным, чем бездомным.
Он окинул меня хитрыми голубыми глазами и протянул руку.
— Ты не выглядишь бездомным.
— Да, это не совсем так.. Но платят действительно мало. Большую часть доходов посылаю домой своей дочурке.
Узнав мое имя, Камил невольно ахнул.
— Виктория? Совсем как моя дочь.
Достает телефон с милой девчушкой пяти лет на заставке и показывает ее фото всем в автобусе:
— Ну разве не красавица? - его лицо тут же засияло.
Польским эмигрантом в Ирландии Камил стал лет 10 как, и сейчас работает пекарем.
— Вообще-то я вышел из тюрьмы пару недель назад.
— Да ладно! За что? - наклоняюсь ближе, чтоб никто в фургончике не смог нас услышать.
— Fucking with girls.
— Серьезно? - глядя в его светящиеся глаза и честную улыбку, не могу поверить в прошлое насильника. Может, это очередная “ирландская” шутка?
— Я много, чего натворил. Но сейчас я изменился.
Сегодня он встречает меня в самом центре Дублина - у серебряного шпиля. Обаятелен, как и неделю назад.
— Прости, что так долго. Могу я понести твой рюкзак? - мы меняемся багажом. Теперь у меня за спиной бутылка рома и несколько банок с пивом, — Только у меня рука опухла. Пару дней назад я пришел домой с работы, а один ублюдок нашел мой польский флаг, развернул его и начал на него плевать. Думаю, я её сломал немного.
По приходу домой Камил переодевает меня в крутые шмотки, чтоб я могла постирать свои собственные. В гостиной играет ирландское радио. Maroon 5, Ed Sheeran, Imagine Dragons… Я бы сказала, что ему лет 30 максимум. Оказалось, ошиблась на целый десяток.
— Потому что я хочу, чтоб моя дочь меня понимала. Чтоб ее папа был модным, понимаешь? Чтоб мы могли кататься на коньках в Польше, и я был ей настоящим другом.
Камил живет в гостиной у лучшего друга. Якуб нашел его на улице, предложил работу и даже научил армреслингу. Передавая мне основы этого мастерства, Камил безостановочно его восхваляет: ”Я никогда не перестану угощать тебя пивом, Дружище!” В его искреннем смехе есть что-то родное и теплое. Становится спокойно, будто мы знакомы лет 20.
Последние полгода Камил провел в тюрьме за воровство в магазинах.
— Вот одежду себе стильную захотел. Но попался.
Есть кое-что еще, о чем он не любит распространяться. Темное прошлое, из-за которого он до сих пор скрывается от закона. Не может приехать к семье и дочке.
Камил протягивает мне бутылку “Captain Morgan”.
— Моя девочка... Не знаю, когда увижу ее в следующий раз. Она плачет на видеозвонках, хочет папу рядом с собой. На её День Рождения в этом году я в тюрьме был, не мог даже позвонить. Она просила меня в качестве подарка… Ох, что же я натворил!
— На рождество зашел к менеджеру попросив одолжить денег для дочки. Он меня нахер послал. А я его. Всё взял из кассы. Такие разборки на следующий день были… До сих пор эти деньги им должен. Но у Вики было классное рождество. Полторы тысячи евро ей послал, - при каждом упоминании о дочке у Камила начинают блестеть глаза.
— Это, кажется, дождь идет, да?
Мы тихо плачем плечо к плечу. Свернувшись калачиком, Камил засыпает в гостиной прямо в одежде.
Что страшнее: темное прошлое, темное настоящее или темное будущее?
Ты можешь наткнуться на психопата и домогателя с хорошими отзывами и приличным достатком. А можешь найти чудесного человека с темным прошлым в тусовке бездомных. Верующий окажется маньяком, а отбитый хулиган - твоим спасителем.
Не судить книгу по обложке, но тем не менее выбирать качественную и интересную. Возможно ли этому научиться?
Вика написала мне в одну из ночей у Джона, пока я объяснялся девушке в чувствах. Как только она оказалась в безопасности, я предложил поработать над статьей. Надеюсь, дорогой читатель, ты вынес для себя мораль из Викиного прохождения огня, воды и медных труб. Мне сказали, что это женский роман. Я думаю иначе. История не только про чувства Вики, когда её прессуют и пытаются некрасиво затащить в постель (или кусты, в данном случае). Это текст о предрассудках, о том, когда надо послать человека, об апофеозе преданности. О каждом из нас.
Путешествуй, дорогой друг. Но будь настороже. За свою безопасность несешь ответственность только ты сам.
Блог Вики: vk.com/burningme
Если тебе понравилась история, можешь поддержать проект. Сделай аванс на новые материалы, отправив любую сумму денег на карту Сбербанка: 5469 5500 6356 3602
Спасибо, дружище!