Здесь был Жак. Французский след на медвежьих тропах

Одержанная на ГП-2 победа и начало полномасштабного освоения Медвежьего, казалось бы, давали повод выдохнуть и продолжить обустройство по готовому шаблону, но вместо предсказуемого развития сюжета триумфаторов ожидал новый «курс молодого бойца». Если первую установку комплексной подготовки газа (УКПГ) собирали с колёс бессистемным, буквально штурмовым способом, то продолжать в том же духе было слишком рискованно и затратно. Понимая это, Министерство газовой промышленности СССР ещё в 1971 году провело переговоры с французской фирмой «Кредо-Луар Энтерпрайз», заключив контракт на изготовление и поставку пяти УКПГ. «Импортный эпизод» во многом определил дальнейшую судьбу месторождения и справедливо занял отдельное место в летописи «Надымгазпрома».

Практически без паузы, летом 1972-го, строители перешли с одной площадки на другую и приступили к монтажу «тройки» – так именовали второй по счёту промысел. Здесь многое было иначе, но, прежде всего, принципиально расходился способ осушки газа. В отличие от местного жидкого сорбента французы использовали твёрдый – силикагель. «О вкусах» не спорили, детально анализировали оба варианта. На тот момент наука не могла дать чётких ответов, какой из методов был более эффективным при добыче на крупных месторождениях Западной Сибири. Позже практики неопровержимо доказали, что в условиях высоких широт оптимален отечественный компонент.

– Операторы столкнулись с новым технологическим процессом, иной схемой контроля и управления. На них ложилась повышенная ответственность. Контракт предусматривал довольно высокий уровень подготовки обслуживающего персонала, – вспоминал Юрий Топчев, главный инженер ПО «Надымгазпром» с 1970 по 1977 годы. – Ошибок быть не должно, иначе фирма могла снять гарантии на безаварийную работу установки. Поэтому нашли правильное решение и на должности операторов и сменных инженеров поставили молодых специалистов. Представители фирмы внимательно следили за действиями эксплуатационников. Руководил группой господин Петерсон. Надо сказать, что это был опытный, знающий, трудолюбивый и добросовестный специалист.

За плечами французских коллег были аналогичные стройки в Юго-Восточной Азии, Африке, Австралии. Иностранцы гордились выходом на Крайний Север, дни и ночи проводили вместе с газовиками на площадке, где готовилась к пуску «тройка». За действиями персонала пристально наблюдала не только команда Жака Петерсона.

– Тогда на каждом промысле находились по два сотрудника КГБ, внештатно. Они периодически бывали на объектах и собирали информацию о настроении людей. К ГП-3 они проявили особое внимание, поскольку здесь использовалось дорогостоящее импортное оборудование, – рассказывал позже начальник промысла Гаптулмазит Хайруллин.

«Француженку» сдали летом 73-го, прозвище закрепилось за ней на долгие годы. Школу УКПГ-3 прошёл почти весь основной технический персонал, который потом составил костяк специалистов на остальных четырёх промыслах.

– Молодёжь очень быстро освоила «иностранку». Ребята участвовали в её монтаже, так что всё пощупали своими руками. Трудность заключалась в том, что инструкции, предоставленные фирмой, были скупыми, а на отдельные виды оборудования вообще отсутствовали. Поэтому всякого рода неприятностей хватало. В Надыме идёт городская отчётно-выборная партийная конференция. Вдруг – тревога: горит цех печей на установке. Мне аж плохо стало. Приземлились, оказалось, взорвалась одна из печей Борна. Поплавилось всё. Дело было зимой. А люди, можно сказать, босиком по снегу носятся. Воду набирают, льют. Не дали установке разрушиться, – писал в книге «Испытание жизнью» Иван Никоненко, на тот момент начальник производственно-диспетчерской службы ПО «Надымгазпром».

Цех собирались восстановить за неделю. Жак Петерсон скептически качал головой, но через семь дней воскликнул: «Это потрясающе!» Партнёра впечатлили энтузиазм и без преувеличения круглосуточный режим работы, что для местных на тот момент, в общем-то, считалось нормой жизни. После аварии детально разобрались в её причине – подвела сталь, пришлось соорудить дополнительное защитное устройство. Поставщики указывали на ошибку персонала, но о запрете на ручной запуск печи в сопровождающей документации не было ни строки. Недоработку признали, и вскоре из Франции пришло пятнадцать вагонов запчастей.

Помимо своего основного назначения, первые два промысла превратились в полноценные испытательные лаборатории, в которых рождались новаторские идеи и путём сопоставлений принимались дальнейшие решения. Медвежинцы говорили, что после пуска ГП-3 установки на месторождении стали «выпекать как блины». По мере того, как монтировались французские агрегаты, подоспевало отечественное усовершенствованное оборудование. Тем временем пресса вовсю заговорила о новом феномене – к востоку от первенца Западной Сибири открыто месторождение, вчетверо превышающее его запасы. Становление отрасли приняло неожиданный оборот. Следующие несколько лет «Надымгазпрому» суждено провести под девизом «Даёшь Уренгой!»

Фото из архива ССОиСМИ