Встретились на ОстроVах

«Итак, значит, дорогой мой, я уезжаю в среду или, самое большое, в четверг. Счастливо оставаться. У меня такое чувство, как будто я собираюсь на войну, хотя впереди не вижу никаких опасностей, кроме зубной боли, которая у меня непременно будет в дороге. Если мне чего-нибудь не покажут, то я просто напишу в своей книге, что мне не показали – и баста, а волноваться не буду».

А.П. Чехов в письме к А.С. Суворину перед отъездом на Сахалин.

Специальный рейс «Аэрофлота» вылетает в 21:55 по Москве. Восемь часов в воздухе, и мы приземляемся в Южно-Сахалинске. У каждого прибывшего проверяют справку об отсутствии COVID-19, а если её нет, то делают тест на месте, отчего в помещении аэропорта имени Антона Чехова стоит отчётливый медицинский запах. Голова мутная: сахалинское время – три пополудни, московское и мое внутреннее – семь утра. Всероссийский патриотический слёт «ОстроVа» начинается.

Первый день на острове удивляюсь всему: разнице часовых поясов, пронизывающему ветру (наверное, сказывается близость океана), идеально прямым улицам Южно-Сахалинска, спроектированным по гипподамовой сетке (видимо, у японцев, заложивших систему города Тоёхара, ставшего в 1946 году Южно-Сахалинском, страсть к прямым углам и идеальному порядку).

Экскурсия по Южному, так город называют местные, начинается в сквере у Сахалинского международного театрального центра имени Чехова, а точнее – у памятника худощавому сутулому мужчине, который опирается на зонтик в чехле. Это Человек в футляре; он спрятал глаза за стеклами темных очков, приподнял ворот пальто. Неподалёку Дама с собачкой, Толстый и Тонкий, Каштанка. Проходим мимо литературно-художественного музея книги «Остров Сахалин». Останавливаюсь, чтобы сфотографировать бронзовый монумент сборника путевых записок Антона Павловича: «Край ещё молодой… Труда и подвижничества в прошлом было много, но это ещё только начало, и в будущем предстоит немало хорошей и интересной работы…».

Экскурсовод, энергичная коренная сахалинка лет шестидесяти, ведет нас по центральной улице города – Коммунистической.

— У этой улицы было японское название, и после возвращения южной части Сахалина в состав СССР было принято решение ее переименовать. Хотели назвать звучно и пафосно – улицей Свободы, да только на этой улице Южно-Сахалинский городской суд, Арбитражный суд, гарнизонный суд – какая уж тут свобода! Переименовали в Коммунистическую.

— А остатки японской культуры в Южно-Сахалинске сохранились?

— Мы сейчас с вами как раз идём на эти остатки! Такую архитектуру вы увидите только на Сахалине, в России-то уж точно подобного нигде больше нет. Видела такое только в Токио.

Экскурсовод заводит нас в искусно обустроенный сад, посреди которого дворец в японском стиле – здание краеведческого музея, построенное по проекту японского архитектора в 1937 году, когда южная часть острова была префектурой Карафуто.

— Ни малейшей реставрации, представьте себе! Стопроцентная сохранность в первозданном виде!

По задумке автора, здание должно иметь форму дракона, а огромные двери символизируют его пасть; с фантазией у архитектора точно все было в порядке.

Охраняют музей две собаки, которых часто путают со львами. И неслучайно, поскольку собак завезли в Японию из Кореи, в Корею из Китая, в Китай из Индии, а в Индии собак не было, зато были львы! Одна фигура символизирует мужское начало, другая – женское. Женское начало, конечно, с закрытой пастью. И обязательно слева от мужского, иначе не по фэншую.

На площадь перед правительством Сахалинской области высыпал весь город, истосковавшийся по шумным праздникам за время карантина. Сегодня первый день стритфеста в Южно-Сахалинске: грохочущую музыку слышно за несколько кварталов, на каждом втором прохожем фирменная толстовка форума «ОстроVа». Танцующая молодёжь, ещё не успев познакомиться, берется за руки, становится в круг, аплодируя друг другу. Местные то и дело спрашивают: «А когда Burito выступает, не знаете?». Кажется, будто в Южном никогда и не слышали про коронавирус.

Всероссийский патриотический слёт «ОстроVа» – одно из первых в стране масштабных массовых мероприятий после пандемии. На открытие участников форума (семьсот человек) запускают небольшими группами, непременно в масках. Напутствие организаторов: «Мы здесь, чтобы создавать новые смыслы». Работаем над созданием новых смыслов в общей сложности тринадцать часов: рассуждаем, почему нынче стыдно говорить, что ты патриот; говорим об особом значении третьего сентября – Дня окончания Второй мировой войны, о роли Дальнего Востока в Победе; спорим, может ли наше поколение гордиться чем-то за последние тридцать лет. Также снимаем и монтируем репортажи (джетлаг приходит на пользу: на Сахалине за полночь, сна ни в одном глазу), запускаем Telegram-канал и канал на блог-платформе «Яндекс.Дзен» об альтернативном туризме на Сахалине, узнаем все о технологии медиа-конвейера. Готовим финальную презентацию, выходим на сцену Ледового дворца «Кристалл», волнуемся, срываем аплодисменты. Новые смыслы заключаются в том, что каждый из нас вернется с самого большого острова России немного другим: открывшим край света, а вместе с этим – и самого себя.

Из-за темных контуров прибрежных гор выползает красный светящийся диск: «Это что, солнце? Восход наоборот?». У разведённого на берегу костра, выплёвывающего искры в иссиня-чёрное небо, поджидают шаманы, которые отвечают мне: «Это луна восходит». Переодеваюсь в купальник, пока все рассаживаются в круг, греют руки о кружки с горячим чаем и жуют корейские булочки пянсе (дальневосточный фастфуд с острым фаршем из теста на пару). На карте Сахалин – тысячекилометровая рыба, севшая на мель в Охотском море. Всем местным задаю один и тот же вопрос: «Можно будет говорить, что я искупалась в Тихом океане?». Мне отвечают: «Если холодной воды не испугаешься, то можно. Это ведь окраинное море в северо-западной части океана». В нос бьёт сильный запах водорослей, их длинные запутавшиеся нити выбрасывает волнами на берег. Ни одного купающегося.

Чёрная вода сливается с небом, кажется, что иду в огромную пропасть, сердце в страхе замирает перед бесконечностью. Решаюсь – и ныряю. На берегу шаманы бьют в бубны и рассказывают легенды об отважных рыбаках, коварных русалках и всепобеждающей любви.

1 of 2

На следующее утро встаем в четыре утра по сахалинскому времени, чтобы встретить рассвет в бухте Тихой. Два часа пути, и мы на берегу моря-океана, а дальше, через километры километров воды, только Америка. В тумане растворяются очертания гигантских скал, выступающих из воды. Мы карабкаемся на мыс по мокрому канату, поскальзываясь на размякшей глине, пробираемся по узкой тропе на самый краешек мыса, сражаясь с безжалостными порывами ветра. Наш водитель усмехается: мол, название мыса Тихий – ироничное. Это настоящий Сахалин – тот, ради которого нужно вернуться. И не один раз.

«Как Вы были неправы, когда советовали мне не ехать на Сахалин! Какой кислятиной я был бы теперь, если бы сидел дома».

А.П. Чехов в письме к А.С. Суворину после поездки на Сахалин.

Автор: Дарья Назарова