«Что вы мучаетесь? Говорите на русском!» или как великому и могучему живется в странах Балтии
1988 год. В республиках Прибалтики, входящих в состав СССР, разворачивается движение за независимость. «Парад суверенитетов», набирающий свои обороты, предвещает конец – для Советского Союза. Для Латвии, Литвы и Эстонии он, напротив, знаменует начало – новую главу истории балтийских стран как суверенных государств.
С момента провозглашения независимости стран Балтии прошло почти тридцать лет, но присутствие СССР здесь все еще чувствуется. В центре Риги, напротив Министерства иностранных дел, стоит бар «Ленинград». Его символ – Ленин с ирокезом. Большинство завсегдатаев – на удивление, не русские, а латыши – говорят: Советский Союз – это модно. Об ушедшем прошлом в странах Балтии напоминает, однако, не столько ирокез Ленина, сколько русский язык – он здесь повсюду. Родным его называют 16% населения Эстонии и 6% жителей Литвы. В Латвии эта цифра выше – порядка 33%. При этом основная часть русскоязычного населения сосредоточена в столице и в ее окрестностях (примерно половина рижан – русскоговорящие, а большинство латышей в Риге без проблем понимают и говорят на русском). На фоне этой статистики новости об отказе от билингвального образования для детей из русскоязычных семей и притеснении русского языка в странах Балтии вызывают массу вопросов. Мы задали эти вопросы трем людям: студентке МГИМО из Латвии и выпускницам нашего университета – главному редактору «Новой газеты – Балтия» и журналистке информагентства Baltnews. И получили ответы. Далеко не однозначные.
Что такое билингвальное образование в балтийских школах и хотят ли его отменить?
«Я родилась и выросла в Латвии. Мой папа прожил там всю жизнь, окончил местные школу и университет, а мама переехала в Ригу из Москвы. В нашей семье русский язык – родной, – рассказывает глава Латвийского землячества МГИМО, студентка 2 курса МЭО Анна Рудиш. – До 7 лет я по-латышски не говорила, а потом пошла в билингвальную школу в Риге, где у нас помимо общеобразовательных предметов на русском начались уроки латышского. Все мои одноклассники были из русских или русско-латышских семей, так что большинство из нас учили латышский с нуля. С 4 класса в программу постепенно начали вводить предметы на латышском языке – так мы учили, например, биологию и географию. В старшей школе (то есть с 10 по 12 класс) практически все преподавалось на латышском, но, так как мы погружались в язык постепенно, никакого дискомфорта от обучения мы не чувствовали. К тому же это государственный язык, и, находясь в Латвии, нужно его знать. После 9 класса мы писали экзамены, причем, экзамены в билингвальных и латышских школах немного различались, например, историю мы сдавали на русском языке. Но выпускные экзамены одинаковые для всех школ и проводятся на латышском».
Билингвальных школ по типу той, где училась Анна, в Риге довольно много, большинство – для детей из русскоязычных семей. Именно их напрямую касается инициированная в прошлом году реформа образования для национальных меньшинств. Сейчас процентное соотношение предметов на латышском и на русском в билингвальной старшей школе составляет 60 к 40. Реформа нацелена на то, чтобы увеличить эту пропорцию до 80 к 20 в пользу преподавания на латышском к выпускным классам. Проект преобразований, вызвавший массовые протесты русскоязычного населения, на данный момент заморожен в связи с формированием нового правительства. Однако вопрос остается крайне болезненным для русских, требующих возможности для своих детей учиться на родном языке.
Чем мотивирована реформа билингвального образования?
«Предыдущее правительство оправдывало необходимость проведения реформы следующим: русскоязычные дети после выпуска из школы оказываются не приспособленными к жизни в обществе, языка которого они не знают, – объясняет Мария Епифанова, главный редактор интернет-издания «Новая газета – Балтия». – Как эти школьники будут поступать в латвийские вузы, как они будут работать и жить в Латвии? Ведь если вы хотите устроиться на работу, вам необходимо показать уровень владения государственным языком не ниже B2. А для управляющих должностей вообще требуется С1. К тому же государственные инстанции, как, например, налоговая и полиция, отправляют извещения и документацию на государственном языке. Русский таким статусом не обладает ни в одной из трех балтийских стран, так что ограничения и требования в плане использования того или иного языка в принципе законны и оправданны. Кстати, дискуссия по поводу сокращения русского языка в образовании идет не только в Латвии – в Эстонии ситуация аналогичная».
Действительно ли русскоязычные школьники не приспосабливаются к жизни в Латвии после получения диплома о среднем полном образовании?
По словам Анны Рудиш, выпускники билингвальных школ пишут такой же государственный экзамен по латышскому, что и ученики-носители языка, а после окончания школы не испытывают больших проблем с поступлением не только в латвийские, но и многие европейские вузы.
«Я, конечно, могу судить только по моему классу – у нас были очень хорошие результаты. Получается, отучившись в билингвальной школе, мы знаем язык на таком же уровне (а иногда и лучше), чем латыши. И все это благодаря тому, что нам хорошо преподавали его на занятиях. Моя младшая сестра, кстати, говорит по-латышски настолько бегло и без акцента, что люди часто даже не подозревают, что она русская.
Таким образом, на выходе из билингвальной школы мы знаем русский, латышский и английский (экзамен по нему, кстати, обязательный). А еще можно выбрать себе «третий» (по «мгимовским» категориям) язык – французский или немецкий. В латвийские университеты поступить не так сложно, при условии, что у тебя хорошие оценки и сданы экзамены. Так что многие пользуются этой возможностью. Кто-то едет в Данию, кто-то в Великобританию, а кто-то в Германию, хотя поступить туда сложнее. Россия же – не самое популярное направление для обучения, потому что для нас, как для иностранцев, оно платное. Исключение – квоты, которые выделяет посольство России в Латвии для поступления в конкретные вузы».
В чем же проблема взаимоотношений языков в регионе?
По-русски в странах Балтии говорят не только русские, но и представители титульных наций региона. Так, например, в Латвии почти все взрослое население в той или иной степени владеет русским языком, чего нельзя сказать о молодежи – процент говорящих на русском среди подрастающего поколения значительно меньше. Этому есть объяснение: в латвийских школах детям предлагается выбрать иностранный язык для изучения. Между английским и русским большинство выбирают английский, поскольку у Латвии, как у члена Евросоюза, больше связей со странами, где востребован этот язык. Для балтийских стран остро стоит вопрос сохранения их государственных языков, ведь они являются родными для небольшого по численности народа. На латышском говорит чуть больше миллиона человек, которые пытаются сейчас не утратить свой язык и поддерживают его на государственном уровне. Рижская дума, например, устраивает бесплатные курсы по латышскому языку. На них может записаться любой желающий и учить язык с нуля.
«Единственный недостаток, который я вижу в этих курсах, – рассказывает Анна Рудиш, – маленькое количество мест в группах. Вообще русское население не отказывается учить государственный язык, наоборот, все понимают, что это нужно. Но информация о том, где это возможно делать, не всегда доступна».
Таким образом, русскоязычное население в целом оказывается готовым изучать государственный язык стран, где они проживают. Причиной, по которой многие этими языками не овладевают, как ни странно, – недостаток практики. С этой проблемой столкнулась Мария Епифанова, которая, работая в Латвии, учит латышский: «Когда я пытаюсь говорить на латышском, в какой-то момент носители языка понимают, что мне довольно сложно сформулировать свою мысль до конца – не хватает словарного запаса. И тогда со мной переходят на русский! И никакой проблемы в этом, как правило, не видят. Причем это касается и государственных инстанций: если у вас возникнет какая-то проблема и вы обратитесь в полицию или в миграционную службу, вам не откажут в общении на русском языке. У меня была масса случаев, когда я общалась с чиновниками на русском, потому что взять полноценное интервью на латышском пока не способна (надеюсь, это изменится!). И к этому абсолютно спокойно и с пониманием относились, слушали, помогали мне».
Однако не все придерживаются такого мнения о языковой толерантности жителей стран Балтии к русским.
Алина Герлиня окончила магистратуру МГИМО в 2018 году и сейчас работает выпускающим редактором информационного агентства Baltnews, МИА «Россия Сегодня». Гражданка Латвии, она родилась и выросла в Риге, затем уехала в Россию и сейчас наблюдает за происходящим в странах Балтии со стороны: «К сожалению, вынуждена признать, что русского языка в регионе все меньше. С одной стороны, бывая в Риге, я по-прежнему слышу русский на улицах и магазинах. Мне, как и 7 лет назад, все так же легко начать диалог с незнакомцем на русском. Чаще всего понимают. Но, с другой стороны, неоднократно продавцы отвечали мне на английском, хотя очевидно, что они понимают по-русски. Просто дело принципа. У русскоязычных жителей стран Балтии отношение к России, как правило, теплое. Чего не могу сказать о титульных нациях, если смотреть через политические линзы. Многие политики в этих странах позволяют себе весьма агрессивную риторику в адрес соседа. Стоит ли говорить о российских журналистах, деятельности которых многократно препятствовали в странах Балтии? И все-таки, для простых людей нет ни языковых, ни национальных барьеров. Так, среди моих друзей и знакомых довольно большое количество латышей, а наши беседы – забавный суржик, помесь латышского и русского языков».
Изменилось ли за последние тридцать лет отношение жителей стран Балтии к русскому языку?
«В 90-е годы я приезжала в Латвию каждый год на лето, так как моя мама – гражданка Латвии, и в Риге жили мои бабушка, тетя и дядя, – вспоминает Мария Епифанова. – Это были первые десять лет после восстановления независимости – тогда отношение к русскому языку и вообще к русским было довольно напряженным. У моей бабушки русский язык родной, но латышский она знает хорошо. Когда она приходила на рынок или в магазин, всегда говорила только на латышском. А моя мама, которая переехала в Россию, поступив в институт, стала постепенно забывать латышский, и в тех же магазинах в Риге говорила на русском, слыша периодически в ответ замечания: “Почему вы говорите на русском? Почему не на латышском?”. Бывали случаи, когда она задавала вопрос на русском, а ей довольно демонстративно отвечали на латышском. Это, впрочем, можно объяснить: страны Балтии полвека прожили под той властью, которую они не очень-то выбирали. Поэтому для них первые годы после освобождения от этой власти были временем подъема национального самосознания. Что всегда связано с некоторой националистичностью, ничего с этим не поделаешь.
Сейчас эта болезненная точка уже пройдена, восстановление независимости произошло почти 30 лет назад, ситуация поменялась, поэтому все воспринимается намного спокойнее. Например, в Литве, где вообще-то мало русских, я прожила полтора года, и у меня никогда не было проблем с русским языком. Литовский, в отличие от латышского, я никогда не учила и не знала. И когда в бытовом общении говорила: “Извините, я не знаю литовского, можно мы будем по-русски разговаривать?”, очень многие отвечали мне на русском с сильным акцентом: “Да, конечно, это так здорово, ведь я 10 лет не говорил на русском, а сейчас с удовольствием попрактикую его с вами!”».
Так что же происходит с русским языком в странах Балтии? Если обобщить – он живет. Но живет по своим законам, которые не всегда понятны нам, наблюдающим за ситуацией со стороны. Повлияют ли на них законы государственные? Это мы увидим, когда после реформ в балтийских странах из билингвальных школ выпустится новое поколение.
Текст: Дарья Назарова Фото: Мария Епифанова