Ребенка могут завербовать дома
Пока родители думают, что он просто проводит время со смартфоном Обычный подросток, пятнадцать лет. Телефон, мессенджеры, свои компании, свои представления о справедливости и взрослой жизни. А потом — уголовное дело по статье об участии в деятельности террористической организации. На этой неделе опубликованные кадры задержания молодого человека в Канаше для многих стали настоящим шоком и обсуждаются до сих пор. По данным Следственного комитета, 15-летний житель Канаша с 2025 года по июнь 2026 года участвовал в деятельности запрещенных в России международных террористических организаций и распространял их идеи. Подростка задержали, суд отправил его под домашний арест. Сейчас следствие устанавливает не только обстоятельства произошедшего, но и причины, которые привели несовершеннолетнего к этой деятельности. Вот на последнем я бы предложил остановиться поподробнее. Оставим пока в стороне статью Уголовного кодекса и последующий срок заключения. Воздержимся от привычного, но бездейственного клича: «Куда смотрели родители?» А попробуем понять, в какой момент ребенок оказался вне близкого ему социального круга: семья, друзья, школа? Сегодня подростка необязательно заманивать в безлюдное место, чтобы проводить с ним определенные манипуляции. Вербовщик приходит к нему домой сам. Через телефон, чат, игру, сервис знакомств, закрытый канал. Иногда с подростком сначала просто разговаривают. Льстиво хвалят его, повышая самооценку. Потом дают ему ощущение принадлежности к чему-то «особенному». Играют на подростковом максимализме: ты смелее остальных, ты все понимаешь, взрослые трусы, а ты способен на поступок. Сегодня наших детей могут втянуть куда угодно. Например, в наркопреступность. Вы пройдитесь вокруг школ и ПТУ, скорее всего увидите попытки вовлечь детей в сбыт веществ в виде стикеров, граффити с обещанием высокого дохода. Подростков вовлекают в экстремистские сообщества. В поджоги. В незаконные действия на объектах транспорта. В мошеннические схемы. Причем эти «первые шаги» зачастую выглядят для подростка совсем нестрашно. Сфотографируй. Передай координаты. Забери пакет. Отнеси бутылку. Подожги какой-то шкаф. Сними происходящее на телефон. За каждым таким «маленьким заданием» может стоять взрослый человек, прекрасно понимающий последствия. А выполнять его будет пятнадцатилетний мальчишка, который этих последствий еще по-настоящему не осознает. Недавно автор этих строк разговаривал со своим племянником, учащимся одного из чебоксарских техникумов. Разговор начался неожиданно. «А почему нам нельзя выкладывать последствия прилетов беспилотников?» — спросил он. Я задал встречный вопрос: «А вам объясняли, почему этого нельзя делать?» Оказалось, что нет. «Проводили занятия о том, как сегодня подростков могут вовлекать в противоправную деятельность, провокации, диверсии?» Тоже нет. Признаюсь, для меня это стало шоком. Мы очень много пишем о профилактике. Читаем сообщения о родительских патрулях, кибердружинах, комиссиях, советах, рейдах. Красивые фотографии, правильные слова, отчеты. Но ребенок после всего этого задает самый простой вопрос и не знает ответа. Не знает, что по кадрам пролета БПЛА специалисты — «осинтеры» могут улучшать полетные задания для беспилотников и улучшать наведение. Современная профилактика не может выглядеть как часовая лекция взрослого человека, читающего детям выдержки из закона. Подросток отключится через пять минут. С ним нужно разбирать реальные сценарии. Тебе пишет незнакомая девушка. Что дальше? Просят прислать геолокацию. Зачем она может быть нужна? Незнакомец представляется сотрудником силовой структуры и требует выполнить «секретное задание». Как проверить его слова? Предлагают легкие деньги за фотографию объекта. Почему нужно сразу насторожиться? Просят никому не рассказывать, особенно родителям. Почему именно эта фраза должна стать красной лампочкой? Вот это уже профилактика. И родительскому сообществу тоже пора меняться. Мы почему-то стали бояться чужих детей. Попробуйте постоять возле любого оживленного перехода. Очень скоро на ваших глазах подросток проедет через зебру на велосипеде, не спешившись. Чего уж говорить про другие случаи, когда молодые люди подвергают себя неоправданному риску. Сколько взрослых остановятся и спокойно скажут: «Ребята, так нельзя, вы рискуете»? Очень немногие. Скорее всего — никто. Мы заранее опасаемся услышать: «Не ваше дело». Боимся обвинений в излишнем интересе к чужому ребенку. Проще пройти мимо. Но ведь еще совсем недавно нормой было другое. Чужой взрослый мог остановить мальчишку, который лезет туда, где опасно. Сделать ему замечание. Позвать родителей. При этом никакого унизительного публичного нравоучения на улице. Просто проявление участия и неравнодушия к судьбе подростка. Такое общественное внимание к детям нам необходимо возвращать. Причем «родительский патруль» должен перестать быть только красивым названием для фотографии в государственном паблике. Этим людям нужны знания. Каждую неделю появляются новые сценарии мошенничества и вербовки. Вчера ребенка заманивали деньгами. Сегодня романтическим знакомством. Завтра ему предложат стать участником игры, помочь «правоохранительным органам» или выйти на какое-то мероприятие под безобидным предлогом. Поэтому родительские комитеты, советы отцов, кибердружины и общественные патрули должны получать постоянно обновляемые методические материалы. Не раз в год. Не после очередного задержания. Постоянно. И еще нужно договориться об одном. Если подросток начал интересоваться радикальными идеями, странно изменился, скрывает новые знакомства, получает неизвестно откуда деньги, говорит о «задании», «кураторе», «миссии», внезапно интересуется режимными объектами или железной дорогой — не надо бояться задать прямой вопрос. Разговор не превращает родителя в следователя. Он остается родителем. Возможно, именно этот разговор пройдет за неделю до того дня, когда в дверь семьи должны были бы постучать уже совсем другие люди. История подростка из Канаша должна стать не поводом для общественной травли пятнадцатилетнего мальчишки. Она должна стать сигналом взрослым. Пока мы обсуждаем, хороший ли у ребенка телефон, сделал ли он уроки и во сколько вернулся домой, кто-то другой может обсуждать с ним вещи значительно серьезнее. И наша задача сегодня — вернуть себе право быть взрослыми. Видеть. Спрашивать. Объяснять. Не проходить мимо чужого ребенка. И создавать вокруг подростка такую среду, в которой незнакомому человеку из интернета будет намного сложнее стать для него убедительнее собственных родителей, учителей и общества. Потому что защищать детей сегодня нужно не только во дворе и на дороге. Самые опасные двери теперь могут открываться прямо на экране телефона.