Плачь | глава 130 (Новелла)

Когда Матиас вернулся в комнату, Лейла сидела у окна с измученным видом.

Солнце уже село, но она не включила свет, поэтому в комнате было темно.

Заперев дверь, он неторопливо подошел к ней и включил лампу. Когда он уже собирался задернуть шторы, то был удивлен, услышав, что она заговорила первой.

— Я поела, — сказала она. — Солдат с каштановыми волосами принёс мне сэндвич, и я его съела.

— И что?

— Итак... вы теперь должны покормить Кайла, — ответила она с решительным выражением лица.

Он пристально посмотрел на неё в ответ, а затем, усмехнувшись, прислонился к оконной раме. Он ожидал, что она обратится с такой просьбой, но всё равно ему было неприятно слышать это из её уст.

— Я не лгу, — продолжила она. — Я действительно поела. Если не верите мне, можете проверить...

— Я тебе верю, — холодно сказал он, обрывая её.

— Но это не причина, по которой я должен позволять Кайлу есть.

— Но вы же обещали!

— Ты забыла, Лейла? Я же ясно сказал тебе, что дам Кайлу столько еды, сколько ты съешь только увидев лично.

Он становился всё спокойнее по мере того, как его слова становились холоднее. Её лицо побледнело, когда она недоверчиво уставилась на него.

— Чего вы хотите добиться, будучи таким жестоким? Что случилось с благородным герцогом Герхардтом? — Она, пошатываясь, поднялась со стула и встала перед ним. — Вы бросили свою молодую жену и вступили в войну только для того, чтобы преследовать свою любовницу, которая сбежала от вас из ненависти. Каким жалким человеком вы стали. Я полагаю, вы отбросили свою гордость, да?

Она всё ещё боялась его, но сейчас её гнев пересиливал страх.

— Даже не знаю. Разве? — небрежно ответил он, снимая кепку и с улыбкой кладя её на стол. Он вовсе не казался сердитым на неё, напротив, казался беззаботным и весёлым.

— Он не в себе, — подумала она, внезапно вспомнив, каким странным и непредсказуемым он был. Она почувствовала такую сильную ненависть к нему, что у неё чуть зубы не застучали.

— О чём вы думаете? — она спросила. — Что собираетесь делать? Собираетесь и дальше мучить меня? Так вы планируете отомстить мне за то, что я обманула вас и сбежала? Как вы думаете, у вас есть на это право?

— Как отец ребенка, которого ты носишь, я, конечно же имею на это право, тебе не кажется?

— Как вы смеете так говорить?! Мне невыносимо слышать, как вы вообще упоминаете моего ребенка! — Она обхватила себя руками за живот и отошла от него. — Вы не имеете никакого отношения ни ко мне, ни к моему ребенку. Так что уходите! Возвращайтесь к герцогине и живите своей жизнью с ней!

Она стиснула зубы, чтобы не разрыдаться.

«Ни на что не рассчитывай», — повторяла она себе снова и снова с момента своего невероятного воссоединения с ним. Теперь она боялась, что её ожидания снова начинали расти.

Она не думала, что сможет вынести, если её сердце разобьётся ещё раз. Однако он всегда ужасно с ней обращался.

— Подумай об этом логически, Лейла. Как ты собираешься выжить, будучи матерью-одиночкой, в разгар войны?

Теперь он стоял прямо перед ней. Улыбка исчезла с его лица.

— Мы с моим малышом прекрасно справимся сами, — ответила она. — Мы можем делать всё, что угодно, пока вас нет рядом. Я нахожу вас гораздо более отвратительным, чем войну!

— Лейла Левеллин.

— Не прикасайтесь ко мне! Не прикасайтесь даже пальцем к моему телу! Вы грязный! — Вздрогнув, она оттолкнула его руку.

— Грязный?.. — спросил он, посмеиваясь.

Отступая от него, пока она не оказалась в углу комнаты, она ответила:

— Да, грязный!

Несмотря на свой страх, она яростно кричала.

— Я так сильно вас ненавижу. Вы грязный. Вы всегда были таким и всегда будете. Ну что, это достаточно хороший ответ?

***

Раздался голос из подвального помещения отеля, превращённого во временную тюремную камеру.

— Кайл! Привет, Кайл!

Кайл сидел на полу, прислонившись к холодной каменной стене, и смотрел себе под ноги.

Услышав своё имя, он равнодушно поднял голову. Сквозь прутья камеры он увидел знакомое лицо своего друга, военного хирурга, и спросил:

— Лейтенант! Что вы здесь делаете?..

— А что, по-вашему, я здесь делаю? Я беспокоился о вас. Как только я услышал, что случилось, я понял, что должен прийти и проведать вас. — Вздохнув, хирург подошел к решетке и присел на корточки. Осматривая интерьер камеры, он заметил поднос с ужином, стоявший нетронутым в углу. Как только он услышал, оказалось, что Кайл отказывается есть. — Ты должен есть то, что тебе приносят, Кайл.

Таким упрямством ты ничего не добьешься. Это только ослабит тебя.

— Что случилось с женщиной, которую герцог… Я имею в виду, майор Герхардт привёз сюда? Её уже отпустили? — Спросил Кайл. Никто из других солдат не ответил бы за него на этот вопрос, и беспокойство в его голосе было ощутимым.

— Ну... — ответил он, чувствуя себя неловко. Глубоко вздохнув, он продолжил. — Она всё ещё с майором. Но я не думаю, что он делает ей что-то плохое. Я думаю, он просто держит её в плену.

— Этот ублюдок…

— Кайл, возьми себя в руки. Мы сейчас на войне. Независимо от того, какие личные чувства ты испытываешь к майору, он твой старший офицер. — Хирург был удивлен, увидев, что Кайла переполняет гнев, хотя обычно он вёл себя так хорошо. — В любом случае, Кайл, тебе нужно поесть.

Как насчет того, чтобы поесть, прийти в себя и извиниться перед майором? Это единственный способ выбраться отсюда в ближайшее время.

— Нет. Я никогда не стану извиняться перед этим человеком.

— Почему ты так себя ведешь, Кайл? Это на тебя не похоже. Кстати, кто эта женщина? И как она связана с майором?

Слухи о том, что майор Герхардт и Кайл Эттман ведут себя странно, распространились ещё быстрее. Безупречный джентльмен герцог Герхардт, сын семейного врача, и красивая женщина, вставшая между ними, - это был скандал, о котором никто не мог удержаться, чтобы не заговорить. Тот факт, что ни одна из заинтересованных сторон не сообщила никаких подробностей, только усилил желание сплетников строить догадки.

Кайл сглотнул и отвернулся, ничего не сказав.

Майор Герхардт не ответил ни на один из вопросов хирурга, и казалось, что с Кайлом всё будет по-другому.

— Тебе действительно нужно поесть. Всё в порядке, Кайл?

В конце концов, хирург покорно встал.

Свет из коридора, ведущего к складу, и тени от решетки камеры отражались от холодной еды на подносе.

Когда солдат в последний раз оглянулся через плечо, прежде чем уйти, Кайл всё ещё сидел на том же самом месте.

***

Матиас пристально смотрел на Лейлу, которая стояла на месте, тупо уставившись на него. Пока он наблюдал за ней, его бесстрастное лицо расплылось в улыбке, которая вскоре исчезла. После того, как это повторилось несколько раз, он подошёл к ней.

Крепко сжимая подол своей юбки, она смотрела прямо на него, пока он приближался. Внезапно мысли о Клодин пришли ей в голову. Чем больше она старалась не думать о ней, тем отчетливее становились её воспоминания. Она поморщилась, вспомнив о стыде и унижении, которые невеста герцога заставила её испытать после того, как узнала обо всем. Это заставило её почувствовать себя несчастной, особенно потому, что она не смогла опровергнуть ни одно из своих обвинений. Она думала, что забыла обо всем этом, но, похоже, это было не так.

На протяжении всей весны и лета, всякий раз, когда она сидела на холодном полу ванной или забивалась в угол музейного хранилища, страдая от ужасной утренней тошноты, она думала:

«Их свадьба быстро приближалась, должно быть, они уже поженились.» — Подобные мысли приходили ей в голову каждый раз, когда ей приходилось скрывать тот факт, что она беременна.

По мере того как внутри неё рос зародыш, росла и её печаль. Даже после того, как внезапно разразилась война и перевернула мир с ног на голову, её страх перед войной всё ещё не полностью избавил её от печали. Это было особенно актуально, когда у неё внезапно возникала тяга к какой-то определенной еде или когда она видела милую пару молодоженов с ребёнком. Это всегда заставляло её думать о герцоге и герцогине, у которых, как она предполагала, была не только пышная свадьба, но и, вероятно, они ждали собственного ребёнка.

В такие моменты она шептала своему животу:

— Все в порядке, малыш, всё в порядке. Мама будет любить тебя вдвойне. Так что не волнуйся.

Именно так ей удавалось выносить всё это до сих пор, и она хотела, чтобы так всё и оставалось. Она ни за что не позволит герцогу снова обнять её и позволить ребенку внутри неё пережить ту же боль и горе, что и она.

Матиас остановился в шаге от неё. Его лицо было холодным и ничего не выражающим. Она невольно вздрогнула, но не отвела глаз.

— Лейла, как ты собираешься мириться с ребёнком этого грязного человека, что стоит перед тобой?

— Мой ребенок не имеет к вам никакого отношения! — воскликнула она так же отчаянно, как и всегда, хотя ей уже порядком надоели его словесные игры.

— Я думаю, ты и правда любишь этого малыша, да? — спросил он с улыбкой.

Вместо того, чтобы что-то сказать в ответ, она прижала руки к животу, чтобы прикрыть его.

— Женщина, которая любит ребёнка от мужчины, которого ненавидит... — После того, как он несколько раз перевёл взгляд с её лица на живот и обратно, он разразился сухим смехом. Его глаза оставались пугающе серьёзными, даже когда он смеялся. — Как забавно.

— Вы действительно сошли с ума? — спросила она.

— Да, — ответил он, обхватив её лицо руками.

Она попыталась отвернуться от него, но его сила была слишком велика для неё.

— Я бы не смог приехать сюда в здравом уме, — продолжил он.

Она была поражена его спокойствием.

— Что мне в тебе действительно нравится, Лейла, так это то, что ты всегда выставляешь свои слабости напоказ.

— О чём это вы?..

— Неважно, как сильно ты меня ненавидишь, неважно, каким грязным или отвратительным ты меня находишь, в конце концов, ты всегда будешь моей.

— Нет. Это неправда.

— Это правда. Потому что я заберу ребёнка.

Из-за того, что он говорил таким нежным голосом, она сначала не была уверена, что правильно расслышала его.

Теперь он начал смеяться, как будто его внезапно охватила радость.

— Как только ребёнок родится, я отпущу тебя. Не волнуйся, я не убью тебя. Ты можешь убегать, куда захочешь. Тебе просто придется оставить ребёнка здесь.

Когда туман в её голове рассеялся и она поняла, о чём он говорит, её сопротивление усилилось. Она пыталась толкать его, бить и царапать, но он не отпускал её.

— Отпустите меня! Сейчас же! Как вы смеете угрожать забрать моего ребенка?! Я никогда вас не прощу! Никогда!

— Успокойся, Лейла. Ты потревожишь нашего любимого малыша.

Он убрал ладони с её щёк и схватил её за руки. Она продолжала сопротивляться, даже когда уже не могла двигать руками.

Не прилагая особых усилий, он смог обхватить её и поднять. Она была совсем маленькой, несмотря на беременность, и, как всегда, уютно устроилась в его объятиях.

Он опустил измученную женщину на кровать и тепло улыбнулся. Это была первая искренняя улыбка, появившаяся на его лице с тех пор, как она исчезла весной. Даже если она никогда не простит его, он нашел способ удержать её. Облегчение, которое это принесло, позволило ему, наконец, вздохнуть свободно.

Её губы на мгновение дрогнули, но она ничего не сказала. Вместо этого она просто залилась слезами.

Он снял с её лица треснувшие очки и положил их на прикроватный столик, затем наклонился и поцеловал влажные уголки её глаз. Как животное, зализывающее свои раны, он слизывал её слёзы.

«Похоже, я действительно сошел с ума,» — подумал он, наслаждаясь соленым вкусом. — «Что ж, меня это вполне устраивает.»

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*