Плачь | Экстра 5 (Новелла)

Ужасные выходные наступили быстрее, чем хотелось бы Лейле. Её надежды на то, что что-то может помешать Матиасу сдержать своё обещание, одна за другой рушились.

Первым источником такой надежды стала Элис Фон Герхардт. Сегодня она планировала взять Феликса с собой на чаепитие, чтобы показать дом нового наследника Герхардта некоторым родственникам.

Обычно мысль о посещении такого мероприятия вызывала у Лейлы беспокойство, но на этот раз всё было наоборот. Заметив, что её невестка проявляет необычный интерес к этому мероприятию, Элис порекомендовала ей пойти с ней.

Однако Матиас ответил раньше, чем Лейла успела это сделать, сказав:

— Боюсь, что у Лейлы на эти выходные назначена встреча со мной. — Вежливость в его тоне придавала ему ещё большую решительность.

— Тогда, я думаю, она не сможет пойти со мной, — спокойно ответила Элис. — Но Феликс должен пойти со мной. Все с нетерпением ждут встречи с ним.

— Да, матушка, — ответил Матиас. — Всё будет в порядке.

После этого вежливого обмена репликами первая надежда Лейлы растаяла в воздухе.

Её вторая надежда исходила от самого Матиаса.

Несмотря на то, что он был в отпуске, он всё ещё был очень занят. Каждый день ему звонили с работы, и он часто встречался с руководителями своей компании, которые жили в Карлсбаре. Кроме того, в Арвис регулярно приходили посетители, надеясь на аудиенцию у герцога.

Лейле было жаль, что Матиас не смог насладиться полноценным отдыхом, но сегодня она втайне надеялась, что этот день окажется ещё более напряжённым, чем будни. В идеале, он был бы так завален делами, что не возвращался бы домой до поздней ночи.

***

С течением дня её надежда постепенно возрастала. В конце концов, пришло время пить послеобеденный чай, а Матиаса всё ещё не было дома. Однако в этот момент в комнату вошел дворецкий и разрушил её надежды, объявив:

— Его светлость вернулся.

— Ты рано вернулся, Матиас, — сказала вдова Герхардт, ставя чашку с чаем и с улыбкой приветствуя внука.

Матиас вежливо ответил на её приветствие, затем перевел взгляд на другой конец стола, где сидела Лейла.

— О, верно, у вас с Лейлой на сегодня какие-то планы, не так ли? — Спросила Катарина, совершенно не подозревая о тревоге Лейлы. — Вы собираетесь в город вместе?

— Нет, мы пойдем в мою пристройку у реки, и я собираюсь научить её плавать.

— Чтобы герцогиня купалась в реке? — спросила вдовствующая герцогиня Герхардт, с сомнением нахмурив брови.

Сердце Лейлы забилось в предвкушении.

— Какая ужасная мысль, — добавила вдова.

Её слова прозвучали музыкой для ушей Лейлы. Это был её последний лучик надежды: возможно, вдова настоит на своём и запретит Лейле заходить в воду.

Однако, похоже, госпожа Удача сегодня улыбнулась Матиасу, а не Лейле, потому что, немного поразмыслив над этим вопросом, вдовствующая герцогиня Герхардт сказала:

— Я думаю, времена действительно изменились, не так ли? Если герцогиня может поступить в колледж, было бы глупо беспокоиться о том, что она научится плавать.

Лейла крепко сжала подол своей юбки, подавляя желание попросить вдову о помощи.

— Я не понимаю обычаев вашего поколения, но я не буду заставлять вас менять их из-за меня, — добавила вдова Герхардт. Повернувшись к своей внучке и заметив встревоженное выражение её лица, она ободряюще улыбнулась и сказала: — Желаю тебе чудесно провести время на реке, Лейла.

Когда последняя надежда Лейлы уже таяла, как дым, Матиас подошёл к ней и протянул руку. У него было расслабленное выражение лица, как у хищника, столкнувшегося лицом к лицу со своей жертвой.

Лейла неохотно вложила свою руку в его, тихо вздохнув. Обычно ей нравилось, что он так хорошо выполняет свои обещания, но в этот момент она ненавидела это в нём.

***

Сев на стул на балконе пристройки, Матиас взглянул на часы. Затем он посмотрел на Лейлу, которая стояла перед перилами, и сказал:

— У тебя наверняка было достаточно времени, чтобы мысленно подготовиться к нашему уроку, не так ли?

Она вздрогнула от этого вопроса, затем ответила:

— Пожалуйста, не торопи меня, хорошо? Мне нужно ещё немного времени. — Несмотря на встревоженное выражение её лица, её голос был громким и ясным.

Решив проявить к ней чуть больше милосердия, он откинулся на спинку стула, небрежно скрестив руки на груди. Её чашка чая, стоявшая нетронутой на балконном столике, давно остыла.

Уже больше часа она пристально смотрела на реку, как будто видела врага. Всю дорогу до пристройки она была достаточно энергична, но как только увидела воду, её мужество покинуло её.

Сделав несколько глубоких вдохов, она повернулась к нему и спросила:

— Но, Мэтти, неужели так важно научиться плавать? Если быть осторожным, чтобы не упасть в воду, разве этого не будет достаточно?

— Но ведь ты, как никто другой, знаешь, что могут возникнуть неожиданные ситуации, не так ли? — он ответил.

— Ах, это... — Она прищурилась, пытаясь придумать ответ. Вспомнив, как он бросил её шляпу в реку, она начала злиться. — Неожиданная ситуация, о которой ты говоришь, была вызвана тобой!

Не отрицая обвинения, он уставился на неё в ответ, не выказывая ни малейшего раскаяния.

— Только не говори мне, что ты забыл об этом? — спросила она.

— Нет, я помню. — Он распрямил ноги и медленно поднялся со своего места. — Собственно, именно поэтому я и хотел научить тебя плавать в первую очередь.

Он подошел к ней и облокотился на перила. От его тела исходил легкий прохладный аромат, похожий на аромат водяной мяты, которая каждое лето густо разрасталась вдоль берега реки.

— Лейла, если ты действительно не хочешь учиться плавать, я не буду тебя заставлять.

Она знала, что он говорит правду. Она поняла это по выражению его глаз - глубокому взгляду, который напоминал прекрасную речную воду.

— Ох, я просто не знаю, — вздохнула она, отпуская перила и поворачиваясь к нему. — Дело не в том, что я не хочу учиться плавать. Я просто боюсь.

На самом деле, он уже несколько раз предлагал отменить урок плавания. Если бы дело было просто в нежелании учиться плавать, она могла бы так и сказать, и покончить с этим. Но нет, она действительно хотела научиться, но от этого чувствовала себя ещё более напуганной.

— И я боюсь воды не только из-за тебя, — продолжила она. — Я имею в виду, что из-за твоей маленькой выходки стало только хуже, но этот страх был у меня ещё до того, как я встретила тебя.

Когда её разум вернулся к воспоминаниям о происхождении её страха перед водой, она снова отвернулась от него и снова посмотрела на поверхность реки.

Она всё ещё слышала угрожающие слова, которые дети её тети говорили ей:

— Если ты хочешь здесь жить, тебе придётся пройти через наши ритуалы дедовщины. Если тебе что-то не нравится, ты можешь уйти.

Она вспомнила, как старший из них, который к тому же был самым сильным, хрипло смеялся, когда хватал её за косу и тащил к реке.

Она несколько раз пыталась убежать, но сводные братья и сестры всегда догоняли её и возвращали обратно. К тому времени, когда они дотащили её до берега реки, её тело было покрыто царапинами и ушибами от падений и катания по земле.

Она не хотела жить в таком месте. Она ненавидела там всех, начиная с дяди, который ругался на неё и избивал по малейшему поводу, и заканчивая сводными братьями и сестрами, которые безжалостно мучили её. Она также ненавидела сильный голод, от которого страдала там, из-за чего тайком пробиралась в сад, чтобы украсть овощи на ужин, хотя и знала, что её побьют, если поймают.

Однако, несмотря на ненависть ко всему, что было связано с этим местом, она не могла просто крикнуть:

— Я ненавижу это место, я ухожу!

Ей больше некуда было идти, и это было источником её самых глубоких ран.

После того, как её бросили в реку и она чуть не утонула, возвращаясь домой в слезах, она начала ассоциировать воду с беспомощным страхом и печалью тех дней. Из-за этого ей ещё меньше хотелось рассказывать об этом Матиасу.

Размышляя об этом, она поняла, что так было всегда.

Она с самого начала понимала своё затруднительное положение. Она могла спокойно принимать сочувствие от большинства людей. Но она надеялась, что не покажется жалкой самому почитаемому аристократу империи, какой бы тщетной ни была её надежда.

Она чувствовала это с того самого дня, как он наступил на её монету, а потом она подобрала её и убежала. Она всё ещё чувствовала это и, вероятно, будет чувствовать всегда.

— Лейла? — Её размышления прервал голос Матиаса, зовущий её по имени.

Это было странно. Когда он произносил её имя, оно всегда звучало по-другому, чем когда его произносили другие. Возможно, это было из-за его певучего тона, или же из-за его тихого, нежного голоса. Она и раньше удивлялась этому бесчисленное количество раз, но так и не смогла понять причину. Однако, какой бы ни была причина, это значительно уменьшило её беспокойство.

— Ты уверен, что всё будет в порядке? — она спросила.

Вместо того чтобы снова схватиться за перила, она сжала руки в кулаки.

— У меня не хватает уверенности, чтобы удержаться на воде.

— Как ученый, я уверен, ты понимаешь, что жизнерадостность человека не зависит от уровня его уверенности в себе, — съязвил он.

Проигнорировав его язвительный ответ, она посмотрела на небо. Затем, внезапно, она почувствовала, что парит в воздухе. Он поднял её. Она вскрикнула от потрясения, нарушив безмятежность момента.

— Мне нужно ещё немного времени, чтобы подумать! Совсем немного! — закричала она, сопротивляясь изо всех сил.

Не обращая внимания на её мольбы, он вынес её с балкона и понёс вниз по лестнице в лодочный домик. Она продолжала метаться, как непослушный ребёнок, всю дорогу, пока они не добрались до платформы у кромки воды. Затем она окаменела, как доска, и её лицо побледнело.

Он быстро чмокнул её в щеку и направился к причалу. Их общая тень падала на нагретые солнцем деревянные перекладины до самого конца причала.

Летнее послеполуденное солнце блестело на поверхности реки.

***

Чем больше она думала об этом, тем больше чувствовала себя дурой. Для неё это было объективным фактом: она была жалкой дурой, сгорбившейся на краю причала и угрюмо смотревшей на реку.

Когда он плыл, следуя течению реки, его тело казалось частью сверкающей поверхности воды. Когда она слишком испугалась, чтобы войти в воду, он с готовностью принял это, а затем сам небрежно прыгнул в воду и начал плавать. Немного насладившись водой, он решительно сказал: — Ты можешь идти.

Таким образом, она знала, что может уйти. И всё же, по какой-то причине, она оставалась там, где была. Она не могла не чувствовать себя жалкой дурой.

Однако его поведение было не менее озадачивающим.

Она прищурилась, наблюдая за ним.

Если он собирался оставить её в покое, то почему так настаивал на выполнении своего обещания и притащил её сюда?

Теперь он лежал на спине, глядя в небо. Он выглядел совершенно свободным. Это было прекрасное зрелище.

Внезапно она почувствовала прилив храбрости. Стиснув зубы, она начала снимать туфли. Её движения были полны решимости. Как только она сняла туфли, её храбрости хватило ровно на то время, чтобы снять чулки. Затем она иссякла.

Когда она посмотрела вниз, на реку, у неё закружилась голова, и по телу пробежала дрожь. Ей захотелось проявить ту же безрассудную храбрость, с какой она много лет назад прыгнула в воду, чтобы спасти свою шляпу. Вместо этого, самое большее, что она смогла заставить себя сделать сейчас, это опустить ноги в воду, свесив их с края причала.

Через некоторое время Матиас поплыл обратно к причалу.

— Ты всё ещё здесь? — спросил он, изображая удивление.

Его блестящее тело, наполовину обнажённое над водой, выглядело крепким, как дерево в разгар лета. Шрамы, испещрявшие его торс, никоим образом не умаляли красоты его мужественного телосложения. Напротив, они подчеркивали его.

— Похоже, ты определенно наслаждаешься происходящим, — сказала она.

— Мне и в самом деле весело, — ответил он, искоса взглянув на неё и слегка держась за причал.

— Так почему же ты прервал своё веселье и вернулся сюда? — она спросила. — Чтобы ты мог подразнить меня?

— Если ты этого хочешь, я буду рад услужить.

Она раздраженно встала. Хотя она и понимала, что он всего лишь слегка подтрунивает над ней, она чувствовала себя весьма раздражённой. В конечном счете, она понимала, что источником её раздражения и разочарования была она сама, а не он. Она прошла весь путь до конца причала. Почему она не могла собраться с духом, чтобы сделать последний шаг?

Она снова стиснула зубы, на этот раз от злости. Она ненавидела себя за то, что была скована воспоминаниями детства.

«Это глупо», — подумала она. — «Я бывала в гораздо более сложных и пугающих ситуациях, чем эта, и прекрасно справлялась с ними. Так почему же я струсила сейчас?»

Она почувствовала сильное желание покинуть это место и вернуться в особняк. Однако она не собиралась позволять себе делать это. Охваченная страхом, она отвернулась от реки. Теперь Лейла повернулась обратно и уверенно посмотрела на неё. Матиас всё ещё стоял на том же месте, глядя на нее снизу-вверх.

Чтобы избавиться от беспокойства, которое вызывал его пристальный взгляд, она сняла очки. Затем, постепенно, она сняла блузку и юбку. Она чувствовала себя такой смущенной, что её разум был словно в тумане. Однако она смогла справиться с этим чувством, отчасти благодаря ощущению отрешённости, которое вызывало у неё затуманенное зрение. Она колебалась всего мгновение, а затем сняла лифчик и трусики, которые спрятала под остальной одеждой.

Яркий солнечный свет окутал её обнажённое тело. Они с Матиасом пристально смотрели друг на друга, и каждый из них молчал по своей причине.

— Теперь я готова, — сказала она, снова села на край причала и опустила ноги в воду. — Что ж, честно говоря, я не чувствую себя готовой, но всё равно собираюсь попробовать, — добавила она, подавляя желание заплакать.

Матиас медленно протянул к ней руку. Она отпустила деревянную опору, за которую держалась, и крепко сжала его руку.

— Ты ведь не отпустишь меня, правда? — спросила она.

— Ни в коем случае, — ответил он, качая головой. — Я обещаю.

Поскольку он дал обещание, она знала, что может ему доверять.

Отбросив последние сомнения, она прыгнула в воду. Её плеск и крики разносились по тихому берегу реки.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*