Разбежалась ли Красная Армия?
Содержание
Введение
«Война будет лёгкой»
Героизм на фоне поражений
Анализ ситуации
Приказ Сталина
Выводы
Примечания
Введение
Популярный приём среди антикоммунистов — врать о сокрушительном поражении РККА в 1941 году и о том, что армия рассыпалась и разбежалась, стоило только немецкому сапогу перейти границу. Начало Великой Отечественной войны — очень трагичный эпизод в нашей истории. Советский Союз столкнулся с невероятно сильным врагом, цель которого была одна: уничтожить нас всех до одного. Действительно, первые месяцы войны были крайне тяжелым периодом, который был полон поражений, отступлений и отчаяния. Неудивительно, что данный отрезок времени стал золотой жилой для различных мифов. Попытаемся установить, что же на самом деле происходило в первые месяцы войны…
«Война будет лёгкой»
Несмотря на поразительные успехи Советского Союза в 30-е годы, многие на западе сомнительно относились к обороноспособности нашей страны. Бытовало мнение, что русские не станут всерьёз сопротивляться в случае агрессии, так как им ненавистна «кровавая диктатура НКВД». Вот что писал, например, небезызвестный Адольф Гитлер[1]:
«Сама судьба указует нам перстом. Выдав Россию в руки большевизма, судьба лишила русский народ той интеллигенции, на которой до сих пор держалось её государственное существование, и которая одна только служила залогом известной прочности государства. Не государственные дарования славянства дали силу и крепость русскому государству. Всем этим Россия обязана была германским элементам — превосходнейший пример той громадной государственной роли, которую способны играть германские элементы, действуя внутри более низкой расы. Именно так были созданы многие могущественные государства на земле. Не раз в истории мы видели, как народы более низкой культуры, во главе которых в качестве организаторов стояли германцы, превращались в могущественные государства и затем держались прочно на ногах, пока сохранялось расовое ядро германцев. В течение столетий Россия жила за счёт именно германского ядра в её высших слоях населения. Теперь это ядро истреблено полностью и до конца. Место германцев заняли евреи. Но как русские не могут своими силами скинуть ярмо евреев, так и одни евреи не в силах надолго держать в своём подчинении это громадное государство. Сами евреи отнюдь не являются элементом организации, а скорее ферментом дезорганизации. Это гигантское восточное государство неизбежно обречено на гибель. К этому созрели уже все предпосылки. Конец еврейского государства в России будет также концом России как государства. Судьба предназначила нам быть свидетелем такой катастрофы, которая лучше, чем что бы то ни было, подтвердит безусловно правильность нашей расовой теории.»
Но не только Гитлер считал так. Такого же мнения придерживались и многие белоэмигранты. Проиграв Гражданскую войну, бывшие господа сбежали на Запад, где в бессильной злобе, глядя на то, как Россия становится великой без них, начали писать свои пасквили. Всё о чем они думали: взбунтовавшаяся чернь осмелившаяся посягнуть на святое — власть, привилегии для избранных и частную собственность. Однако власть коммунистов, стоящая на страхе и крови, не простоит долго. И тогда возомнившие о себе хамы осознают что натворили. Приползут на коленях, раскаются, начнут посыпать голову пеплом, умоляя бывших господ смилостивиться и вернуться. Стоит только освободителям в иностранных мундирах, со свастикой на плече, явиться, и измученные кровавым режимом рабы тут же восстанут против ненавистных большевиков.
Член Народно-трудового союза (НТС) Ростислав Полчанинов пишет[2]:
«Мы же, наоборот, радовались. Мы стали говорить, что вот сейчас, когда народ получит оружие в руки, он свергнет ненавистное ему советское правительство и что война даст толчок к национальной революции, о чем неоднократно и много говорили братья Солоневичи. Гердт только качал головой и повторял: «Эх, дети, дети».
Обращение главы Российского императорского дома, великого князя Владимира Кирилловича[3]:
«В этот грозный час, когда Германией и почти всеми народами Европы объявлен крестовый поход против коммунизма-большевизма, который поработил и угнетает народ России в течение двадцати четырех лет, я обращаюсь ко всем верным и преданным сынам нашей Родины с призывом: способствовать по мере сил и возможностей свержению большевистской власти и освобождению нашего Отечества от страшного ига коммунизма"
Бежавший из лагеря в Финляндию в 1934 году интеллигент И.Л. Солоневич написал в 1935 такие строки[4]:
«Но как бы ни оценивались шансы «мирной эволюции», мирного врастания социализма в кулака, один факт остаётся для меня абсолютно вне всякого сомнения. Об этом мельком говорил главком Тренин в «Последних Новостях»: страна ждёт войны для восстания. Ни о какой защите «социалистического отечества» со стороны народных масс не может быть и речи. Наоборот, с кем бы ни велась война, и какими бы последствиями ни грозил военный разгром, все штыки и все вилы, которые могут быть воткнуты в спину красной армии, будут воткнуты обязательно. Каждый мужик знает это точно так же, как это знает каждый коммунист! Каждый мужик знает, что при первых же выстрелах войны он в первую голову будет резать своего ближайшего председателя сельсовета, председателя колхоза и т.д., и эти последние совершенно ясно знают, что в первые же дни войны они будут зарезаны, как бараны»
Предатель всегда ищет оправдание своему предательству. В предательстве всегда виноваты мы, простой народ, потому что наш выбор оказался не таким как выбор предателя. И поэтому предатель всегда ненавидит тех, кого он предал. Многие нашли бесславную смерть в рядах власовской армии и прочих формированиях коллаборационистов. Однако, к сожалению, остались и те кто пережил войну, и продолжил своё черное дело.
Западные демократии тоже невысоко оценивали шансы СССР выстоять в будущей войне. Помимо морального состояния общества, сомнению подвергалось и технологическое развитие страны (что жизненно важно в войне). Даже форсированная индустриализация и перевооружение Красной Армии не заставили Запад изменить свою точку зрения. Так, в датированной 2 августа 1939 года инструкции для британской делегации на переговорах военных миссий СССР, Великобритании и Франции было сказано[5]:
«Другим затруднением является состояние внутренних коммуникаций России. Железные дороги работают в настоящий момент максимальной нагрузкой и не могут выдержать никакого дополнительного бремени. Если в течение первых недель войны они могли бы выполнять свою роль по мобилизации армии, то промышленность и другие важные отрасли оказались бы в большей или меньшей степени парализованы. По истечении двух или трёх недель военная мобилизация должна была бы быть остановлена или, по меньшей мере, приостановлена, с тем, чтобы избежать полного паралича промышленности и всей жизни страны»
Однако тут же делают оговорку[6]:
«С другой стороны, хотя все правила логики заставляют полагать, что русская транспортная система должна потерпеть крах под давлением потребностей войны, не следует забывать, что все русские транспортные средства и промышленность фактически до сих пор функционировали, вопреки тому, что они уже давно должны были бы потерпеть полный крах, если исходить из общепризнанных положений. Поэтому следует помнить о том, что нельзя судить о потенциальных силах России, исходя из западных представлений»
Но Советский Союз одержал победу. Социалистическая экономика «перемолола» всю объединённую экономическую мощь Европы. Марксизм одержал верх над зверской сущностью нацизма. В свете этих фактов антикоммунистическим обличителям пришлось изворачиваться. Дескать, Гитлера народы СССР встречали как спасителя, но «бесноватый фюрер» не оправдал надежд. И поэтому, видя вокруг террор и геноцид, граждане нашей страны взялись за оружие и дошли до Берлина (и разумеется всё было вопреки).
Светоч антикоммунистической мысли А.И. Солженицын писал следующее[7]:
«И если бы пришельцы не были так безнадёжно тупы и чванны, не сохраняли бы для Великогермании удобную казённую колхозную администрацию, не замыслили бы такую гнусь, как обратить Россию в колонию, — то не воротилась бы национальная идея туда, где вечно душили её, и вряд ли пришлось бы нам праздновать двадцатипятилетие российского коммунизма»
А это писал В.Э Спроге, добровольно оставшийся в Харькове, оккупированном фашистами[8]:
« — Открывайте! Открывайте! Город занят немцами!
Это были Шёткины. Мы выбежали, обнимая и целуя их, радостно возбуждённые.
Так закончился советский период нашей жизни. Только тот, кто испытал гнёт и ужас коммунистического ига, может понять, что означало освобождение от него.
Но увы, мы ошиблись. Это не был конец нашим злоключениям. За освобождением от большевиком последовало горькое разочарование в самих «освободителях». Новые «коричневые» злодейства сменили прежние «красные». Даже ужас угрожавшей нам голодной смерти в осаждённом Харькове бледнеет перед тем, что творило «коричневое» управление.
За этим последовали потери близких и дорогих, всего имущества, болезненные разлуки, авантюрное бегство, бомбы и пожары в Берлине»
Главный «аргумент» подобных тезисов всегда один и тот же: «никто не воевал ни за партию, ни за Сталина». А еще антикоммунистически настроенные обличители любят приукрасить начальный период войны, представляя его как неслыханную катастрофу[9]:
«Сопротивление отдельных застав, частей и гарнизонов не могло скрыть от командования совершенно невероятное поведение армии. Такого история войн ещё не знала.
Полтора миллиона человек перешли к немцам с оружием в руках. Некоторые, целыми соединениями, под звуки дивизионных оркестров.
Два миллиона человек сдались в плен, бросив оружие. (Под словом «оружие» подразумевается не только винтовка или пистолет, но всё до танка и самолета включительно).
500 тысяч человек были захвачены в плен при различных обстоятельствах.
1 миллион человек откровенно дезертировали (из них 657354 человека было выловлено, 10200 — расстреляно, остальные исчезли без следа).
800 тысяч человек были убиты и ранены.
Примерно миллион человек рассеялся по лесам».
Конечно же, по мнению либеральной публики, причина всех этих поражений кроется в тотальном нежелании армии воевать за сталинский режим.
Приведу еще несколько интереснейших цитат:
«Когда началась советско-германская война — через 10 лет после душегубской коллективизации, через 8 лет после великого украинского мора (шесть миллионов мертвых и даже не замечены соседнею Европой), через 4 года после бесовского разгула НКВД, через год после кандальных законов о производстве, и все это — при 15-миллионных лагерях в стране и при ясной памяти еще всего пожилого населения о дореволюционной жизни, — естественным движением народа было — вздохнуть и освободиться, естественным чувством — отвращение к своей власти. И не «застиг врасплох» и не «численное превосходство авиации и танков» (кстати, всеми численными превосходствами обладало РККА) так легко замыкало катастрофические котлы — по 300 тысяч (Белосток, Смоленск) и по 650 тысяч вооруженных мужчин (Брянск, Киев), разваливало целые фронты и гнало в такой стремительный и глубокий откат армий, какого не знала Россия за все 1000 лет, да наверно и ни одна страна, ни в одной войне, — а мгновенный паралич ничтожной власти, от которой отшатнулись подданные как от виснущего трупа»[10]
«Находясь в полной уверенности, что проводимые с 1917 г. воспитательные мероприятия с русским народом, главным из которых было постоянно проводимое массовое истребление этого народа, окончательно превратили его в оболваненную, бессловесную массу, годную только для перемолки в лагерную, а теперь и окопную пыль, товарищ Сталин был потрясен тем сюрпризом, что ему преподнесла любимая армия.
Извращенная психология, культивируемая в коммунистическом антимире, заставила и самого вождя поверить, что красноармейцы и командиры (среди которых практически не найти человека, у кого бы не был расстрелян, замучен, раскулачен, сослан, арестован или бесследно исчез кто-нибудь из родных, близких или друзей) настолько растеряли все нормальные человеческие чувства и эмоции, настолько мутировали на страшном пути от обычного человека к человеку советскому, что не имеют уже никаких других желаний, кроме как идти в поход, чтобы завоевать для преступного режима мировое господство.
К великой чести русского народа надо сказать, что этого не произошло. События лета 1941 г. можно без всяких преувеличений назвать стихийным восстанием армии против сталинской деспотии»[11]
«С утра 22 июня сталинская номенклатура оказалась даже не между двух, а меж трех огней.
С запада наступали гитлеровцы, своих намерений по отношению к коммунистам не скрывавшие.
С востока, из Кремля и с Лубянки, летели приказы, один расстрельнее другого. Самый многочисленный враг был рядом — и та безрассудная решимость, с которой большевики когда-то сожгли все мосты между собой и обманутым, замордованным народом, обернулась теперь против них. Вот и пришлось их женам хватать горшок с фикусом и в панике бежать, куда глаза глядят.
Последствия массового бегства руководителей оказались фатальными. Любая система выходит из строя после разрушения центра управления. Любая армия временно (а то и навсегда) теряет боеспособность в случае потери командиров. Но у нас-то была не «любая», а очень даже специфическая система: система, скрепленная террором и им же управляемая.
Вместе со сбежавшим начальством ушел страх — и Красная Армия, великая и ужасная, стала стремительно и неудержимо разваливаться.
Как бочка, с которой сбили обручи»[12]
Героизм на фоне поражений
Без сомнений, первые месяцы войны были крайне тяжелым периодом для Советского Союза. Однако существуют тысячи свидетельств о том, что несмотря на тяжелейшее положение на фронтах было огромное количество случаев героизма и самопожертвования, о чем свидетельствуют документы и мемуары.
Первый удар нацистских захватчиков 22 июня 1941 года приняли на себя 85 тысяч пограничников. На западных рубежах СССР находилось 660 погранзастав(при штатной численности заставы в 42-64 человека) и согласно плану «Барбаросса» на их взятие отводилось от получаса до 60 минут. С первых дней войны солдаты и офицеры вермахта поняли, что эта война будет отличаться от тех, в которых они участвовали ранее. Так до 24 часов продержалось 250 застав, более суток атаки нацистов выдерживали 20 опорных пунктов пограничников. Два дня оборонялись 16, три – 20, а до пяти суток – 43 заставы. От одной до двух недель сдерживали противника 67 погранзастав, а более двух недель 51. Оставаясь в тылу противника, два месяца отбивались почти 50 застав. Из сотен застав НИ ОДНА не отошла без приказа.
Вот лишь некоторые примеры героизма пограничников:
12-й погранотряд войск НКВД, на начало войны, насчитывал 1190 человек личного состава, и оборонял границу на участке побережья Балтийского моря от мыса Колка до Паланги. В 6:25 утра 22 июня 25-я погранзастава была атакована передовыми подразделениями 291-й пехотной дивизии вермахта. Погранзаставы были отведены со своих позиций и в Руцаву, там находился штаб 5-й комендатуры и 5-я резервная застава. В Руцаве из них были сформированы взводы и роты. К 13:30 22 июня сводная погранчасть заняла оборонительные позиции в районе Руцавы. В 15:30 перед районом обороны пограничников появилась разведка дивизии противника из 14 мотоциклистов, её пропустили в расположение и уничтожили. В 16:20 появилась 2-я разведывательная группа противника, которая насчитывала уже 30 мотоциклистов, её также уничтожили. В 17:30 колонна врага силой до 1-го пехотного батальона подошла к району обороны пограничников. Пограничникам удалось её также взять врасплох – под огнём пограничников, противник даже не стал разворачиваться в боевой порядок и сразу побежал. С тыла ударил резервный взвод пограничников, итоге в жестоком бою, который перерос в рукопашную схватку, силы противника были уничтожены. Потери немцев составили более 250 человек, было захвачено - 45 мотоциклов, 6 станковых и 12 ручных пулемётов, много другого оружия. В 20:30 вермахт бросил в бой пехотный батальон, усиленный ротой бронетранспортёров и оборону пограничников была прорвана, они отступили в район железнодорожной станции Папе, А затем, после 2-х часов боя, в район местечка Ница. В 14:30 23 июня остатки отряда были вновь атакованы и окружены в районе Бернаши, где все и легли в последнем бою.
Другая, большая часть отряда, включая его штаб, была окружена, вместе с частью 67-й стрелковой дивизии, в Либаве. 25-го июня пограничники вместе с 114-м стрелковым полком пытались прорваться из окружения, но неудачно. В итоге из Либавского окружения смоги прорваться лишь 165 пограничников.
- 22 июня 1941 года, после нанесения артиллерийских ударов, противник попытался организовать многочисленные переправы с территории Румынии через пограничные реки, с целью захвата мостов и плацдармов, для развития дальнейшего наступления. Но враг везде был встречен хорошо организованным огнем пограничников. Погранзаставы везде были поддержаны огнем артиллерии и помощью личного состава рот и батальонов войск прикрытия РККА. Наступающим передовым частям немецких, румынских и венгерских войск были нанесены тяжёлые потери в живой силе и они отошли на исходные позиции. Основные бои шли возле железнодорожных и шоссейных мостов через реку Прут, в итоге, с целью недопущения их попадания в руки врага они были уничтожены.
Интересной особенностью обстановки на этом участке фронта начавшейся Великой Отечественной войны, было проведение не только оборонительных, но и успешных наступательных операций советских войск с высадкой десантов на территорию Румынии. 23-25 июня бойцы-пограничники Измаильского отряда, вместе с отрядом пограничных кораблей, которые охраняли государственную границу Советского Союза по реке Дунай, провели удачные десанты на румынскую территорию. Их поддерживали подразделения 51-й стрелковой дивизии. После первых успешных действий, Военный Совет и Командующий 9-й армии Черевиченко решили осуществить крупную десантную операцию с захватом румынского города Килия-Веке. Там располагались артиллерийские батареи, которые препятствовали действиям советских кораблей на Дунае. Командование десантом возглавил моряк-пограничник капитан-лейтенант Кубышкин И. К.
В ночь на 26 июня 1941 года, пограничные корабли Черноморского отряда высадили десант, из подразделений погранотряда, вместе с подразделениями 23 стрелкового полка 51 стрелковой дивизии, они с ходу атаковали позиции румынской армии. Румыны ожесточённо сопротивлялись, но к 10 часам утра десант захватил плацдарм, шириною до 4 км и глубиной до 3 км, разгромив румынский пехотный батальон, пограничную заставу и ликвидировав артиллерийский дивизион. В течение 27 июня враг, почти беспрерывно, атаковал наш десант, но советские бойцы, поддерживаемые артиллерией пограничных кораблей, успешно отражали эти атаки. Это позволило командованию вывести советские военные, транспортные и пассажирские корабли и суда, находившиеся на Дунае, из под вражеского огня, была исключена возможность захвата их врагом. В ночь на 28 июня, по приказу командования армией, советский десант был успешно возвращён на свой берег.
25 июня 1941 года было издано специальное постановление Совета Народных Комиссаров (СНК) Советского Союза, по которому войска НКВД получили задачу охраны тыла действующей армии. 2 июля 1941 года, все пограничные части, подразделения, которые находились в оперативном подчинении общевойскового командования, на всём протяжении советско-германского фронта, переключились на выполнение новых боевых задач. Влившись в ряды Красной Армии, вместе с ней, пограничники вынесли всю тяжесть борьбы с немецкими захватчиками, их главными задачами стали: борьба с агентурой разведки противника, охрана тыла фронтов и армий от диверсантов, уничтожение прорвавшихся групп, остатков окруженных групп противника. Пограничники повсеместно проявляли героизм, смекалку, стойкость, мужество и беззаветную преданность своей Советской Родине. Честь им и хвала!
- Единственный в мире рукопашный бой людей и собак с фашистами.
У села Легедзино батальон, прикрывая отход штабных частей командования Уманской армейской группировки, 30 июля принял свой последний бой… Силы были слишком не равными: против полтысячи пограничников полк фашистов. И в критический момент, когда немцы пошли в очередную атаку, майор Лопатин дал приказ послать в рукопашный бой с фашистами пограничников и служебных собак. Это был последний резерв. 150 (данные различные – от 115 до 150 пограничных псов, в т.ч. и из Львовской пограншколы служебного собаководства) обученных, полуголодных овчарок, против поливающих их автоматным огнем фашистов. Овчарки впивались фашистам в глотки даже в предсмертных судорогах. Противник, искусанный в прямом смысле и порубанный штыками, отступил, но на подмогу подошли танки. Искусанные немецкие пехотинцы, с рваными ранами, с воплями ужаса, вспрыгивали на броню танков и расстреливали бедных псов. В этом бою погибли все 500 пограничников, ни один из них не сдался в плен. А уцелевшие собаки, по словам очевидцев – жителей села Легедзино, до конца остались преданными своим проводникам. Каждая из уцелевших в той мясорубке, улеглась возле своего хозяина и никого не подпускала к нему. Немецкие звери, пристреливали каждую овчарку, а те из них, кого не подстрелили немцы, отказывались от пищи и умерли от голода на поле…
Первый день войны в Перемышле (сегодня — польский город Пшемысль) и первые погибшие захватчики на советской земле солдаты 101-й пехотной дивизии.
Город был занят немецкими войсками 22 июня, но на следующее утро был освобожден частями Красной Армии и пограничниками и удерживался до 27 июня.
Уже в первые дни войны на НКВД было возложено формирование 15 стрелковых дивизий. Все 15 дивизий, сформированные в течении 15-20 суток, вошли в состав 29, 30, 31 и 24-й армий.
Охрану «Дороги жизни» осуществлял 104-й пограничный полк. Под непрерывными бомбежками, артобстрелом, в мороз и пургу несли свою нелегкую службу пограничники, обеспечивая бесперебойную работу дороги.
Среди четырех дивизий, первыми получивших звание гвардейских, были две дивизии НКВД - 100-я и 127-я 24-й армии Ракутина. костяк которые составляли уцелевшие в приграничных боях пограничники, а также милиционеры и чекисты, ушедшие на фронт.
В составе Волжской флотилии действовала бригада пограничных катеров (бронекатеров), под командованием контр-адмирала С.М. Воробьева.
Маршал Советского Союза Г.К. Жуков отмечал, что в битве под Курском смело дралась 70-я армия генерала И.В. Галанина, сформированная из хорошо подготовленных пограничников Дальнего Востока, Забайкалья, Средней Азии.
Есть один участок границы, который врагам так и не удалось пройти. Двенадцать застав 82-го Рескитентского пограничного отряда Мурманского округа с 29 июня по июль 1941 года отражали многочисленные атаки финских подразделений, которые вклинились на территорию Советского Союза. Третьего августа враг был выбит с советской земли. С этого дня и до выхода Финляндии из войны с СССР, 9 сентября 1944 года, госграница на участке отряда была нерушима на всем ее протяжении.
На рассвете 22 июня 1941 года батальон вражеской пехоты при поддержке танков атаковал 3-ю заставу 86-го Августовского пограничного отряда. Тридцать два пограничника за десять часов боя отбили семь атак. Упал, сраженный пулей, начальник заставы лейтенант В. М. Усов, но пограничники не дрогнули. Только после получения приказа об отходе на новый рубеж, воины во главе с политруком Ш. Г. Шариповым покинули родную заставу. За героизм и мужество лейтенант В. М. Усов был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза, его имя присвоено пограничной заставе.
Под командованием лейтенанта А. В. Лопатина и политрука П. И. Гласова одиннадцать суток вела бой с превосходящими силами противника 13-я застава 90-го Владимир-Волынского пограничного отряда. До 2 июля над развалинами заставы развивался красный флаг. Немецкие саперы взорвали подвал. Под его обломками погибли последние защитники заставы. Лейтенанту А. В. Лопатину было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза, а пограничной заставе - его имя.
22 июня 1941 года заместитель политрука 7-й заставы 90-го Владимир-Волынского отряда В. В. Петров со станковым пулеметом пять часов удерживал переправу через Западный Буг. В критическую минуту боя, когда кончились патроны, а вражеская мина вывела из строя пулемет, В. В. Петров подорвал гранатой себя и окруживших его врагов. Именем Героя Советского Союза В. В. Петрова названа его застава.
Четырнадцатого июля 1941 года на участок обороны 94-го пограничного полка, занимаемый 1-й комендатурой, гитлеровцы ввели в бой 120 танков. Пограничники бросались на танки со связками гранат, встречали противника огнем из пулеметов и винтовок. В этом бою пали смертью храбрых комендант участка капитан И. М. Середа, военком комендатуры П. П. Колесниченко и с ними 152 бесстрашных пограничника.
Путь на Львов противнику преградила 17-я застава Рава-Русского пограничного отряда. Воины стойко обороняли свой участок, и когда на территорию заставы ворвались немецкие танки с пехотой, навстречу им бросились в последнюю штыковую атаку пограничники. Здесь погиб начальник заставы лейтенант Ф. В. Морин. Он посмертно удостоен звания Героя Советского Союза. Пограничной заставе присвоено имя героя.
Так героически сражались заставы на протяжении всей государственной границы. В ходе тяжелейших боев ни одна застава не дрогнула, не оставила без приказа своего участка границы. Через два дня после начала боев на границе, 24 июня, газета «Правда» писала: «Как львы дрались советские пограничники, принявшие на себя первый удар подлого врага».
Если же говорить непосредственно об армии, то примеров героизма тут тоже хватает. Самый яркий из них — Брестская крепость. Легендарный гарнизон Брестской крепости месяц сдерживал врага, нанося тому существенные потери. Навсегда остались в памяти людской подвиги тех, кто отражал первый натиск врага, отстаивая свою землю до последнего вздоха, кто, погибая, успел собственной кровью написать на стене Брестской крепости: «Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина!».
Известная история с советским танком КВ-1, который под литовским городом Райсеняй, в течение двух суток сдерживал наступление целой танковой дивизии. Танк занял единственно выгодную позицию на дороге к городу — колонны вражеской тяжелой техники и грузовиков, пытавшиеся обойти КВ, вязли в болоте. Немцы сумели подбить гусеницу советского танка, но КВ продолжал вести огонь, не двигаясь с места, а его экипаж не собирался сдаваться.
Были также относительно крупные успехи РККА в начале войны, такие как освобождение города Великие Луки, первый крупный советский город отбитый у немцев. В период с 23 по 29 июня 1941 года в танковых сражениях под Дубно, Луцком и Ровно наши танковые соединения Юго-Западного фронта разгромили севернее Бродов немецкие танковые соединения, в частности 16-ю танковую дивизию, продвинулись на 30–35 километров, ворвались в город Дубно и вышли в тыл 3-го немецко-фашистского моторизованного корпуса. Немцы подтянули войска с других направлений и спасли моторизованный корпус от разгрома, но сил на окружение наших войск у них уже не осталось. Благодаря указанному контрудару наши войска организованно отошли к Киеву. Оборона Смоленска и Киева также срывала планы немецкого командования, задерживала выполнение планов и уничтожала большое количество солдат Вермахта. Немецкая 8-ая танковая дивизия в ходе наступления на Новгород, была окружена и ценой больших потерь вырвалась из окружения. На бородинском поле Красная Армия дала бой силам Вермахта, в рядах которого было 4 батальона французских добровольцев. Враг нес огромные потери, едва продвигаясь. Бои на Можайском направлении были одними из самых тяжелых для Вермахта.
Еще один легендарный подвиг советских солдат произошел на Волоколамском направлении, где у разъезда Дубосеково 16 ноября 1941 года дали бой превосходящим силам противника подразделения под командованием генерал-майора Ивана Васильевича Панфилова. Ценой больших потерь советские солдаты задержали наступление врага, что отмечалось даже в немецких документах.
А вот что писали сами немцы об увиденном:
Начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Франц Гальдер в своем дневнике 26 июня 1941 года записал: «Группа армий "Юг" медленно продвигается вперед, к сожалению, неся значительные потери. У противника, действующего против группы армий "Юг", отмечается твердое и энергичное руководство». 27 июня он отмечал: «На фронте… события развиваются совсем не так, как намечается в высших штабах».
29 июня Ф. Гальдер записал в дневнике: «Русские всюду сражаются до последнего человека… Лишь местами сдаются в плен».
Одиннадцатого июля 1941 года Гальдер записал в дневнике следующее: «Командование противника действует энергично и умело. Противник сражается ожесточенно и фанатически. Танковые соединения понесли значительные потери в личном составе и материальной части. Войска устали». Семнадцатого июля: «Войска сильно измотаны… Боевой состав постепенно сокращается…».
Немецкий историк, генерал Курт фон Типпельскирх о боях проходивших 22 июня – 3 июля 1941 года, писал: «До 3 июля на всем фронте продолжались упорные бои. Русские отходили на восток очень медленно и часто только после ожесточенных контратак против вырвавшихся вперед немецких танков».
Пауль Карелл: «Русские сражались фанатично, и их вели решительные командиры и комиссары, которые не поддавались панике, возникшей после первых поражений».[13]
Генерал Люфтваффе Вальтер Швабедиссен справедливо заметил: «Русские ВВС своей упорной решительностью и гигантскими жертвами смогли предотвратить свое полное уничтожение и заложить предпосылки своего будущего возрождения».
Запись в дневнике старшего ефрейтора 5-й роты 35-го мотополка 25-й мотодивизии Германа Шварца: «1 июля. Наступаем вдоль шоссе. За ночь русские укрепились в отдельных домах и обороняются из них. Пытаемся отогнать их обратно в лес. Дошли до одного хутора. Дальнейшее продвижение невозможно. Со всех сторон сыпят по нам. Несколько часов лежим на хуторе. Больше там продержаться не могли. Вынуждены были отступить. Русские стреляют, как бешеные. Орудийные снаряды разрываются слева и справа от нас. Мы себя почувствовали неважно. Русские продвинулись далеко вперед к лесу, находящемуся примерно на расстоянии 1 км левее нас. Если им удастся пробраться правее, то они окажутся в тылу у нас.»
Запись капитана 18-й танковой дивизии Вермахта: «Несмотря на огромные пройденные расстояния, не было чувства, что мы входим в побежденную страну. Напротив – здесь было сопротивление, всегда сопротивление, каким бы безнадежным оно ни было».
Ну и снова Франц Гальдер: «Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой по всем правилам наших боевых уставов. В Польше и на Западе мы могли позволить себе известные вольности и отступления от уставных принципов; теперь это уже недопустимо».
Курт фон Типпельскирх в своей «Истории Второй мировой войны» прямо признал: «Русские держались с неожиданной твердостью и упорством, даже когда их обходили и окружали. Этим они выигрывали время и стягивали для контрударов из глубины страны все новые резервы, которые к тому же были сильнее, чем это предполагалось… Противник показал совершенно невероятную способность к сопротивлению».
Схожим было и впечатление генерала Гюнтера Блюментрита: «Поведение русских войск даже в первых боях находилось в поразительном контрасте с поведением поляков и западных союзников при поражении. Даже в окружении русские продолжали упорные бои».
Генерал-фельдмаршал Эвальд фон Клейст: «Русские с самого начала проявили себя как первоклассные воины, и наши успехи объяснялись просто лучшей боевой подготовкой. Обретя боевой опыт, они стали первоклассными солдатами. Они сражались с исключительным упорством, имели поразительную выносливость и могли вести военные действия без многого, что считается необходимым в армиях других государств. Их командование быстро извлекло уроки из своих поражений в начале войны и вскоре стало высокоэффективным».
Ну и наконец вишенка на торте. Героизм Красной Армии отметил у себя в дневнике даже самый искусный мастер вранья рейхсминистр народного просвещения и пропаганды Германии Геббельс:
1 июля: «Русские обороняются отчаянно… Оказывают более сильное сопротивление, чем предполагалось сначала».
2 июля: «Сопротивление врага носит жестокий, отчаянный характер… Повсюду идут тяжелые, ожесточенные бои. Красный режим мобилизовал народ. К этому еще надо прибавить баснословное упрямство русских».
4 июля: «Однако русские сражаются очень упорно и ожесточенно».
Картины, нарисованные военнослужащими Вермахта, явно не вписываются в «теорию» поголовного бегства Красной Армии. Примеров воинского героизма в первые месяцы войны тысячи. Конечно бывали случаи трусости и малодушия, и в некоторых случаях их нельзя винить. Однако факты и документы свидетельствуют, что несмотря на очень тяжелое положение в начале войны, даже оставаясь без снабжения и связи, в значительном большинстве солдаты Красной Армии продолжали оказывать сопротивление врагу, и сдавались только израсходовав все припасы и получив серьезные ранения. А некоторые и вовсе принимали героическую смерть, забирая с собой как можно больше врагов. Некоторые переходили к партизанской борьбе. Так что с уверенностью можно заявить, что несмотря на поражения в самом начале Красная Армия в значительном большинстве не разбежалась и осталась армией.
Анализ ситуации
Почему 1941 год стал таким тяжелым для наших войск?
В экономическом отношении Германия отставала от СССР в 1939 году, из-за чего был заключен Договор о ненападении между СССР и Германией, т.к. Советский Союз не успевал выполнить все планы по перевооружению и поэтому любыми силами старался отсрочить начало войны и лучше подготовиться, а Германии нужен был гарант, что СССР даже со своими несовершенными вооруженными силами не вступит в конфликт, ибо Германия в 1939 не потянула бы войну на два фронта. Однако к июню 1941 года Германия захватила большую часть Европы, вся объединенная экономическая мощь которой теперь работала на производство винтовок, снарядов, танков и самолетов. Летом 1941 года вооруженные силы Германии были на пике своего могущества. В СССР также шло полномасштабное военное строительство. СССР благодаря торговле с Германией получил большое количество новых технологий, которые оперативно начал применять в промышленности для скорейшего производства новейших образцов вооружений. Был изучен опыт войны в Испании, боев на реке Халхин-Гол и озере Хасан против японцев, боев в Финляндии. В больших количествах проходили обучение новоиспечённые офицеры. Советский Союз вовсю готовился к войне. Однако с уверенностью можно сказать, что всех планов по организации обороны выполнить не удалось, СССР немного не успел (хоть и выполнил значительную часть). Экономика Германии летом 1941 года вдвое превосходила экономику СССР, а война это всегда в первую очередь противостояние экономик.
В военном отношении СССР обладал очень большим количеством танков и самолетов на приграничных территориях (более 12 000) однако значительная часть этой техники представляла собой устаревшие образцы, которые по своим характеристикам уступали немецкой технике (однако не критично). Проблема в основном заключается в том, что непосредственные приготовления к массированной обороне границы либо были проведены слишком поздно (то есть частично), либо вообще не были проведены. К боям были слабо подготовлены танковые и авиационные части, в большинстве они были слабо и несвоевременно обеспечены всем необходимым, что сильно снижало боевую эффективность в первые дни войны. Известны проблемы со снабжением боеприпасами, горючим и запчастями приграничных моторизованных сил. В итоге они доблестно вступали в бой с превосходящим противником, но не могли в полной мере осуществлять сопротивление, из-за чего были вынуждены либо отступать бросив технику, либо ценой жизни сдерживать наступающего врага. Советские бронетанковые силы на границе в основной массе располагали легкими танками Т-26 и БТ. Эти машины, несмотря на отличные маневренные качества были малоэффективными против немецких машин, и легко уничтожались. В авиации на границе ситуация была чуть лучше, однако и здесь советские самолеты в основном были представлены устаревшими образцами, которые едва ли могли похвастаться теми же характеристиками что и немецкие самолеты (однако стоит отметить, что немецкие ВВС не чувствовали себя уверенно в воздухе и несли тяжелые потери в воздушных боях с советской авиацией). Советская промышленность уже наладила массовый выпуск самых современных образцов военной техники, однако не успевала поставить необходимое количество этой самой техники в войска для обеспечения эффективной обороны. На начало войны вооруженные силы СССР имели только 1861 танк КВ и Т-34, из них 1475 - в западных приграничных округах[14].
Плохая ситуация была и с оборонительными рубежами. Как известно, на старой границе СССР строилась так называемая «Линия Сталина» — мощная сеть укрепрайонов протянувшаяся с севера на юг, целью которой было сдерживание массированного наступления врага. Однако после Освободительных походов в 1939 году и присоединения Прибалтики в 1940 году, на новой границе СССР начали строить «Линию Молотова». Вот только к началу войны она не была достроена и полностью функционировали лишь некоторые районы. Кроме того, для обеспечения «Линии Молотова» сняли вооружение с «Линии Сталина». ДОТы «линии Молотова» были построены по последнему слову тогдашней фортификационной техники. Немалое число ДОТов вооружались пушками калибра 45-мм и 76-мм в неуязвимых для огнеметов шаровых установках. Однако многие сооружения остались недостроенными, незамаскированными и без необходимых коммуникаций. Таким образом, эти две оборонительные полосы далеко не везде смогли выполнить свое прямое назначение. (Однако стоит отметить, что некоторые укрепрайоны «Линии Сталина» успешно использовались при обороне Киева).
Еще одной проблемой стало несовершенство связи и нарушение коммуникаций. Бывало так, что части и подразделения, теряя управление, просто рассыпались, не зная что делать. Допускались серьезные ошибки в работе разведки, политработников, командиров на местах, неправильная оценка обстановки и сил противника. Всё это приводило к нарушениям в работе, дезорганизации и в последствии к разгрому отдельных частей и подразделений. Неразбериха на сложных участках фронта — трагическая страница истории первых дней войны.
Другой проблемой стало запоздание приказа о выдвижении войск к границе. Приказ вышел за неделю до вторжения. Из-за этого на границе к 22 июня оказывали сопротивления значительно меньшие силы чем должны были. Основная масса вооруженных сил растянулась в 3 эшелона от западной границы до Днепра. Так по состоянию на 22 июня в Прибалтике 21 советской дивизии на границе противостояли 34 дивизии Вермахта, в Белоруссии против 26 советских дивизий на границе стояли 36 дивизий Вермахта, на Украине против 45 советских дивизий на границе стояли 57 дивизий Вермахта, таким образом, несмотря на превосходство в технике, Красная Армия уступала по количеству дивизий одновременно вступавших в бой. Большая часть войск оставалась в глубине страны или только выдвигалась к западной границе. Таким образом, дать решительный отпор стоявшим плотной массой у границы СССР силам Вермахта Красная Армия не могла.
Мобилизация была объявлена только в середине дня 22 июня, когда уже несколько часов шли боевые действия. Поэтому Красная армия на утро 22 июня как де-юре, так и де-факто была еще армией мирного времени. Достаточно привести две цифры: к началу войны она насчитывала 5,4 млн. человек, в то время как по последнему известному мобилизационному плану (МП-41 февраля 1941 г.) по штатам военного времени она должна была насчитывать 8,68 млн. человек. Разница, как мы видим, весьма ощутимая. На практике это выражалось в том, что дивизии в приграничных округах вступали в бой в численности около 10 тыс. человек при численности по штатам военного времени свыше 14 тыс. человек. Не были отмобилизованы в первую очередь тылы.
Этот самый первоначальный провал организации слаженной и крепкой обороны и позволил силам Вермахта быстро вклиниваться в ряды обороняющейся Красной Армии. Применяя тактику «Блицкрига» силы Вермахта просто не оставляли времени вновь прибывающим силам Красной Армии организовать оборонительные рубежи. Тактика «Молниеносной войны» подразумевала охваты группировок противника, окружение и нарушение линий коммуникаций, снабжения и связи. Именно так, охватами, в первые месяцы войны немцы сковывали крупные силы Красной Армии оставляя их без снабжения, а потом методично уничтожали попавших в котел бойцов. Это объясняет крупные потери, большое количество сдавшихся в плен и раненных красноармейцев, и множество брошенной, но целой техники (из-за отсутствия запчастей, горючего и боеприпасов). Однако как мы выяснили из воспоминаний — даже находясь в отчаянном положении в котлах советские бойцы продолжали вести бои.
Также стоит сказать, что большие потери лета и осени 1941 года обусловлены вовсе не «людоедским режимом» и бездарщиной советского военного командования, а объективной необходимостью. Первоначальный провал организации обороны на границе дал немцам широкий простор для действий, в частности для их излюбленной тактики «Блицкрига» — стремительных совместных ударов моторизованных, танковых и воздушных соединений с целью охвата и разгрома сил противника. В этих условиях, когда инициатива была полностью в руках немцев, от советских вооруженных сил требовалось любой ценой «тормозить» Блицкриг, остановить продвижение сил Вермахта и навязать позиционную войну, где СССР сможет себя чувствовать более комфортно. Как мы знаем «Локомотив Блицкрига» застрял на линии Ленинград — Москва — Сталинград — Кавказ. Первым крупным переломом в войне стала успешная оборона Москвы. Она стала символом краха «Молниеносной войны». А СССР к 1942 извлек уроки поражений 1941 года, более чем в полтора раза увеличил экономическую мощь и полностью встал на «военные рельсы». Теперь инициатива медленно, но верно переходила в руки Советского Союза…
А теперь обратимся непосредственно к цифрам:
Так, с первого дня войны до конца сентября наши войска потеряли убитыми, умершими от ран и болезней, погибшими в результате происшествий 430 578 человек, пропавшими без вести 1 699 099 человек. В октябре-декабре 1941 года соответственно 371 613 и 636 383 человека[15]. По этим данным с 22 июня по конец сентября на каждого убитого советского солдата приходилось почти 4 пропавших без вести или сдавшихся. В последующие месяцы это соотношение сократилось до 1:1,7. Однако нельзя всех пропавших без вести записывать в сдавшихся в плен. Согласно подсчётам Кривошеева, из 5 миллионов советских солдат, пропавших без вести в ходе войны, примерно 500 тысяч не были пленены, а погибли или, будучи тяжело раненными, остались на поле боя, занятом противником[16]. Часть пропавших без вести перешли к партизанским действиям.
Первая же неделя боёв против СССР обошлась германским войскам в 22 тыс. убитыми и 900 пропавшими без вести, что превышает их потери за всю польскую кампанию. К концу августа 1941 года потери на Восточном фронте превысили суммарные немецкие потери, понесённые с начала 2-й мировой на всех других фронтах[17]. К началу 1942 года немецкие потери считались катастрофическими, даже несмотря на то, что Германия все еще сохраняла военную инициативу.
А теперь вопрос: откуда такие потери Вермахта, если их враг «разбежался»?
Приказ Сталина
Существует также миф что 16 июля 1941 г. Сталиным был издан приказ, где признавалась массовая добровольная сдача в плен советских солдат. В приказе говорилось: «На всех фронтах имеются многочисленные элементы, которые даже бегут навстречу противнику и при первом соприкосновении с ним бросают оружие… в то время как число стойких комиссаров и командиров не слишком велико».
Например упоминается следующее[18]:
«На всех фронтах имеются многочисленные элементы, которые даже бегут навстречу противнику и при первом соприкосновении с ним бросают оружие… в то время как число стойких комиссаров и командиров не слишком велико»
Речь идет о приказе № 0019. На самом деле такого приказа никогда не существовало.
Было постановление ГКО-169сс (№ 00381) об аресте командующего Западным фронтом генерала Павлова и ряда других высших офицеров[19]:
«Государственный Комитет Обороны устанавливает, что части Красной Армии в боях с германскими захватчиками в большинстве случаев высоко держат великое знамя Советской власти и ведут себя удовлетворительно, а иногда прямо геройски, отстаивая родную землю от фашистских грабителей. Однако наряду с этим Государственный Комитет Обороны должен признать, что отдельные командиры и рядовые бойцы проявляют неустойчивость, паникерство, позорную трусость, бросают оружие и, забывая свой долг перед Родиной, грубо нарушают присягу, превращаются в стадо баранов, в панике бегущих от обнаглевшего противника.
Воздавая честь и славу отважным бойцам и командирам, Государственный Комитет Обороны считает вместе с тем необходимым, чтобы были приняты строжайшие меры против трусов, паникеров, дезертиров»
Вслед за Далиным, этот же приказ, с точностью до слов, цитирует Солженицин[20]:
«Когда началась советско-германская война, естественным движением народа было — вздохнуть и освободиться, естественным чувством — отвращение к своей власти… Не зря колотился сталинский приказ (0019, 16.7.41): «На всех фронтах имеются многочисленные элементы, которые даже бегут навстречу противнику и при первом соприкосновении с ним бросают оружие»
Немецкий историк Иоахим Хоффман тоже приводит этот приказ[21], правда, при этом называет другой его номер и дату: № 001919 от 12 сентября 1941 года.
И такой приказ действительно существовал. 12 сентября 1941 года Ставка ВГК издала директиву № 001919 о создании заградотрядов в стрелковых дивизиях. Из объяснительной части директивы[22]:
«Опыт борьбы с немецким фашизмом показал, что в наших стрелковых дивизиях имеется немало панических и прямо враждебных элементов, которые при первом же нажиме со стороны противника бросают оружие, начинают кричать «нас окружили» и увлекают за собой остальных бойцов. В результате подобных действий этих элементов дивизия обращается в бегство, бросает материальную часть и потом одиночками начинает выходить из леса. Подобные явления имеют место на всех фронтах. Если бы командиры и комиссары таких дивизий были на высоте своей задачи, паникерские и враждебные элементы не могли бы взять верх в дивизии…».
Ничего особо крамольного в данной директиве нет: в ней просто констатируется, что есть в армии трусы и паникеры - было бы удивительно, если бы после почти четырех месяцев поражений таковых не нашлось. Однако в пересказе всех трёх упомянутых авторов есть слова о красноармейцах, которые так стремятся сдаться в плен, что бегут навстречу врагу. А этого в самой директиве нет.
Дословное совпадение цитаты у авторов наводит на мысль, что они позаимствовали её из одного источника. И Хоффман оказывается столь не осторожен, что ссылается на этот источник цитирования: “Abteilung Wehrmacht-Propaganda. RW 4/v. 329 Sowejetrussland (Sammlung von Unterlagen), Juli – Dezember 1941”, что на русский язык переводится как «Отделение пропаганды вермахта. RW 4/v. 329 Советская Россия (коллекция документов), июль — декабрь 1941».
Вскоре после издания директивы Ставки ВГК, пропагандисты Вермахта на её основе изготовили фальшивку для доказательства массовой измены советских военнопленных. Реальную директиву переписали и дополнили несколькими красочными штрихами — например, о бегущих к немцам «многочисленных элементах».
Изготовив фальшивку, пропагандисты Вермахта начали разбрасывать листовки, в которых писали о том, как массово сдаются в плен бойцы Красной Армии и о том, что тем, кто еще не сдался, надо немедленно это сделать. Одна из таких и попалась в руки Солженицыну. И полилась «неполживая правда»…
Выводы
— Советский Союз немного не успел подготовиться к войне
— Приказ о выдвижении войск к западной границе был отдан слишком поздно, из-за чего не было возможности полноценно противостоять силам Вермахта пересекающим границу
— Не были достроены оборонительные линии на границе, те что были готовы имели проблемы с поставками боеприпасов и коммуникацией
— Была плохо организована связь с и между частями и подразделениями. Нарушались поставки всего необходимого. Допускались ошибки в организации обороны и боя
— Тем не менее, согласно документам и воспоминаниям есть свидетельства о тысячах случаев воинского героизма пограничников и солдат на полях сражений. Отмечается высокий боевой дух, храбрость и стойкость советских бойцов
— Факты свидетельствуют, что Красная Армия в целом сохраняла порядок, и оставалась слаженной организацией, способной отражать натиск врага
— Начало войны действительно полно поражений, случаев сдачи в плен и горького опыта для РККА
— Приказ № 0019 никогда не издавался. Все вариации мифа о массовой сдачи в плен являются продуктом немецкой пропаганды
Примечания
[1] Гитлер А. Моя борьба/Пер. с нем. М., 2002. С.556
[2] Полчанинов Р.В. Молодежь русского зарубежья. Воспоминания 1941–1951. М.: Посев, 2009. С. 38, 39.
[3] Цурганов Ю.С. Белоэмигранты и Вторая мировая война. Попытка реванша. 1939–1945. М.: Центрполиграф, 2010. С. 64.
[4] Солоневич И.Л. Россия в концлагере. М., 2005. С.20
[5] Документы и материалы кануна второй мировой войны. 1937-1939. Т.2. Январь-август 1939 г. М., 1981. С.172.
[6] Там же.
[7] Солженицын А.И, Архипелаг ГУЛАГ. 1918-1956. Том третий. М., 1989. С.28.
[8] Кригер-Войновский Э.Б. Записки инженера. Воспоминания, впечатления, мысли о революции. Спроге В.Э. Записки инженера. М., 1999. С.514-515.
[9] Бунич И.Л. Пятисотлетняя война в России. Книга третья. СПб., 1997. С.564-565.
[10] Солженицын А.И, Архипелаг ГУЛАГ. 1918-1956. Том третий. М., 1989. С.30-31.
[11] Бунич И.Л. Пятисотлетняя война в России. Книга третья. СПб., 1997. С.567.
[12] Солонин М.С. 22 июня, или Когда началась Великая Отечественная война. М., 2006. С.479.
[13] Пауль Карелл. «Гитлер идет на восток».
[14] Советская военная энциклопедия
[15] Россия и СССР в войнах ХХ века: Статистическое исследование. М., 2001. С.250.
[16] Там же.
[17] Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии…С.716.
[18] A. Dallin. «Deutsche Herrschaft in Russland 1941-1945». Droste-Verlag. Dusseldorf, 1958. Цитируется по А.П. Столыпин. На службе России. Глава 5. НТС и война
[19] Органы государственной безопасности СССР в годы Великой Отечественной войны. М., 2000. Т. 2. Кн. 1. С. 332 – 333
[20] Солженицын А.И. Архипелаг ГУЛАГ, 1918 – 1956. М., 1990. Кн. 3. С.22
[21] Гофман И. Сталинская война на уничтожение. М., 2006. С.100
[22] Русский архив: Великая Отечественная. М., 1996. Т.16(5): Ставка ВГК: Документы и материалы. Кн.1. С.180; Органы государственной безопасности… Т. 2. Кн.2. С.85–86