ЭЗОПЪ имѣни Столыпина

Сталинская «кома»

Ivan Kucherov·30 Nov 2018

СОДЕРЖАНИЕ

  • Введение
  • Мемуары Хрущёва
  • Архивы
  • Минская с'дача
  • Выводы
  • Примечания

Введение

Антисоветчики очень любят позиционировать руководство СССР как крайне неумелое, трусливое, лживое, словом — всячески очернять его в угоду собственным «невиннозамученным» жертвам режима. Как будто желать смерти миллионам соотечественников за своего наверняка виновного родственника — это не скотство, мещанство и попросту совершенно недопустимое явление, но-де поведение толкового семьянина с дворянской родословной, берущей своё начало на бескрайних улицах Москвы с подкулачника дяди Пети, а потому совершенно бескомпромиссно вписывается в юное сознание, деформированное буржуазной пропагандой.

И покуда одной из главных наших задач остаётся защита научности везде, а тем более — в истории и экономике; мы, стало быть, попросту обязаны хотя бы попытаться с помощью доступного фактического материала показать и рассказать, где фантазии, а где — имеющие какое-никакое подкрепление факты.

Одним из самых популярных мифов, используемых для демонстрации «недееспособности» верховного руководства и лично И. Сталина, является миф о т.н. «шоке» Сталина в первые дни начала войны. С ним мы сегодня и разберёмся.

Мемуары Хрущёва

Этот миф, как водится, придумали не вчера. Вероятно, одно из первых его упоминаний было озвучено ещё на том самом съезде в докладе «о культе личности и его последствиях».

Впрочем, сейчас нам это не столь интересно. Гораздо подробнее, а потому и интереснее эта версия излагается в мемуарах Н.С. Хрущёва:

«Война началась. Но каких-нибудь заявлений советского правительства или же лично Сталина пока что не было. Это производило нехорошее впечатление. Потом уже, днём в то воскресенье выступил Молотов. Он объявил, что началась война, что Гитлер напал на Советских Союз. Говорить об этом выступлении сейчас вряд ли нужно, потому что всё это уже описано и все могут ознакомиться с событиями по газетам того времени. То что выступил Молотов, а не Сталин,- почему так получилось? Это тоже заставляло людей задумываться. Сейчас-то я знаю, почему Сталин тогда не выступил. Он был совершенно парализован в своих действиях и не собирался с мыслями. Потом уже, после войны, я узнал, что, когда началась война, Сталин был в Кремле. Это говорили мне Берия и Маленков.
Берия рассказал следующее: когда началась война, у Сталина собрались члены Политбюро. Не знаю, все или только определенная группа, которая чаще всего собиралась у Сталина. Сталин морально был совершенно подавлен и сделал такое заявление: «Началась война, она развивается катастрофически. Ленин оставил нам пролетарское Советское государство, а мы его про...» Буквально так и выразился. «Я, - говорит, - отказываюсь от руководства», - и ушёл. Ушёл, сел в машину и уехал на ближнюю дачу. «Мы, - рассказывал Берия, - остались. Что же делать дальше? После того как Сталин так себя показал, прошло какое-то время, посовещались мы с Молотовым, Кагановичем, Ворошиловым (хотя был ли там сам Ворошилов, не знаю, потому что в то время он находился в опале у Сталина из-за провала операции против Финляндии). Посовещались и решили поехать к Сталину, чтобы вернуть его к деятельности, использовать его имя и способности для организации обороны страны. Когда мы приехали к нему на дачу, то я (рассказывает Берия) по его лицу увидел, что Сталин очень испугался. Полагаю, Сталин подумал, не приехали ли мы арестовывать его за то, что он отказался от своей роли и ничего не предпринимает для организации отпора немецкому нашествию? Тут мы стали его убеждать, что у нас огромная страна, что мы имеем возможности организоваться, мобилизовать промышленность и людей, призвать их к борьбе, одним словом, сделать всё, чтобы поднять народ против Гитлера. Сталин тут вроде бы немного пришел в себя. Распределили мы, кто за что возьмётся по организации обороны, военной промышленности и прочего.»
Я не сомневаюсь, что вышесказанное - правда. Конечно, у меня не было возможности спросить Сталина, было ли это именно так. Но у меня не имелось никаких поводов и не верить этому, потому что я видел Сталина как раз перед началом войны. А тут, собственно говоря, лишь продолжение. Он находился в состоянии шока.»[1]

Только что, в этом самом отрывке Н.С. Хрущёв сам и вскрыл собственную суть. Внимательный читатель сразу заметил оговорку, мол «я лично не свидетель».
Но хватило смелости ссылаться на покойного Л.П. Берия. И правда, почему бы и нет — всё равно же он уже мёртв, причём загублен самим же Хрущёвым!
Само собой, по этой причине Берия никак не может защитить себя. Но мемуары в историографии — голяк. Мы бы хотели рассмотреть другие источники. Их, конечно, не так и много.

Однако сохранились свидетельства и очевидцев. Г.К. Жуков, будучи непосредственным участником тех событий(в отличие от Хрущёва), излагал в мемуарах следующее:

«Говорят, что в первую неделю войны И.В. Сталин якобы растерялся, что не мог даже выступить по радио с речью и поручил своё выступление В.М. Молотову. Это суждение не соответствует действительности. Конечно, в первые часы И.В. Сталин был растерян. Но вскоре он вошел в норму и работал с большой энергией, правда, проявляя излишнюю нервозность, нередко выводившую нас из рабочего состояния».[2]

Также есть датированная 22 июня 1941 года запись из дневника генерального секретаря Исполкома Коминтерна Георгия Димитрова:

« — В кабинете Сталина находятся Молотов, Ворошилов, Каганович, Маленков…
— Удивительное спокойствие, твёрдость, уверенность у Сталина и у всех других.
— Редактируется правительственное заявление, которое Молотов должен сделать по радио.
— Даются распоряжения для армии и флота.
— Мероприятия по мобилизации и военное положение.
— Подготовлено подземное место для работы ЦК ВКП(б) и Штаба». [3]

И наконец, вот что рассказывал Л.М. Каганович в беседе с писателем Ф.И. Чуевым:

«Спрашиваю о 22 июня 1941 г.: «Был ли Сталин растерян? Говорят, никого не принимал?» — «Ложь! Мы-то у него были… Нас принимал. Ночью мы собрались у Сталина, когда Молотов принимал Шуленбурга. Сталин каждому из нас дал задание — мне по транспорту, Микояну — по снабжению.»[4]

Архивы

Но помимо всего прочего, сегодня в нашем распоряжении есть и более надёжные источники, чем личные воспоминания. Дело в том, что дежурные в приёмной Сталина в Кремле вели специальные тетради, в которых фиксировали фамилии посетителей и время их пребывания у Сталина. Записи неоднократно публиковались.[5]

21-го июня 1941 г.
  1. т. Молотов 18:27 — 23:00
  2. т. Ворошилов 19:05 — 23:00
  3. т. Берия 19:05 — 23:00[6]
  4. т. Вознесенский 19:05 — 20:15
  5. т. Маленков 19:05 — 22:20
  6. т. Кузнецов 19:05 — 20:15
  7. т. Тимошенко 19:05 — 20:15
  8. т. Сафонов 19:05 — 20:15
  9. т. Тимошенко 20:50 — 22:20
  10. т. Жуков 20:50 — 22:20
  11. т. Будённый 20:50 — 22:00
  12. т. Мехлис 21:55 — 22:20
  13. т. Берия 22:40 — 23:00

Последние вышли 23:00

22 июня 1941 г.
  1. т. Молотов вход в 5:45 м. — выход 12:05 м.
  2. т. Берия вход 5:45 м. — выход 9:20 м.
  3. т. Тимошенко вход в 5:45 м. — выход 8:30 м.
  4. т. Мехлис вход в 5:45 м. — выход 8:30 м.
  5. т. Жуков вход в 5:45 м. — выход 8:30 м.
  6. т. Маленков вход 7:30 м. — выход 9:20 м.
  7. т. Микоян вход в 7:55 м. — выход 9:30 м.
  8. т. Каганович Л.М. в 8:00 м — выход 9:35 м.
  9. т. Ворошилов вход 8:00 м. — выход 10:15 м.
  10. т. Вышинский вход 7:30 м. — выход 10:40 м.
  11. т. Кузнецов вход в 8:15 м. — выход 8:30 м.
  12. т. Димитров вход 8:40 м. — выход 10:40 м.
  13. т. Мануильский в 8:40 м. — выход 10:40 м.
  14. т. Кузнецов вход 9:40 м. — выход 10:20 м.
  15. т. Микоян вход 9:50 м. — выход 10:30 м.
  16. т. Молотов вход в 12:25 м. — выход 16:45 м.
  17. т. Ворошилов вход в 11:40 м. — выход 12:05 м.
  18. т. Берия вход в 11:30 м. — выход 12:00 м.
  19. т. Маленков вход 11:30 м. — выход 12:00 м.
  20. т. Ворошилов вход 12:30 м. — выход 16:45 м.
  21. т. Микоян вход в 12:30 м. — выход 14:30 м.
  22. т. Вышинский в 13:05 м. — выход 15:25 м.
  23. т. Шапошников в 13:15 м. — выход 16:00 м.
  24. т. Тимошенко в 14:00 м. — выход 16:00 м.
  25. т. Жуков вход 14:00 м. - выход 16:00 м.
  26. т. Ватутин вход 14:00 м. - выход 16:00 м.
  27. т. Кузнецов вход 15:20 м. — выход 15:45 м.
  28. т. Кулик вход 15:30 м. - выход 16:00 м.
  29. т. Берия вход в 16:25 м. — выход 16:40 м.

Последние вышли в 16.45 м.

23 июня 1941 года
  1. т. Молотов вход 3:20 м. — выход 6:25 м.
  2. т. Ворошилов вход 3:25 м. — выход 6:25 м.
  3. т. Берия вход 3:25 м. — выход 6:25 м.
  4. т. Тимошенко вход 3:30 м. — выход 6:10 м.
  5. т. Ватутин вход 3:30 м. — выход 6:10 м.
  6. т. Кузнецов вход в 3:45 м. — выход 5:25 м.
  7. т. Каганович вход 4:30 м. — выход 5:20 м.

Посдедние вышли в 6:25 м.

23. VI. 41 года
  1. т. Молотов вход 18 ч.45 — выход 1 ч.25
  2. т. Жигарев 18.25 — выход 20 ч.45
  3. т. Тимошенко 18 ч.50 — выход 20 ч.45
  4. т. Меркулов 19 ч. 10 — выход 19 ч.25
  5. т. Ворошилов 20 час. — выход 1 ч.25
  6. т. Вознесенский 20 ч.50 — выход 14.25
  7. т. Мехлис вход 20 ч.55 — выход 22 ч.40
  8. т. Каганович 23 ч.15 — выход 1 ч. 10
  9. т. Ватутин 23 ч.55 — выход 0 ч.55 м.
  10. т. Тимошенко 23 ч. 55 — выход 0 ч.55
  11. т. Кузнецов 23 ч.55 — выход 0 ч.50
  12. т. Берия 24 часа — выход 1 ч.25 м.
  13. т. Власик 0 ч.50 м. — выход 0 ч.55 м.

Последние вышли 1 ч. 25 мин. 24.VI.41.

24-го июня 1941 года
  1. т. Малышев 16:20 — 17:00
  2. т. Вознесенский 16:20 — 17:05
  3. т. Кузнецов 16:20 — 17:05
  4. т. Кизаков[7] (Лен.) 16:20 — 17:05
  5. т. Зальцман 16:20 — 17:05
  6. т. Попов 16:20 — 17:05
  7. т. Кузнецов (Кр. М. Фл.) 16:45- 17:00
  8. т. Берия 16:50 — 20:25
  9. т. Молотов 17:05 — 21:30
  10. т. Ворошилов 17:30 — 21:10
  11. т. Тимошенко 17:30 — 20:55
  12. т. Ватутин 17:30 — 20:55
  13. т. Шахурин 20:00 — 21:15
  14. т. Петров 20:00 — 21:15
  15. т. Жигарев 20:00 — 21:15
  16. т. Голиков 20:00 — 21:20
  17. т. Щербаков 18:45 — 20:55.
  18. т. Каганович 19:00 — 20:35
  19. т. Супрун 20:15 — 20:35
  20. т. Жданов 20:55 — 21:30

Последние вышли 21:30 м.

25-го июня 1941 года
  1. т. Молотов 1 ч.00 — 5:50
  2. т. Щербаков 1 ч.05 — 4:30
  3. т. Пересыпкин 1 ч.07 — 1:40
  4. т. Каганович 1 ч.10 — 2:30
  5. т. Берия 1 ч.15 — 5:25
  6. т. Меркулов 1 ч.35 — 1:40
  7. т. Тимошенко 1 ч.40 — 5:50
  8. т. Кузнецов 1 ч.40 — 5:50
  9. т. Ватутин 1 ч.40 — 5:50
  10. т. Микоян 2 ч.10 — 5:30
  11. т. Мехлис 1 ч.20 — 5:20

Последние вышли 5 ч.50

25-го июня 1941 года
  1. т. Молотов вход 19:40 м. — выход 1:15 м.
  2. т. Ворошилов вход в 19:40 м. — выход 1:15 м.
  3. т. Малышев вход 20:05 м. — выход 21:10 м.
  4. т. Берия вход в 20:10 м. — выход 21.10 м.
  5. т. Соколов вход 20:10 м. — выход 20:55 м.
  6. т. Тимошенко в 20:20 м. — выход 24:00 м.
  7. т. Ватутин в 20:20 м. — выход 21:10 м.
  8. т. Вознесенский 20:25 м. — выход 21:10 м.
  9. т. Кузнецов вход 20:30 м. — выход 21:40 м.
  10. т. Федоренко вход 21:15 м. — выход 24:00 м.
  11. т. Каганович вход 21:45 м. — выход 24:00 м.
  12. т. Кузнецов вход 21:50 м. — выход 24:00 м.
  13. т. Ватутин вход 22:10 м. — выход 24:00 м.
  14. т. Щербаков вход 23:00 м. — выход 23.50 м.
  15. т. Мехлис вход в 20:10 м. — выход 24:00 м.
  16. т. Берия вход 00:25 м. — выход 1:15 м.
  17. т. Вознесенский 00:25 м. — выход 1:00 м.
  18. т. Вышинский в 00:35 м. — выход 1:00 м.

Последние вышли в 1:00 м.[8]

26-го июня 1941 года
  1. т. Каганович 12 ч. 10 — выход 16 ч. 45
  2. т. Маленков 12 ч. 40 — выход 16 ч. 10
  3. т. Будённый 12 ч. 40 — выход 16 ч. 10
  4. т. Жигарев 12.40 — выход 16 ч. 10
  5. т. Ворошилов 12 ч. 40 — выход 16 ч. 30 м.
  6. т. Молотов 12 ч. 50 — выход 16 ч. 50
  7. т. Ватутин вход 13 час. — выход 16 ч. 10
  8. т. Петров 13.15 м. — выход 16 ч. 10
  9. т. Ковалёв 14 час. — выход 14 ч. 10 м.
  10. т. Федоренко 14 ч. 10 — выход 15 ч. 30
  11. т. Кузнецов 14.50 - выход 16 ч. 10
  12. т. Жуков 15 час. — выход 16 ч. 10 м.
  13. т. Берия 15.10 — выход 16.20
  14. т. Яковлев 15.15 — выход 16 ч.
  15. т. Тимошенко 13 ч. — выход 16 ч. 10
  16. т. Ворошилов 17.45 — выход 18 ч. 25
  17. т. Берия 17 ч.45 — выход 19.20
  18. т. Микоян 17.50 — выход 18 ч. 20
  19. т. Вышинский 18 ч. — выход 18 ч. 10
  20. т. Молотов 19 час. — выход 23 ч. 20
  21. т. Жуков 21 час. — выход 22 ч.
  22. т. Ватутин 21 ч. — выход 22 часа
  23. т. Тимошенко 21 ч. — выход 22 ч.
  24. т. Ворошилов 21 час. — выход 22 ч. 10
  25. т. Берия 21 час. — выход 22 ч.30
  26. т. Каганович 21:05 — выход 22:45
  27. т. Щербаков 22 час. — выход 22 ч 10 м.
  28. т. Кузнецов 22 час. — выход 22 ч. 20

Последние вышли 23 ч. 20

27-го июня 1941 года
  1. т. Вознесенский 16:30 — 16:40
  2. т. Молотов 17:30 — 18:00
  3. т. Микоян 17:45 — 18:00
  4. т. Молотов 19:35 — 19:45
  5. т. Микоян 19:35 — 19:45
  6. т. Молотов 21:25 — 24:00
  7. т. Микоян 21:25 — 2:35
  8. т. Берия 21:25 — 23:00
  9. т. Маленков 21:30 — 0:47
  10. т. Тимошенко 21:30 — 23:00
  11. т. Жуков 21:30 — 23:00
  12. т. Ватутин 21:30 — 23:50
  13. т. Кузнецов 21:30 — 23:30
  14. т. Жигарев 22:05 — 0:45
  15. т. Петров 22:05 — 0:45
  16. т. 'неразборчиво'[9] 22:05 — 0:45
  17. т. Жаров 22:05 — 0:45
  18. т. Никитин 22:05 — 0:45
  19. т. Титов 22:05 — 0:45
  20. т. Вознесенский 22:15 — 23:40
  21. т. Шахурин 22:30 — 23:10
  22. т. Дементьев 22:30 — 23.10
  23. т. Щербаков 23:25 — 24:00
  24. т. Шахурин 0:40 — 0:50
  25. т. Меркулов 1:00 — 1:30
  26. т. Каганович 1:10 — 1:35
  27. т. Тимошенко 1:30 — 2:35
  28. т. Голиков 1:30 — 2:35
  29. т. Берия 1:30 — 2:35
  30. т. Кузнецов 1:30 — 2:35

Последние вышли 2:40

28 июня 1941 года
  1. т. Молотов вход в 19:35 м. — выход 00:50 м.
  2. т. Маленков вход 19:35 м. — выход 23:10 м.
  3. т. Будённый вход 19:35 м. — выход 19:50 м.
  4. т. Меркулов вход 19:45 м. — выход 20:05 м.
  5. т. Булганин вход 20:15 м. — выход 20:20 м.
  6. т. Жигарев вход 20:20 м. — выход 22:10 м.
  7. т. Петров вход 20:20 м. — выход 22:10 м.
  8. т. Булганин вход 20:40 м. — выход 20:45 м.
  9. т. Тимошенко вход 21:30 м. — выход 23:10 м.
  10. т. Жуков вход 21:30 м. — выход 23:10 м.
  11. т. Голиков вход 21:30 м. — выход 22:55 м.
  12. т. Кузнецов вход 21:50 м. — выход 23:10 м.
  13. т. Кабанов вход 22:00 м. — выход 22:10 м.
  14. т. Стефановский вход 22:00 м. — выход 22:10 м.
  15. т. Супрун вход в 22:00 м. — выход 22:10 м.
  16. т. Берия вход 22:40 м. — выход 00:50м
  17. т. Устинов вход в 22:55 м. — выход 23:10 м.
  18. т. Яковлев из ГАУ НКО вход 22:55 м. — выход 23:10 м.
  19. т. Щербаков вход 22:10 м. — выход 23:30 м.
  20. т. Микоян вход 23:30 м. — выход 00:50 м.
  21. т. Меркулов вход 24:00 м. — выход 00:15 м.

Последние вышли в 00:50 м.[10]

Получается, что «испугавшийся и убежавший куда подальше» Сталин сходу, почти сразу после начала войны начал активно работать и принимать у себя разных высокопоставленных управленцев — членов Политбюро, партийных и государственных деятелей, высших военачальников. Это продолжалось не один день, также хотелось бы отметить, что приём шёл далеко не несколько часов, а значительную, даже большую часть суток. Тетради записи посетителей хранились в архиве ЦК КПСС и находились в распоряжении Хрущёва. Выходит, что ложь распространялась им почти наверняка преднамеренно.

Минская с'дача

Но на этом лжетописцы не успокаиваются. Параллельно с этой мистификацией, существует также версия, дескать поначалу всё шло нормально, а вот уже после сдачи Минска Сталин опустил руки, якобы убедившись в «профнепригодности» РККА, после чего оставил пост и бежал на дачу.

Один из известных авторов сего — М. И. Мельтюхов, который на полном серьёзе ссылался на слова Хрущёва и Микояна:

«Узнав 28 июня, что противник захватил Минск, Сталин заявил: «Ленин нам оставил пролетарское государство, а мы его просрали» — и уехал на ближнюю дачу, где и пребывал до 1 июля».[11]

Хрущёв утверждает, что Сталин «впал в кому» 22 июня, тогда как по версии Микояна это было 29 июня[12]. Подобное расхождение в датировках является столь недопустимым, что словно кричит нам о неумелой фальсификации.

Но что же на самом деле было в конце июня того рокового года?
Судя по записям, 28 июня, начиная с 19:35, Сталин пребывал у себя в кабинете, а покинул его в 0:50. 29 июня, согласно тетради записи посетителей, Сталин в своём кабинете не вел приёма. Имеются свидетельства Жукова:

«29 июня И. В. Сталин дважды приезжал в Наркомат обороны, в Ставку Главного командования, и оба раза крайне резко реагировал на сложившуюся обстановку на западном стратегическом направлении»[13].

По воспоминания Микояна:

«29 июня вечером у Сталина в Кремле собрались Молотов, Маленков , я и Берия. (Тетрадь записей посетителей этого не подтверждает) Подробных данных о положении в Белоруссии тогда ещё не поступило. Известно было только, что связи с войсками Белорусского фронта нет.
Сталин позвонил в Наркомат обороны Тимошенко. Но тот ничего путного о положении на Западном направлении сказать не смог.
Встревоженный таким ходом дела, Сталин предложил всем нам поехать в Наркомат обороны и на месте разобраться с обстановкой.
В Наркомате были Тимошенко, Жуков, Ватутин. Сталин держался спокойно, спрашивал, где командование Белорусским военным округом, какие меры приняты к налаживанию связи и т.д.
Жуков ответил, какие меры приняты, сказал, что послали людей, но сколько времени потребуется для установления связи, никто не знает.
Около получаса поговорили, довольно спокойно. Потом Сталин взорвался: что за Генеральный штаб, что за начальник штаба, который так растерялся, не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует. Была полная беспомощность в штабе. Раз нет связи, штаб бессилен руководить.
Жуков, конечно, не меньше Сталина переживал состояние дел, и такой окрик Сталина был для него оскорбительным. И этот мужественный человек разрыдался как баба и выбежал в другую комнату. Молотов пошёл за ним. Мы все были в удручённом состоянии. Минут через 5-10 Молотов привёл внешне спокойного Жукова, но глаза у него ещё были мокрые»[14].

Военный журналист и писатель Иван Стаднюк излагает другую версию, ссылаясь на слова Молотова:

«Верно то, что вечером 29 июня Сталин потерял самообладание, узнав, что немцы второй день хозяйничают в Минске. а западнее столицы Белоруссии враг захлопнул капкан вокруг основной массы войск Западного фронта, что значило: путь гитлеровским армиям на Москву открыт.
Не дождавшись очередного доклада наркома обороны Тимошенко и начальника Генштаба Жукова об оперативной обстановке, Сталин с рядом членов Политбюро внезапно появился в Наркомате обороны.
Это был самый опасный момент во взаимоотношениях верховной государственной власти и высшего командования Вооруженных сил СССР, была грань, за которой мог последовать взрыв с самыми тяжёлыми последствиями. Подробно расспросив Молотова о том, как всё происходило, я, работая над второй книгой «Войны», написав главу, стараясь не смягчить в ней той остроты случившегося, но и не давать неприятных деталей: уж в очень грубых, взаимно оскорбительных и нервных тонах вёлся разговор, с матерщиной и угрозами…
Ссора закончилась тем, что Жуков и Тимошенко предложили Сталину и членам Политбюро покинуть кабинет и не мешать им изучать обстановку и принимать решения».[15]

По утверждению Николая Зеньковича:

«Ссора вспыхнула тяжелейшая, с матерщиной и угрозами. Сталин материл Тимошенко, Жукова и Ватутина, обзывал их бездарями, ничтожествами, ротными писаришками, портяночниками. Нервное напряжение сказалось и на военных. Тимошенко с Жуковым тоже наговорили сгоряча немало оскорбительного в адрес вождя. Кончилось тем, что побелевший Жуков послал Сталина по матушке и потребовал немедленно покинуть кабинет и не мешать им изучать обстановку и принимать решения. Изумлённый такой наглостью военных, Берия пытался вступиться за вождя, но Сталин, ни с кем не попрощавшись, направился к выходу. Затем он тут же поехал на дачу».[16]

Однако есть утверждения о том, что 29 июня Сталина не было в наркомате. Как правило, они базируются на словах Я. Е. Чадаева(СНК СССР), которые приводит Э. С. Радзинский.[17]

Со слов Чадаева:

«Утром 27 июня члены Политбюро как обычно собрались у Сталина.» Затем, по утверждению Чадаева, состоялась поездка Сталина и членов Политбюро а наркомат обороны и знаменитая беседа с Жуковым, Тимошенко и Ватутиным. Вечером того же дня Сталин у себя в кабинете не появляется:
«Во второй половине дня 27 июня я зашёл к Поскрёбышеву… Позвонил правительственный телефон, Поскрёбышев ответил:
— Товарища Сталина нет, и не знаю, когда он будет».[18]
Между тем, согласно тетрадям записи посетителей сталинского кабинета никакого утреннего приёма у Сталина не было. Но был вечерний приём, с 16:30 до 16:40 Сталин принимал Вознесенского. Спустя 50 минут приходят Молотов и Микоян и в 18:00 уходят. С 19:35 до 19:45 они посещают Сталина ещё раз. Ну и наконец, начиная с 21:25 появляется множество посетителей, в том числе в 21:30 появляются Жуков, Тимошенко и Ватутин.
28 июня согласно Чадаеву Сталин в Кремле не появлялся: «На следующий день я пришёл в приёмную Сталина. Но Сталин не приехал. У всех было недоумение — что случилось?».[19] Однако согласно тетрадям записи посетителей 28 июня с 19:35 Сталин вёл приём в своем кабинете, приняв 19 человек.
Чадаев также пишет: «25 июня Поскрёбышев срочно вызвал меня в приёмную Сталина. Надо было сделать протокольную запись. Я сразу же вошёл в кабинет. Кроме Сталина, Тимошенко и Ватутина, никого не было. Ватутин заканчивал доклад».[20]

Но есть нестыковки:

  1. Откуда взялась запись, если Ватутин оканчивал доклад?
  2. По имеющимся данным, Сталин вёл дела 25 июня в различные интервалы — в начале и конце дня. А Тимошенко с Ватутиным присутствовали в этот день дважды. Сначала Тимошенко и Ватутин были на приёме у Сталина начиная с 1:40 до 5:50, с ними точно были Молотов(с 1:00 до 5:50) и Кузнецов (с 1:40 до 5:50). По всей видимости, Молотов с Кузнецовым умели изменять людям память, не иначе.
  3. В конце дня Тимошенко был на приёме с 20:20 по 00:00, Ватутин же — с 20:20 по 21:10. Но одновременно с ним должны были присутствовать: Молотов, Ворошилов (с 19:40 по 1:15), Малышев (с 20:05 по 21:10), Берия (с 20:10 по 21:10), Вознесенский(с 20:25 по 21:10) и Кузнецов (с 20:30 по 21:40).
    Итого — слова Чадаева расходятся с действительностью.

Выходит, что 29 числа Сталин всё же присутствует в наркомате, выражает недовольство сложившейся ситуацией и негативно относится к тому, что уполномоченные не смогли взять ситуацию под контроль. В результате возникла ссора с Жуковым, подробности которой пока ещё неизвестны.

Со слов Микояна:

«На следующий день (30 июня), около четырёх часов, у меня в кабинете был Вознесенский. Вдруг звонят от Молотова и просят нас зайти к нему.
Идём. У Молотова уже были Маленков, Ворошилов, Берия. Мы их застали за беседой. Берия сказал, что необходимо создать Государственный Комитет Обороны, которому отдать всю полноту власти в стране. Предать ему функции Правительства, Верховного Совета и ЦК партии. Мы с Вознесенским с этим согласились. договорились во главе ГКО поставить Сталина, об остальном составе ГКО не говорили. Мы считали, что в имени Сталина настолько большая сила в сознании, чувствах и вере народа, что это облегчит нам мобилизацию и руководство всеми военными действиями. Решили поехать к нему. Он был на ближней даче.
Молотов, правда, сказал, что у Сталина такая прострация, что он ничем не интересуется, потерял инициативу, находится в плохом состоянии. Тогда Вознесенский, возмущённый всем услышанным, сказал: Вячеслав, иди вперёд, мы — за тобой пойдём. Это имело тот смысл, что если Сталин будет себя так же вести и дальше, то Молотов должен вести нас и мы за ним пойдём. Другие члены Политбюро никаких подобных высказываний не делали и на заявление Вознесенского не обратили внимания. У нас была уверенность в том, что мы можем организовать оборону и можем сражаться по-настоящему. Однако это пока не так легко будет. Никакого упаднического настроения у нас не было. Но Вознесенский был особенно возбуждён.
Приехали на дачу к Сталину. Застали его в малой столовой сидящим в кресле. Он вопросительно смотрит на нас и спрашивает: зачем пришли? Вид у него был спокойный, но какой-то странный, не менее странным был и заданный вопрос. Ведь, по сути дела, он сам должен был нас созвать.
Молотов от имени нас сказал, что нужно сконцентрировать власть, чтобы всё решалось, чтобы страну поставить на ноги. Во главе такого органа должен быть Сталин.
Сталин посмотрел удивлённо, никаких возражений не высказал. Хорошо, говорит».[21]

Теперь же снова обратимся к документам. Как и когда начинался приём в кабинете Сталина?

22 июня — в 5:45
23 июня — в 3:20 и в 18:25
24 июня — в 16:20
25 июня — в 1:00 и в 19:40
26 июня — в 12:10
27 июня — в 16:30
28 июня — в 19:35

Получается, Сталин мог начать приём и в 16 часов, и 18 часов или иногда даже позже.

Следовательно, отсутствие Сталина к 4 часам дня не было чем-то из ряда вон. А Молотов был лоялен Сталину, чему есть некоторые свидетельства. Едва ли он сам создал ГКО. Скорее всего, после общения с военным руководством И.В. Сталин заключил, что необходимо сосредоточить управление в виде централизованного органа. Встал вопрос о формировании централизованной структуры, которая бы позволила координировать действия промышленности и логистики с нуждами военных. 30 июня 1941 года совместным постановлением Президиума Верховного Совета СССР, Совета народных комиссаров СССР и Центрального комитета ВКП (б) было принято решение о создании Государственного Комитета Обороны во главе со Сталиным.

Стаднюк пишет:

«Сталин вернулся в Кремль ранним утром 30 июня с принятым решением: всю власть в стране сосредоточить в руках Государственного Комитета Обороны во главе с ним самим, Сталиным. В то же время разъединилась «троица» в Наркомате обороны: Тимошенко в этот же день был отправлен на Западный фронт в качестве его командующего, генерал-лейтенант Ватутин — заместитель начальника Генштаба — назначен начальником штаба Северо-Западного фронта. Жуков оставался на своем посту начальника Генштаба под неусыпным оком Берии.
По моему глубокому убеждению, создание ГКО и служебные перемещения в военном руководстве - это следствие ссоры, отполыхавшей 29 июня вечером в кабинете маршала Тимошенко».[22]

И уже 1 июля с 16:40 Сталин ведёт приём.[23] Интересно, что позже также наблюдается кратковременный перерыв. Говоря предметнее — 13, 14, 22 и 23 числа учетная книга пуста.[24] Странно, что это ещё не было использовано злыми языками, как очередное доказательство «комы» Сталина.

Выводы:

— Сталин работал и 22 числа, и 28, 29

—В первую неделю приём у Сталина шёл очень активно.

— Мемуары — зло. Но мы хотя бы попытались вытянуть из них что-нибудь правдоподобное

— Свидетели подтверждают, что первые лица государства работали очень активно и сохраняли рассудок.

Примечания:

[1] Хрущёв Н.С. Время. Люди. Власть. (Воспоминания). Кн.1. М., 199. С.300-301.
[2] Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. Изд. 13-е, исправленное и дополненное по рукописям автора. В 2т. Т.1. М., 2002. С.265-266.
[3] The Diary of Georgi Dimitrov 1933-1949. New Haven; London, 2003. P.166-167.
[4] Чуев Ф.И. Так говорил Каганович. Исповедь сталинского апостола. М., 1992. С.88.
[5] Известия ЦК КПСС. 1990. №6. С.216-220; Исторический архив. 1996. №2-4; Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т.2. Начало. Книга 1. 22 июня — 31 августа 1941 года. М., 2000. С.98-113; Горьков Ю.А, Государственный Комитет Обороны постановляет (1941-1945). Цифры, документы. М., 2002. М.222-469 и др.
[6] Так в документе.
[7] Так в документе. Правильно Казаков Н.С.
[8] Так в документе.
[9] Фамилия неразборчива. Скорее всего Соколов-Соколёнок Н.А.
[10] Список приводится по: Известия ЦК КПСС. 1990. №6. С.216-220.
[11] Мельтюхов М.И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз в борьбе за Европу: 1939-1941 гг. (Документы, факты, суждения). М., 2002. С.414.
[12] 1941 год: В 2 кн. Книга 2/Сост. Л.Е. Решин и др. М., 1998. С.498.
[13] Жуков Г.К. Воспоминания и размышления… Т.1. С.287-288.
[14] 1941 год: В 2кн. Книга 2. С.497.
[15] Стаднюк И.Ф. Исповедь сталиниста. М., 1993. С.363-364.
[16] Зенькович Н.А. Тайны ушедшего века. Власть. Распри. Подоплёа. М., 2004. С.131.
[17] Радзинский Э.С. Сочинения в семи томах. Т.2. Сталин. М., 1998. С.492-504.(буржуазный тоталитаризм закрыл бесплатный доступ)
[18] Там же. С.499-501.
[19] Там же. С.502.
[20] Там же. С.498-499.
[21] 1941 год: В 2 кн. Книга 2. С.498.
[22] Стаднюк И.Ф. Исповедь сталиниста. М., 1993. С.364.
[23] Горьков Ю.А. Государственный Комитет Обороны постановляет (1941-1945). Цифры, документы. М., 2002. С.228.
[24] Там же. С.231-233.

2736 views·48 shares
2736 views