Неравномерность экономического развития капитализма. Часть 2.

Глава II.
РАЗЛИЧНЫЕ ПРОЦЕССЫ, СОСТАВЛЯЮЩИЕ СОДЕРЖАНИЕ ЗАКОНА НЕРАВНОМЕРНОСТИ РАЗВИТИЯ.

В проблеме неравномерного развития капитализма анализу подлежат следующие процессы:
1. Диспропорция в развитии сельского хозяйства и промышленности.
2. Несогласованность роста отдельных отраслей промышленности.
3. Неодинаковый темп экономического развития отдельных стран в одну и ту же историческую эпоху.
4. Различный темп роста производительных сил капиталистического хозяйства в одной и в разных странах в различные исторические периоды.
Первые два процесса не представляют значительного интереса, поскольку они служат иллюстрацией специфического механизма развертывания производительных сил па основе анархической структуры капиталистического способа производства. Два последних процесса, наоборот, приобретают колоссальное значение, так как из них резюмируется, по существу, неравномерный ход истории капиталистического развития. Они же являются действительной причиной постоянно нарастающих осложнений и противоречий. На них мы и остановим свое внимание.
Темп развития капиталистических стран в один и тот же исторический период может ускоряться или замедляться под действием целого ряда факторов, из которых наиболее важнейшими являются следующие:
1. Изменение естественных условии производственного процесса (наличие доступной для разработки сырьевой и энергетической базы, обладание разнообразными видами сырья, приобретающими решающее значение при изменяющемся техническом оазисе производства; истощение легко доступных для разработки ресурсов, качество ресурсов и т. д.), влияющих на производительность труда и стоимость продукта.
2. Степень распространения технических изобретении и о крытый, повышающих уровень производительности труда, а следовательно, конкурентоспособность и темп накопления.
3. Различие интенсивности труда, определяющее его полезный эффект.
4. Социальная структура общества (наличие феодальных пережитков, как в экономике, так и в политике, связывающих .развитие производительных сил).
5. Деформирующее влияние мировою хозяйства на темп экономического развития капиталистических стран (давление новых центров капиталистического производства на старые промышленные центры).
Последний фактор занимает особое место. Постоянное взаимодействие и влияние одних стран на другие в истории развития капитализма играли и играют до сих пор вполне определенное значение. Перемещение центра тяжести мирового хозяйства от Англии к САСШ еще больше замедляет внутренний рост английского капитализма. Неравномерное развитие отдельных частей мирового хозяйства отражается с большей или меньшей силой па темпе динамики взаимодействующих стран. Появление новых центров производства не оставляет незатронутой интенсивность роста прежних экономических лидеров. Крутой взлет кривой экономического развития САСШ и Германии в конце 70-х годов, и как результат этого—резкий сдвиг в соотношении экономической мощи стран, отразился на английском капитализме падающим, слабеющим темпом его роста. Английский капитализм уже не в состоянии был после появления САСШ развертывать свое производство с прежней быстротой. Поэтому «колебания темпа развития английского капитализма нельзя исследовать, отвлекаясь от влияния быстрой индустриализации молодых капиталистических стран».
Наконец последний элемент закона неравномерного развития—это вопрос о различии темпа экономического роста капиталистических стран в разные исторические периоды. Это различие связано о трансформацией самой капиталистической системы. Трансформация капитализма совершается в виде перехода его от одной ступени эволюции к другой (торговый капитализм, «классический» капитализм, империализм) и распространения капиталистических отношений производства и обмена.
«Обе эти линии эволюции взаимно переплетаются между собою и в каждый данный период резюмируют некоторую качественно определенную ступень капитализма»*

*Герценштейн, Циклы, стр. 48

Если, таким образом, смотреть на капитализм, как на постоянно развивающееся единство, имеющее свое начало и конец, то с этой точки зрения кривая развития производительных: сил капиталистического хозяйства характеризуется специфической неравномерно стаю. Отдельные ступени эволюции капитализма дают различный темп роста производительных сил. Однако это явление нельзя смешивать с мнимой цикличностью колебаний около какого-то среднего уровня, с постоянным для капитализма повторением через известные промежутки времени циклов и фаз. Речь идет о закономерном изменении темпа развития на разных неповторимых ступенях эволюции капитализма.
Но из этого не следует, что изменение быстроты развития совершается одновременно и равномерно во всех странах. Наоборот органическое изменение темпа наступает в разных странах не в один строго очерченный отрезок времени, а главное— с различной силой. Из этого следует, что неравномерность не ослабляется, а усиливается. Изучение хозяйственной динамики капитализма дает возможность констатировать замедление темпа роста производительных сил. Если мы возьмем определенный отрезок времени (30—40 лет) и внимательно приглядимся к экономической жизни разных стран, то мы застаем их на разных ступенях капиталистической эволюции. В то время, как пионеры капиталистического производства в основном завершили начальный бурный процесс индустриализации, вследствие чего напряжение развития начинает ослабевать, другие молодые капиталистические страны в это самое время только начинают переживать период индустриализации. Различие исторических возрастов капитализма в отдельных странах имеет для нас большое познавательное значение. Оно состоит в том, что, страны, позднее вступившие па путь капиталистического развития, опираясь на достигнутый уровень техники и выгодные естественные условия, быстро прогрессируют, в то время как старые очаги капитализма начинают замедлять свой рост. Расстояние между ними сближается, а неравномерность следовательно усиливается. С чем связан повышенный темп роста в период индустриализации?
Процесс формирования национальной индустрии (развитие центральных отраслей, строительство железных дорог и т. п.) сопровождается углублением и расширением рынка, поглощающего товары тяжелой и легкой индустрии. На этой основе происходит усиление спроса на капитал. Когда этот процесс приходит к концу, то начинается наблюдаемое в истории капитализма снижение темпа роста, его потухание и образование избыточного свободного капитала.
Если взять два предвоенных десятилетия, то показатели роста материальных производительных сил по всем важнейшим странам (Англия, САСШ, Германия, Франция) обнаруживают бесспорную тенденцию к понижению. Эта тенденция к замедлению темпа роста обусловлена, кроме достигнутого уровня развития, переходом капитализма со свободной конкуренции к империализму со свойственной последнему тенденцией к застою и загниванию.
Неравномерность замедления (а элементы паразитизма и загнивания получили наиболее сильное и отчетливое выражение в Англии) еще резче обостряет неравномерность развития и несмотря, вернее, благодаря несомненным процессам нивелировки вызывает глубокие сдвиги и перегруппировки в соотношении сил отдельных империалистических стран. Но монополистический капитализм, в отличие от «классического» сообщает неравномерности развития иную форму проявления. На этих последних вопросах мы подробное остановимся ниже, а сейчас обратимся к весьма существенному вопросу, именно к вопросу о техническом прогрессе и развитии производительных сил в эпоху империализма. Монополистический капитализм,—как это доказано Лениным,—не есть только новая организационная форма. Суммирование всех форм и проявлений монополии, усиленное подчеркивание исторического и социально-классового своеобразия империализма, дало Ленину основание рассматривать его как стадию паразитического и умирающего капитализма. Трансформация капитализма домонополистического в империализм приносит с собою тенденцию связывать развитие производительных сил. Именно эта тенденция является действительно причиной снижения темпа экономического развития, снижения, наблюдаемого во всех странах развитого капитализма.
«Самая глубокая экономическая основа империализма есть монополия. Это—монополия ,капиталистическая, т. е. выросшая из капитализма, и находящаяся в общей обстановке капитализма, товарного производства, конкуренции, в постоянном .и безысходном противоречии о этой общей обстановкой. Но тем не менее, как и всякая, монополия, она, порождает неизбежно стремление к застою и загниванию. Поскольку устанавливаются хотя бы на время монопольные цены, постольку исчезают в известной степени побудительные причины к техническому, а следовательно и ко всякому другому прогрессу, движению вперед; постольку является далее экономическая возможность задерживать технический прогресс»*

*Ленин, Империализм,, стр 98.

Перед нами встает весьма существенный вопрос: если эпоха империализма есть эпоха загнивающего, умирающего капитализма, то значит ли это, что наступило истощение движущих сил капитализма, застойность техники, невозможность дальнейшего развития производительных сил? Если да, то как можно примирить эту оценку с наблюдаемым процессом технического развития в современном капитализме? Тут мы сталкиваемся с двумя неправильными точками зрения. Одна слишком переоценивает паразитарные стороны капитализма, пророчит ему технический застой, другая, наоборот, переоценивает техническое развитие современного капитализма*.

*Куусинен, Доклад на X пленуме, «Правда» от 28 июля 1929 г

Обе точки зрения имеют тот общий недостаток, что исходят из неправильного понимания диалектики развития производительных сил капиталистического общества и усложнения этого развития при империализме, в условиях господства монополистических образований.
Перманентный технический застой и приостановка развития производительных сил противоречат природе капиталистического производства. Тов. Куусинен совершенно кстати освежил в памяти точку зрения Маркса о законе крушения капитализма. Утверждать, будто капитализм страдает внутренней немощью и не способен к дальнейшему развитию производительных сил, значит, сбиваться на точку зрения апологетов капитализма, делающих из всего этого простой расчет: поскольку производительные силы капитализма развиваются, капитализм будет существовать.
Загнивание не исключает временного быстрого развития капитализма. Ленин говорил: монополия не устраняет конкуренции, а существует рядом с ней, находится в обстановке капитализма. Поскольку продолжает действовать конкуренция, постольку технический прогресс и рост производительных сил совершенно неизбежны.
«Было бы,—говорит Ленин,—ошибкой думать, что эта тенденция к загниванию исключает быстрый рост капитализма. Нет, отдельные отрасли промышленности, отдельные слои буржуазии, отдельные страны проявляют в эпоху империализма с большей или меньшей силой, то одну, то другую из этих тенденций»*
Капиталистическому способу производства, находящемуся в обстановке свободной конкуренции, присуща тенденция к безграничному росту производительных сил. А так как монополия не устраняет конкуренции, то остаются в силе законы движения технического прогресса.
«Монополия при капитализме никогда не может полностью и па очень долгое время устранить конкуренцию со всемирного рынка. Возможность понизить издержки производства и повысить прибыли посредством введения технических улучшений действует в пользу изменений»**.

*Ленин, Империализм, стр. 123.
**Там же, стр. 98.

Приведенные цитаты из «Империализма» являются на наш взгляд решающими для понимания тенденций развития производительных сил при монополистическом капитализме. Ленин и Маркс не раз отмечали, что с развитием капитализма увеличивается сознательное применение науки в производственном процессе. Быстрый прогресс техники, тесно связанный с наукой, делает возможным экономический прогресс. Но было бы жестокой ошибкой отождествлять каждое техническое изобретение с экономическим прогрессом. Проходят иногда долгие годы, прежде чем изобретение приобретает экономическое значение. Рост монополии ограничивает однако конкуренцию, следовательно, сдерживает развитие производительных сил. Монополия превращается в оковы. Поэтому т. Куусинен указал, что переоценка технического прогресса основана па игнорировании характерного для монополистического капитализма экономического предела. задерживающего технический прогресс. Противоречие между техническими возможностями развития капитализма и интересами капитала непрерывно возрастает. Производительным силам стало тесно в рамках монополии. Тормозящее влияние монополии может, однако, принимать самые разнообразные формы, совершенно отличные друг от друга по направлению и содержанию.
Присмотримся к ним. Изучающие экономику современного капитализма марксисты отмечают факт быстрого прогресса техники производства. В некоторых странах, как, например, в САСШ и Германии, «подъем техники принимает характер технического переворота» (стеногр. отчет VI конгресса. Тезисы о международном положении). Скачкообразное и лихорадочное развитие техники принимает наибольшее распространение в тех отраслях, которые сильнее всего монополизированы, где процессы трестификации и картелирования выражены особенно выпукло. Больше того: технический прогресс обусловлен трестированием народного хозяйства, образованием исполинских консорциумов*. Не является ли противоречием утверждать, что, с одной стороны, всякая монополия, как писал Ленин, неизбежно обнаруживает тенденции к застою, с другой,—технический прогресс сильнее всего выражен в наиболее монополизированных отраслях? Это противоречие на самом деле кажущееся.

*Варга, Экономика капитализма, гл. III—У и Горфинкель, СССР в мировом хозяйстве, гл. I—II.

Тенденция к загниванию не исключает быстрый рост капитализма. Монополия задерживает технический прогресс в том случае, если хотя бы на время устанавливаются монопольные цены. Но,—говорит Ленин,—монополия не в силах устранить конкуренции. В известные периоды конкуренция проявляется с необыкновенной силой и тогда стремление к понижению издержек производства действует в направлении применения технических улучшений. Наконец надо строго различать две главнейшие формы развертывания производительных сил: интенсивную и экстенсивную. В чем состоит различие этих форм?
Фиксируя свое внимание на процессе расширенного воспроизводства, Маркс замечает:
«Через известные промежутки времени совершается воспроизводство, и притом, если рассматривать его с общественной точки зрения, воспроизводство в расширенном масштабе: расширенном экстенсивно, если расширяется поле производства; расширенном интенсивно, если применяются более действительные средства труда»*

*Маркс, Капитал, т. II, изд. «Пролетарий», 1923 г., стр. 14.

Развитие капиталистической системы совершается неравномерно. При благоприятной конъюнктуре (состояние внутреннего и мирового рынков) расширяется поле капиталистического производства, т., е. применяется большее число однотипных орудий производства, увеличивается объем производства, предприятия работают с полной нагрузкой. Это тип экстенсивного развития по преимуществу. Наоборот при общем свертывании и сужении мирового и внутреннего рынка, объем производства может даже сократиться, число применяемых орудий производства или уменьшается или работает с неполной нагрузкой, но зато совершается применение более действительных средств труда для того, чтобы понизить издержки производства и выдержать конкуренцию на ограниченном рынке. Получается расхождение между производительной способностью индустрии и ее объемом в текущем производстве. Таково различие этих форм. Как разрешается с точки зрения двух форм развития указанное выше противоречие?
Приведем пример. Для металлургии САСШ характерно смещение центра из Питсбург в район Чикаго. Это смещение вызывается благоприятно складывающимися транспортными условиями в районе Чикаго. Если бы металлургическое производство представляло собой несколько самостоятельных, конкурирующих друг с другом единиц, и не было монополии, то смещение центрального звена индустрии вызвало бы острую борьбу старого и нового районов и неизбежную победу нового района, работающего на более высоком техническом базисе. Монополистическое объединение «Стальной корпорации» придает иное направление этому процессу. Перемещение металлургии совершается с необходимой постепенностью и осторожностью, чтобы сразу не обесценить капитальных массивов старых центров. Старые и новые центры мирно «уживаются», острие конкуренции притупляется и наиболее неприспособленные получают оттяжку естественной смерти.
В условиях монополии мертвый цепко держит живого. Монополия задерживает «массовый переход металлургии в условия более совершенной техники». Это и есть «искусственная задержка экстенсивного развития производительных сил под воздействием монополии». Обратим теперь внимание на техническую и организационную рационализацию, сопровождающую небывалое образование громадных трестов и картелей. Что лежит в основе процесса технической и организационной рационализации? Сильнейшие противоречия между конкурирующими единицами па основе слабого темпа расширения рынков сбыта. Какую задачу ставят картели и тресты? Удержать высокую норму прибыли и понизить издержки производства. Но реорганизация производственного процесса совместно с техническими улучшениями неизбежно приводит к росту объема продукции. При замедленном росте рынка монополии ликвидируют ряд наиболее отсталых предприятий и сокращают объем производства*. Итак усиливающаяся конкуренция и сжатие рынка вызывают интенсивный рост производительных сил и концентрацию. Расхождение между темпом роста объема продукции и темпом повышения производительности и интенсивности труда усиливается.

*Другой стороной технического прогресса и рационализации являются закрытие и ликвидация ряда предприятий, ограничение продукции. «Программа Коммунистического интернациопада», стр. 19.

Недогрузка производственного аппарата и сокращение размеров производства с силою бьет по рабочему классу, вызывая структурную безработицу. Интенсивное развитие производительных сил упирается в слабое расширение рынка и неизбежно усиливает процессы концентрации. Поэтому, как верно замечает т. Бессонов, «Понижение издержек производства, этот наиболее яркий показатель интенсивного развития производительных сил, не только не противоречит принципу монополии, но в условиях суживающегося рынка прямо его обусловливает». Монополия и здесь, несмотря на то, что она ликвидирует отсталые предприятия, является оковами для мощного и полного роста производительных сил. Явления, различные по форме и направлению, и в том и в другом случае приводят к очевидной задержке роста производительных сил. Ошибочно поэтому рассматривать все эти суммарные процессы как нечто такое, что не укладывается в пределы ленинского тезиса о загнивании монополистического капитализма.
формы проявления задержки технического прогресса и роста производительных сил могут быть различны. Все зависит от условий времени. В одних случаях они принимают форму искусственного воздержания от экономического использования наиболее значительных технических достижений, в других— ослабляют быстроту распространения новых орудий труда, в третьих,—под действием конкуренции и стремления к максимальной экономии в издержках производства ликвидируют отсталые предприятия, но в то же время стальными тисками связывают полное развитие производительных сил. Если бы интенсивное развитие могло получить широкое экстенсивное распространение и вообще, если бы производственный аппарат мог работать с предельной для него нагрузкой, то масса материальных ценностей могла бы быть увеличена в громадное число раз. Несмотря на интенсивный рост, мы имеем все- таки задержку в развитии производительных сил.
Рассмотрим в качестве примера производственный аппарат капиталистических стран. Интенсивное расширение производственного аппарата, помноженное на концентрацию и техническую рационализацию, чрезвычайно увеличили производительную способность, но ограниченные рынки сбыта приводят к вынужденной хронической недогрузке производственного аппарата. Так например в 1924 г. отношение нагруженного производства с производительной способности составляло: в Германии—45%, в Англии—79%, в Италии—80%, во Франции—78%.
1926 и 1927 гг. несколько ослабили противоречие только к Германии и Франции. Однако, несмотря на недогрузку аппарата все же не удавалось полностью разместить продукцию промышленности. Обостренная конкуренция и пространственно ограниченные рынки сбыта гонят вверх техническую рационализацию и потому еще резче обостряют проблему рынков. Весьма яркую и убедительную иллюстрацию резкого расхождения ножниц производительной способности аппарата и продукции дают САСШ. Колоссальный технический прогресс, широкая рационализация производственных процессов и обусловленное ими чрезвычайное повышение производительной силы труда не должны заслонять тех громадных социальных и экономических противоречий, которые нарастают с необыкновенной силой. Безграничному росту массы, материальных ценностей противопоставлено растущее противоречие между производством и потреблением, мощностью аппарата и емкостью рынка. В связи с этим стоит тенденция к замедлению роста производительных сил и вытесние рабочей силы из производства (см. таблицу).

Динамика американской обрабатывающей промышленности за 1899-1927 гг. (в процентах).
Мощность первичных двигателей (в лош. сил) — 256,5 (1899-1925 гг.); 8,2 (1923-1925 гг.); 9,1 (1925-1927 гг.)
Показатели объема производства — 174,6 (1899-1925 гг.); 5,3 (1923-1925 гг.); 1,0 (1925-1927 гг.)
Среднее количество рабочих — 79,9 (1899-1925 гг.); 4,4 (1923-1925 гг.); 0,4 (1925-1927 гг.)

За 26 лет мощность производственного аппарата выросла на 256%, объем производства — на 175% и рабочая сила всего на 80%. Последние годы (1925-1927) дают особенно наглядную картину систематического и глубокого расхождения между ростом аппарата, объемом производства и неуклонным вытеснением рабочей силы, что неизбежно ведет к обострению социальных противоречий. Детализированное рассмотрение указанного противоречия раскрывает перед нами следующую картину: свыше 50% мощность электрических печей (в 1924 г. коэфициент нагрузки составлял всего лишь 31%) остается неиспользованным; производительная способность стальной промышленности превышает годовую потребность на 70%, медеплавильные заводы используют около 50% своей мощи 1916 г., медепрокатные—около 30%. В обувной промышленности производственная способность на 80%; превышает объем производства, в швейных фабриках от 30 до 85% «излишнего оборудования». Чрезвычайно резкий характер приняло перепроизводство в нефтяной промышленности, что привело к сознательному торможению технического прогресса и ограничению продукции. Угольная промышленность, машиностроительная, текстильная, стекольная и ряд других дают примеры глубокого противоречия между производительной способностью, и текущим объемом продукции. Относительно угольной промышленности исследователи утверждают, что 24 % шахт могли бы при полной нагрузке произвести вое годовое потребление. Всю потребляемую сталь, железо можно произвести при имеющемся оборудовании вместо 1 года за 7 месяцев, а в стекольной промышленности за 4 месяца. Эти примеры со всей очевидностью говорят о расширении внутренних противоречий движения производительных сил на капиталистической основе, растущей диспропорции между тенденцией безграничного роста производительных сил и узким на основе антагонистических отношений базисом потребления. Становится совершенно ясным, что дальнейшее развитие производительных сил упирается в основную проблему капиталистического общества— проблему рынка. Капитализм, однако, не в состоянии разрешить эту проблему. Вместе с его ростом глубже и шире воспроизводится это противоречие. «Ежедневно увеличивающейся быстроте, о какой ныне во всех отраслях крупной промышленности растет производство,—противопоставлена постоянно увеличивающаяся медленность расширения рынка для этих умножившихся товаров» (Энгельс). Рынок не только насыщен, но обнаруживает в условиях рационализации явную тенденцию к сжатию в силу снижения доли рабочего класса в общем доходе и падения удельного веса зарплаты в стоимости товарной единицы, имея в виду и сокращение числа занятых рабочих. Наконец нужно указать еще и на другое менее всего бросающееся в глаза явление—массовое расточение основного капитала в связи с техническим прогрессом. Наиболее активной причиной громадных технических перевооружений, как мы говорили, является обострившаяся конкуренция при ограниченных рынках сбыта. Но эта же ограниченность рынков сбыта приводит к тому, что старые предприятия ликвидируются, а их основной капитал мгновенно обесценивается. Это явление,— как хорошо показал на примере Германий т. Реман,—в значительной степени наблюдается в целых отраслях промышленности. «Обесценение и уничтожение объектов вложения капитала вследствие успехов техники при ограниченном рынке сбыта ведет при развитом капитализме к массовому расточению и уничтожению основного капитала»*

*Реман, Техническое развитие современной Германии, Гиз, 1929 г.

Как же разрешается указанное выше противоречие, столь резко сказавшееся в САСШ? Внутреннее противоречие стремится найти себе разрешение в расширении внешних рынков сбыта. Но рынки уже распределены и заняты. Отсюда—прогрессивно возрастающая империалистическая активность САСШ, скрытая и явная борьба о соперниками, лихорадочное вооружение и т. д. Производительным шлам, созданным капитализмом, невыносимо тесно в рамках существующих границ. Империализм обострил проявление всех законов и тенденций капитализма. Пытаясь разрешить глубокие противоречия мировыми войнами, он вместе о тем демонстрирует, что «производительные силы мирового хозяйства переросли ограниченные рамки империалистических государств», что тенденция к колоссальному разрушению и связыванию роста производительных сил превращает империализм в капитализм! загнивающий и умирающий. «Капитализм из прогрессивного стал реакционным; он развил производительные силы настолько, что человечеству предстоит либо перейти к социализму, либо годами и десятилетиями переживать вооруженную борьбу «великих» держав за искусственное сохранение капитализма посредством колоний, монополий, привилегий и национальных угнетений всяческого рода»*

*Ленин, т. ХІІI, стр. 95.

Можно ли после всего сказанного утверждать, что загнивание монополистического капитализма выражается только в одной форме: именно в препятствии революционизированию средств производства, его технической застройности? Безусловно, нет. Иначе смотрит на это т. Спектатор. В своей книге*, разбирая вопрос о связывании капитала или о влиянии старых вложений на технический прогресс, т. Спектатор замечает: «Знаменитое место в «Коммунистическом манифесте», где Маркс говорит о постоянных переворотах в орудиях производства», уже не соответствует создавшемуся положению вещей»... Этому процессу революционирования средств производства противостоит теперь новая тенденция. Сущность повой тенденции заключается в том, что капитализм сопротивляется введению новых орудий производства. Вместе с новой тенденцией наступила эпоха загнивания. Разберемся.

*Спектатор, Введение в изучение мирового хозяйства, Гиз, 1928 г.

Выражения: «уже» и «теперь» указывают, что речь идет о новейших тенденциях, т. е. тенденциях монополистического капитализма. Спрашивается : откуда же известны Марксу тенденции монополистического капитализма? Нет, Марко знал о них, о чем недвусмысленно говорит в «Капитале». Но на каком же основании т. Спектатор зачисляет эти тенденции по ведомству монополистического капитализма? Об этим нам ничего не известно. Однако т. Спектатор поднимает более общий и важный вопрос о том, что мы понимаем под выражением: «загнивание капитализма». Состоит ли зашивание капитализма в перерождении ь паразитический организм, в его немощи и бессилии воспользоваться новыми орудиями труда или в чем-то другом? Иными словами: отчего же в конце концов суждено погибнуть 'капитализму—от внутренней немощи и перерождения Или от того, что империализм тысячекратно обостряет внутренние противоречия системы, вызывает грандиозные потрясения и процессы деградации, как результат обострившихся противоречий капитализма? По т. Спектатору выходит, что капитализм переродился («Знаменитое место в «Коммунистическом манифесте» не соответствует создавшемуся положению вещей»), страдает немощью и бессилием, не может усваивать (новостей техники. Словом, он по этому самому загнивает. Это, конечно, не так. Отрицает ли тенденция связывания капитала вое приведенные оценки? Конечно, нет. Характеристики Маркса подчеркивают и разъясняют мысль о том, что каждому исторически данному способу производства свойственны особые законы движения и развития производительных сил. Капитализму свойственна тенденция постоянно революционизировать орудия производства. Это—условие его существования. Но тенденция безграничного развития постоянно упирается в многочисленные противоречия системы, отчего развитие производительных сил каждый раз тормозится. Маркс, например, не раз указывал на огромную, тормозящую развитие производительных сил, роль ограниченности потребления, кризисов, войн и т. д. Одним из противоречий и является связывание капитала, которое, однако, свойственно не только монополистическому капитализму, а и всем стадиям капитализма. Правда, рост органического состава капитала удлиняет жизнь, основного капитала, а так как она в то же время сокращается постоянными переворотами в средствах производства, то тенденция связывания растет. Тов. Спектатор ухитрился, однако, построишь свою теорию загнивания на... развитии основного капитала. Он рассуждает просто: развитие основного капитала усиливает тенденцию связывания, следовательно, сопротивление новым средствам труда. Так как тенденция является новейшей, то монополистический капитализм становится капитализмом загнивающим.
Остальное, свойственное империализму, очевидно побочный продукт. Ну, а разве мы не связываем тенденцию загнивания и паразитизма с империализмом, как «исторически новой формой самого капитализма»? Разве эпоха империализма возникла только на основе движения одного закона—развития основного капитала. Разве, наконец, не в том и состоит загнивание империализма, ото «он обострил проявление всех основных тенденций и законов капитализма, всех его основных противоречий и антагонизмов»?

(Программа Коминтерна.) И как можно выводить, целую историческую эпоху из тенденции развития органического состава капитала? Попав на такую странную зарубку, т. Спектатор последовательно пришел к следующему замечательному открытию так как регрессивные и загнивающие стороны капитализма проявляются только в противодействии применению совершенных орудий труда, то «поскольку устанавливается при монополистическом капитализме технический застой, постольку и сказывается регрессивная роль монополистического капитализма» (стр. 149). Это ли не открытие! Основной капитал и степень его сопротивления призваны быть критерием прогрессивности или репрессивности целой исторической эпохи! Куда же исчезла вся сумма противоречий и антагонизмов возрастающая при империализме до колоссальных размеров? Что же в конце концов отличает нисходящую эпоху империализма от восходящей эпохи домонополистического капитализма? Тов. Спектатор отвечает: сила сопротивления старых вложений основного капитала... Но ведь этак можно договориться до сплошной апологетики капитализма! Происходит сейчас применение более совершенных орудий производства? Да. Значит сегодняшний день империализма прогрессивен? По логике т. Спектатора прогрессивен.
Принимает сейчас технический прогресс наибольшее распространение в монополизированных и трестированных отраслях? Принимает. Что это,—прогресс в орудиях производства или технический застой? Конечно, прогресс, но никто, кроме социал-демократов, не собирался петь империализму хвалебные гимны за его «успехи».
При том взгляде на развитие производительных сил капитализма, которым одержим т. Спектатор, вытекает, что крушение капитализма совершается тотчас же, как только он не в состоянии будет развивать производительные силы и от своей .косности и бессилия тихо скончается.*

*В этом вопросе т. Спектатор чрезвычайно близок к меньшевистской методологии. Регрессивность — по-меньшевистски — это абсолютный застой техники и полная приостановка роста производительных сил капитализма. Пока это есть — час буржуазного господства еще не пробил. Троцкисты в полном пленении у меньшевиков. «С теоретической точки зрения, — писал Троцкий, — социализм имеет право на существование именно потому, что капитализм неспособен (?) развивать производительные силы. Если бы капитализм обнаружил, что он способен развивать производительные силы, то это значило бы, что мы в основном диагнозе ошиблись, что капитализм является прогрессивной силой..., что мы явились слишком рано » ( Троцкий, Речь па заседании Промэкономсовета 30/1 1926 г. Сборник «Мировое хозяйство», 1919—1925 гг., стр. 119). Точь-в-точь, как у меньшевика Далина. Много «страшных» слов и ни малейшей попытки анализа. А куда спрятаны явления сильнейшего обострения классовых противоречии, разрушения производительных сил; анализ процесса развития, как двустороннего явления, усиливающего загнивание и паразитизм. Между тем с точки зрения Ленина: 1) капитализм не знает абсолютно безвыходных положений, 2) рост производительных сил в эпоху империализма усиливает черты паразитизма. «В Соединенных штатах экономическое развитие за последние десятилетия шло еще быстрее, чем в Германии, и как раз благодаря этому паразитические черты новейшего американского капитализма выступили особенно ярко» (Ленин, том XIX, страница 172, издание Института Ленина). Критерий регрессивности у т. Спектатора совсем не случаен. В этом, как и в других вопросах (трактовка ослабления товарных связей метрополии с колониями как признака высвобождения колоний от зависимости), т. Спектатор упорно твердит свои старые ошибки, за что особенно жестоко бичевал Ленин.

Монополистический капитализм сочетает в себе многообразные формы и проявления монополии, различные формы задержки развития производительных сил. Только суммирование всех особенностей эпохи империализма дает возможность понять отчетливо выступающее загнивание монополистического капитализма.
Империализм, по определению Ленина, есть особая историческая стадия капитализма. Он есть паразитический, загнивающий капитализм. Вернемся, однако, назад.
Мысли о том, что капитализм становится регрессивным только потому, что он делается охранительным par excellence, т.е. обнаруживает в силу повышения среднего органического состава капитала тенденцию к сохранению старых средств производства — совершенно неправильна. Ошибочность такого понимания заключается в следующем:
1. Историческая оценка империализма выводится не из совокупности признаков монополистического капитализма, а из присущей капитализму тенденции препятствовать быстрому и повсеместному распространению наиболее действительных средств труда. (Маркс)
2. Игнорируется обратная тенденция, именно: интенсивный рост новых отраслей промышленности, не связанных при своем возникновении старыми капитальными массивами. Это последнее находит свое выражение в изменении структуры промышленности и постоянном сжатии старых отраслей производства.
3. Дается неправильное, оппортунистическое представление об империализме, когда рост техники и производительных сил рассматривается как выражение того факта, то империализм продолжает еще быть прогрессивной силой. В тесной связи с таким взглядом на технический прогресс находится механическая точка зрения на загнивание и предпосылки крушения империализма. По смыслу этого взгляда социалистическая революция пролетариата может наступить только в том случае, если капитализм будет совершенно неспособен развивать производительные силы и автоматически разлагаться. Следовательно, регрессивный характер империализма с этой точки зрения сказывается только в абсолютно технической застойности. Если же обнаружится, что производительные силы все-таки продолжают расти, то это означало бы, по мнению меньшевиков, что империализм еще прогрессивен, а следовательно, социалистическая революция преждевременна и потому обречена на неудачу. Меньшевик Далин писал: «Предпосылка социалистической революции - хозяйничанье капитализма должно перестать быть прогрессивным. Покуда капитализм способен развивать производительные силы—час его еще не пробил». Становится понятным, почему, например, бывшая троцкистская оппозиция рассматривала стабилизацию капитализма только политически или психологически. На вопрос: происходит ли развитие производительных сил в современном капитализме—Троцкий отвечал:
«Нет даже серьезных симптомов в этом направлении. Мы имеем стагнацию».
Если бы с точки зрения Троцкого обнаружилось развитие производительных сил, то капитализм был бы еще прогрессивной силой, а потому социалистическая революция пришла раньше означенного времени и должна будет потерпеть крушение. Таким образом характерной чертой методологии меньшевизма является односторонний взгляд на регрессивность империализма, выражающийся в сплошном и безостановочном разложении, приостановке роста производительных сил. Производительные силы продолжают расти в эпоху империализма, но их рост вступает в противоречие c монополиями, прерывается, задерживается и до глубины обостряет все противоречия капитализма. VI конгресс Коминтерна и X пленум ИККИ резко осудили механистический взгляд, как противоречащий марксистке-ленинской концепции крушения капитализма. Видел ли Ленин паразитический характер империализма только в слабости технического прогресса или невозможности дальнейшего роста производительных сил? Нисколько. Историческая и революционно-классовая оценка империализма, как загнивающего капитализма, основывается на том, что империализм:
1. Завершает объективные предпосылки социализма посредством громадной концентрации производства, вплотную подводя его к самому всестороннему обобществлению.
2. Настолько развивает производительные силы мирового хозяйства, ото своими истребительными, потрясающими весь мир войнами отчетливо демонстрирует острые противоречия между ограниченными рамками империалистических государств и громадным развитием производительных сил на основе антагонистических отношений производства и распределения.
3. Пытается искусственно сохранить себя посредством всяческих монополий, привилегий, угнетений и обостряет противоречия в силу:
а) образования государства-рантье, как загнивающее и паразитическое государство;
б) выколачивания монопольной сверхприбыли из угнетенных народов колоний и полуколоний. «Капитализм перерос во всемирную систему колониального угнетения и финансового удушения горстью передовых стран гигантского большинства земли» (Ленин)
в) наступления на рабочий класс, усиления гнета со стороны монополии над остальным населением, так что гнет становится во сто раз тяжелее, ощутимее, невыносимее.
4. «Монополия, олигархия стремление к господству вместо стремлений к свободе, эксплоатация все большего числа маленьких или слабых наций — все это породило те отличительные черты империализма, которые заставляют характеризовать его, как паразитический или загнивающий капитализм» (Ленин)
5. Взваливает на плечи трудящихся колоссальные тяжести, обостряет классовые противоречия и потому становится могучей двигательной силой переходного исторического периода.
6. Господством и гнетом монополии порождает тенденцию к связыванию роста производительных сил и технического прогресса, однако эта тенденция не исключает быстрого развития капитализма. Можно ли после всего сказанного противопоставлять технический прогресс загниванию, измерять прогрессивность капитализма арифметическими показателями роста техники и производительных сил? Совершенно недопустимо. Абсолютно неправильно говорить о техническом развитии капитализма, не ставя вопроса о конкретных исторических и социальных условиях, в которых происходит технический прогресс, абстрагируясь от совокупности характерных черт монополистического капитализма. Технический прогресс в эпоху империализма еще более усиливает господство монополии, воспроизводит на расширенной основе противоречия, резче впячивает паразитические черты. Отсюда понятны указания Ленин о том, что быстрое экономическое развитие САСШ (в эпоху империализма) усиливает черты паразитизма и загнивания, ибо это развитие происходит в исторически определенной среде на известном этапе развития капитализма, когда выросли монополии и обрисовались черты паразитизма. Именно это обстоятельство совместно с сильнейшим обострением борьбы классов еще резче подчеркивает историческую оценку империализма, как загнивающего капитализма. Итак, загнивание не противоречит факту технического прогресса, с другой сторон, его торможение является одной из форм проявления монополии. Как в самом деле можно примирить одностороннюю точку зрения с ростом техники в период империализма*, когда она, по верному замечанию т. Сталина, не только идет, но прямо бежит вперед. Разве, далее, не факт, что технический прогресс не противоречит принципу монополии при ограниченных рынках и обусловлен стремлением понизить издержки производства? (Ленин всегда подчеркивал, что монополия не может на долгое время устранить конкуренцию, а потому стремление понизить издержки производства действует в направлении усиления технического прогресса.) Упрощенное понимание понятия загнивания капитализма (сведение его к технической застойности, приостановке роста производительных сил) стоит в полном противоречии с учением Ленина. С точки зрения Ленина быстрое экономическое развитие в эпоху империализма усиливает паразитизм господствующих классов, а тенденция к техническому застою—как одна из форм проявления монополии—не является сплошной и односторонней.
Он писал:
«Было бы ошибкой думать, что эта тенденция к загниванию исключает быстрый рост капитализма; нет, отдельные отрасли промышленности, отдельные слои буржуазии, отдельные страны проявляют в эпоху империализма с большей силой то одну, то другую из этих тенденций».

*См. по этому вопросу 3омбарт, Современный капитализм, т. III, 1929 г., и Бессонов, Книга для чтения по истории Запада, т. III, 1930 г. Технический прогресс в современном капитализме (послевоенном) н развиваемые им антагонизмы и противоречия блестяще описаны в книге М. Рубинштейна, Капиталистическая рационализация, изд. 3, Москва 1930 г.

Вот такое понимание характера динамики монополистического! капитализма, как процесса двустороннего, противоречивого, в котором диалектически переплетаются тенденции роста, и загнивания, а не одностороннего и автоматического, особенно важно подчеркнуть для правильного уяснения типа неравномерности развития в эпоху империализма, ибо находятся «диалектики», которые в империализме видят диалектическое отрицание промышленного капитализма и свойственного ему типа неравномерности развития*. Посмотрите на САСШ: еще недавно ренегатствующие теоретики весьма усердно защищали точку зрения «исключительности» условий развития американского капитализма, восторгались второй промышленной революцией и, ослепленные успехами, не замечали того, как рядом с техническим прогрессом развертывается колоссальная борьба за обуздание роста производительных сил, свертывание производственного аппарата, сознательное торможение технического прогресса и как грянувший кризис с особенной силой обнажил глубокое противоречие двух тенденций—роста и загнивания. Монополии лихорадочно ликвидируют излишние запасы, торопятся задержать рост производительных сил и хищнически истребляют промышленные и сельскохозяйственные продукты**. Сокращается площадь посевов под зерновыми культурами, пшеница расходуется в качестве топлива; бразильские плантаторы выбрасывают в море громадные запасы кофе, цейлонские плантаторы оставляют на полях cбop чая, сахарозаводчики предпочитают вернуться к старинным способам извлечения сахара (15% вместо 100%), сознательно распространяется жучок-вредитель для уничтожения хлопковых посевов, скупаются патенты и изобретения, выключается из работы излишний тоннаж, производство всячески ограничивается. Американский экономист Кальвер следующим образом формулирует важнейшую задачу экономической политики монополистического капитализма:
«Создать действительные тормозы для расширения продукции»

*Недавняя попытка тт. Ташкарова и Эльвова. С их точки зрения неравномерность роста в эпоху промышленного капитализма сменяется в период империализма неравномерностью загнивания. Как правильно замечено, под такой формулировкой охотно бы подписалась бывшая троцкистская оппозиция.

Отмеченная выше тенденция к снижению темпа динамики знаменует собою наступление эпохи империализма, нарастание внутренних противоречий и неуклонный процесс связывания и разрушения производительных сил. «Тенденция к застою и загниванию, свойственная монополии, продолжает в свою очередь действовать, и в отдельных странах, в отдельных отраслях промышленности, на известный промежуток времени она берет верх» («Империализм», стр. 98). Однако тенденция к застою не тождественна c неспособностью монополистического капитализма к развитию производительных сил. Пока существует окружение конкуренции и товарного производства, периоды роста неизбежно будут чередоваться с периодами застоя.

**См. статью М. Рубинштейна, Мировой кризис и загнивание капитализма, «Правда» от 10/IV 1930 г.

ГЛАBA ІІІ.
НЕРАВНОМЕРНОСТЬ РАЗВИТИЯ ПРИ ИМПЕРИАЛИЗМЕ КАК ПРЕДПОСЫЛКА. ПРОЛЕТАРСКИХ РЕВОЛЮЦИЙ В ОТДЕЛЬНЫХ СТРАНАХ.

Прежде чем приступить к анализу конкретных данных неравномерного развития капитализма, сделаем несколько предварительных замечаний:
Приводимые таблицы добычи угля, выплавки стали, потребления хлопка (в приложении 1, 2, 3 и 4), разумеется, не могут в достаточной мере отразить неравномерный рост экономических сил разных стран. Но поскольку эта группа отраслей тяжелой индустрии является решающей в определении степени экономической значимости той или иной страны в мировом хозяйстве, приведенные таблицы в состоянии иллюстрировать происходившие сдвиги и перегруппировки в соотношении хозяйственных сил различных национальных комплексов. Относительная неточность таблиц состоит прежде всего в том, что они дают абсолютный размер выплавки или добычи лишь; начальных годов каждого десятилетия, а не среднее за десятилетие. Это обстоятельство имеет существенное значение. Динамика экономической жизни характеризуется, как известно, определенной, цикличностью развития (промышленный цикл: кризис, депрессия и т. д.), в силу чего сравнение начальных годов смежных десятилетий может криво отразить реальный процесс развития. Было бы гораздо лучше, если бы мы коэфициент прироста высчитывали путем деления, скажем, средней годовой выплавки чугуна одного десятилетия на средний предшествующего десятилетия, потому .что десятилетние интервалы дают более или менее «сходные» кривые развития. К сожалению, погодных данных, начиная с первых десятилетий XIX века, нет.
Коэфициенты прироста могут иллюстрировать неодинаковый темп роста разных стран в один исторический период, а процентная доля в мировом хозяйстве—перегруппировку сил.
Те же коэфициенты, рассматриваемые по вертикали, дают приблизительное представление об изменении темпа динамики в различные периоды, но они, как и всякие другие показатели, не в силах отразить того, как эволюционирует капиталистическая система, а вместе с нею изменяется тип и форма проявления закона неравномерного развития. Эволюция капитализма— процесс сложный и многосторонний. Цифра добычи угля не говорит нам ни о смене конкуренции монополией, ни о характере колониальной политики, ни о формах развития капитализма, словом, цифра не в состоянии отобразить, то конкретное и специфическое, что отличает один исторический период эволюции капитализма от другого. Правда, по колонкам цифр можно например проследить усиление неравномерности развития в эпоху империализма, но об общем фоне, на котором развертывается процесс, они не говорят ни слова. Только понимание конкретно-исторического своеобразия, например монополистического капитализма, дает нам возможность осмыслить каждую цифру и понять закономерность рядов цифр.
В неравномерном ускорении или замедлении темпа развития принимают участие разнообразные по силе и направлению факторы. комбинированные действия их получают то или иное отражение на хозяйственной динамике. При анализе таблиц мы будем указывать лишь на те тенденции и закономерности, которые были отмечены выше. Подробный разбор причин неравномерного роста будет дан в конце работы.
При самом беглом просмотре страниц бросается в глаза одна существенная историческая деталь: старейшим очагом капиталистической культуры, экономическим лидером не только на заре капитализма, но и в эпоху развитого промышленного капитализма была Англия. Значительная часть мирового производства сосредотачивалась «на маленьких островках у берегов Франции». Остальные страны втянулись в водоворот широких капиталистических отношений значительно позже. Дистанция в уровне хозяйства, объеме производительных сил и степени их социальной диферециации была между странами чрезвычайно велика*. Можно ли для конца XVIII в. и первых десятилетий XIX говорить о неравномерном капиталистическом развитии стран? Для большинства стран, особенно восточных и азиатских, нет. Можно ли на это ответить таким образом, что понятие неравномерности предполагает неодинаково быстрое развитие отдельных участков чего-то целого, в данном случае мирового хозяйства, но при тогдашнем отсутствии широты хозяйственных связей, когда еще не сложилось мировое хозяйство, как конкретно существующее единство, речь может итти лишь о неравенстве экономических уровней**. Такой ответ не исчерпывает сравнительной сложности вопроса. Вообще говоря, самодовлеющего даже докапиталистического способа производства история не знает.

*Мы имеем в виду не только Северо-Американские Соединенные Штаты, Германию и Англию, а и другие страны, как, например, Россию, Японию, Китай, Испанию и др.
**См. «Под знаменем марксизма», № 2—3, 1927 г., ст. Анхенвальда и Борилина.

Уже для подготовительных ступеней капиталистического производства мы можем говорить о широком обмене, постоянных внешних связях. Суть вопроса заключается в следующем: на ранних ступенях капиталистического развития мы наталкиваемся на совершенно разнородные социальные структуры общественного производства, различающиеся между собою специфическими законами развития производительных сил, применяемыми орудиями труда, поскольку последние символизируют определенную социальную форму производства (вспомним Маркса: общественные эпохи различаются не тем, что производится, а тем, как производится, какими орудиями труда). Поэтому совершенно непозволительно сравнивать темпы разнородных способов производства.
Капиталистическое производство даже на ранних ступенях своего развития не знает той национальной замкнутостей, которая характерна для прежних способов производства. Маркс еще для XVI в. говорит о мировом рынке и мировой торговле. Но на путь капиталистического строительства отдельные страны вступают разновременно (вспомним, например, какое громадное значение в экономической истории Германии сыграло перемещение путей мировой торговли с Средиземного моря на Атлантический океан. Известно, что это обстоятельство сильно затормозило хозяйственное развитие Германии и быстро продвинуло вперед Нидерланды, а потом и Англию).
Именно поэтому продолжительность подготовительных ступеней для разных стран была неодинаковой. В Германии и других восточно-европейских и азиатских странах эти ступени были более растянуты во времени, в других, например Англии, более сжаты. Можно ли говорить о Германии конца XVIII в. как о капиталистической стране? То же самое о ее техническом базисе и классовой структуре общества? Разумеется, пет. Тот факт, что Германия уже в это время добывала уголь, выплавляла чугун и торговала с другими нациями, еще не делает ее капиталистической страной. Также бессмысленно говорить о капиталистической России времен Екатерины II, несмотря на то, что Россия славилась своей примитивной уральской железоделательной индустрией. Каждая общественно-экономическая формация имеет свои особые законы развития производительных сил. Феодальная Япония и капиталистическая Англия — лучший пример. Развитие Англии, пока Япония оставалась феодальной страной, могло тысячекратно опережать Японии по добыче руды. Но можно ли сравнивать темпы Японии и Англии? Безусловно нельзя. Сравнивать несравнимое - вредное и теоретически бесплодное занятие. А вот когда развитием производительных сил овладевают законы капитализма, с этих пор и начинается неравномерность капиталистического развития.
Япония половины XIX в., скованная феодальными институтами, поздно стала приобщаться к капиталистической цивилизации. Но можно ли видеть в колоссальной отсталости Японии выражение факта неравномерности капиталистического развития? Безусловно нет. Та же Япония, охваченная капиталистическими отношениями, уже включается составным элементом в цепь капиталистического развития, следовательно в закон неравномерного развития в целом мирового хозяйств. Огромная разница в степени эконмического развития объясняется не неравномерностью развития, а лишь неодновременным охватом капиталистическими отношениями разных стран. Нельзя говорить о неравномерности темпов развития даже в эпоху монополистического капитализма, несмотря на существование мирового хозяйства, если мы сравниваем отсталый, но включенный в мировое хозяйство и эксплоатируемый участок аграрной периферии, с промышленно развитой страной, ибо законы и социально-исторические условия развития производительных сил у них совершенно разные. Тут можно говорить о колоссальном экономическом неравенстве, усугубляемом давлением метрополии, но вовсе не о неравномерном развитии. В ходе процесса исторического развития усиливаются хозяйственные связи, большие аграрные районы охватываются капиталистическими отношениями, усложняется обмен и т. д.
Неравномерность развития получает мощные толчки для своего проявления. Отсталые страны преодолевают глубокое экономическое неравенство, во теперь уже это преодоление служит выражением неравномерности развития. Сглаживание исторически обусловленного экономического расстояния лишь усиливает неравномерность. Нивелировка хозяйственных уровней поэтому не равнозначаща с ослаблением неравномерности.
Однако вернемся к таблицам. Внимательно всматриваясь в них, мы можем проверить формулированные выше положении. Начнем анализ таблиц с конца. По всем трем странам предвоенные 15—20 лет дают несравненно меньший темп роста, нежели предшествующий период. Но тенденция к замедленному росту проявляется чрезвычайно неравномерно. В САСШ; и Германии коэфициенты прироста в сравнении с английскими остаются высокими. Так например по чугуну коэфициенты снижаются: в Англии с 1,3 в 1880 г. до 1,1 в 1900 г., в САСШ с 2,23 до 1,9 и в Германии с 1,9 до 1,7. По добыче угля имеем следующее снижение за период с 1880 по 1910 г. В Англии 1,3—1,18, в САСШ 2,1—1,8, в Германии 1,7—1,5. Еще резче тенденция снижения сказывается по употреблению хлопка. За тот же период для Англии 1,3—1,1, САСШ 1,9—1,6 и Европейский континент 1,8—1,3. Таким образом замедление темпа роста материальных производительных сил, связанное о эволюцией капиталистической системы (переход в стадию империализма), является бесспорным фактом. Последним же обстоятельством следует объяснить и неравномерное замедление роста. Ослабление темпа развития сильнее всего выражено в Англии, потому что регрессивные стороны монополистического капитализма выступали в ней резче и глубже: В хронологически одинаковые периоды темп экономического роста отдельных стран был также весьма различен. Эпоха интенсивной индустриализации молодых стран дает максимальные коэфициенты, роста, в то время как Англия от. этих темпов значительно отстает. На протяжении почти целого столетия отчетливо обнаруживаются преимущества в темпе экономического развития молодых, быстро индустриализирующихся, стран. Темп роста английской индустрии, каких бы он высоких коэфициентов ни достигал, все же сильно отстает от САСШ и Германии. Даже в пору блестящего расцвета английские коэфициенты по углю не поднимаются выше 1,2—1,4. Совсем другое в САСШ и Германии. По углю САСШ дают чаще всего коэфициенты 2,0—2,3 и по чугуну 2,2-2,4. Для Германии соответственно: 1,8-2,2 и 1,7-2,0. Уже сопоставление этих немногих данных позволяет нам сделать следующие выводы:
1. Темп производственного роста по отдельным странам в один и тот же период и в различные исторические периоды был неодинаков и неравномерен.
2. Быстрое экономическое развитие молодых стран позволяло им в кратчайший срок преодолеть существовавшее экономическое неравенство и, не останавливаясь у черты достижения одинакового уровня, превзойти господствовавшую до тех пор Англию*.
3. Неравномерное развитие стран вызвало постоянную перегруппировку сил и смещало постепенно экономическую ось мира к новым центрам капиталистического производства.
4. Кривая неравномерного роста старых и новых центров промышленности чрезвычайно поднималась как в силу замедления роста старых центров, так и в силу структурных изменений в мировом хозяйстве. Если внимательно приглядеться к той колонке цифр, где даны коэфициенты прироста промышленности Англии, то их можно поделить на две части. Одна охватывает период с 1840 по 1870 г. включительно, другая с 1875 по 1890-1900 гг. Период с конца 40-х и по конец 70-х годов знаменуется наступлением нового этапа в развитии мирового хозяйства. Капиталистический способ производства овладевает громадными территориями. Большие аграрные районы Европы и Америки вплетаются в мировое хозяйство и развивают капиталистический способ производства. Железнодорожный транспорт перебрасывается на европейский и американский континенты. Начинающаяся индустриализация молодых стран чрезвычайно повышает спрос на элементы тяжелой индустрии и оказывает благотворное влияние на производственный рост Англии. Будучи единственной промышленно развитой страной, Англия естественно предназначала себя на роль мастерской мира. Капиталистическое производство Англии дает в этот период небывалый для нее рост. Коэфициенты добычи угля, выплавки чугуна резко повышаются. Словом, индустриализация и развитие капиталистического производства на континенте Европы и по ту сторону океана сооющают Англии мощный толчок промышленного роста. Однако с половины 70-х годов начинается длительный и глубокий застой английского капитализма. Коэфициенты резко скачут вниз, промышленный натиск сменяется ослаблением роста.

Коэфициенты по углю и чугуну за период 1870—1900 гг. снижаются следующим образом: с 1,7 .до 1,3, 1,2 и по чугуну с 1,6 до 1,3 и 1. Промышленный расцвет навсегда покидает Англию. Объяснение такой ползучести кроется в том, что с середины 70-х годов начинает оформляться сдвиг в развитии частей мирового хозяйства.
Появляются мощные центры капиталистического производства. Выступление молодых стран колеблет прежнее господству Англии и отражается в замедленном теше развития ее производства.
Приблизительно в это же время по Европе прокатывается сильнейший аграрный кризис. В обоих явлениях с силою сказалось давление молодых стран, связывающих своим появлением размах производственного роста старых центров. Но в падении интенсивности роста сыграл свою роль и исторический возраст Англии. В то время как ее промышленная революция в основном закончилась, молодые страны бурно росли вширь и вглубь. Таким образом под влиянием двух фактов: завершенности развития и давления со стороны молодых стран, темп роста английского капитализма начал слабеть. Неравномерность экономического развития в силу этих обстоятельств получила дополнительные толчки для усиления. Молодым странам опирающимся на ряд преимуществ, не стоило большого труда сравняться к началу эпохи империализма с Англией, чтобы потом оставить ее далеко позади себя. Приступая к детальному разбору таблиц, важное точнее проследить следующее:
1. Как из десятилетия в десятилетие происходит нарастание или убыль экономической роли той или иной страны в мировом производстве.
2. К какому времени относится момент, когда экономическое неравенство между странами было преодолено.
Начнем с угля.
В 70-е годы первой страной по добыче угля была Англия.
Ее производство превосходило добычу всех стран, взятых вместе. Доля САСШ и Германии в мировой добыче составляла около 30%. Особенно резкого темпа развития в начале 2-й половины XIX в. не проявляли ни САСШ,, ни Германия. Больше того: Германия например в течение полутора десятилетий (1860—1875) шла даже впереди САСШ. Однако с конца 70-х годов начинается резкое расхождение в темпах роста. За период 187-1913 гг. САСШ увеличили добычу в 15, Германия в 8 и Англия в 2,5 раза. С 3-го места в 70-х годах САСШ перебираются в 80-х на 2-е место и к концу XIX в. (1899) занимают 1-е место. Конец XIX века был вместе с тем критическим моментом для Англии. Удельный вес САСШ в мировой добыче за этот же период повышается с 15 до 30%, а Англия падает с 51 до 21%. Германия, как сказано, некоторое время шла впереди САСШ, но с начала 80-х годов быстро начинает отставать. В 1913 г. добыча угля с САСШ превосходила добычу Германии в 2 раза. Германии долго не удается догнать Англию и только к 1913 г. она почти с нею сравнивается. По выработке стали критическими для Англии являются 80-е годы. В 1880 г. выработка стали составила в Англии 2,3 млн. т, а в САСШ только 1,3 млн. т. Но в 1890 г. соотношение переменилось. В Англии выработка составила 3,6 млн. т, а в САСШ — 4,3 млн. т. Доля Англии за небольшой срок (10 лет) снижается с 43 до 28%, доля САСШ повышается с 24 до 34%. Следующие полтора десятилетия дают катастрофическое падение доли Англии и быстрый рост САСШ. В 1913 г. САСШ вырабатывали стали в 4 раза больше Англии (САСШ 42%, Англия 10,3%). Другой промышленный колосс — Германия — проделывает быстрые скачки.
В 80-х годах Германия занимает 3-е место, вырабатывая только 11% мировой продукции, но уже в середине 90-х годов Германия настигает Англию, занимает 2-е место и стремительно идет дальше. В 1913 г. доля Германии составляла 23%, доля Англии 10,3%. Увеличение более чем в 2 раза. Прежний индустриальный центр мира уступает свое первенство САСШ и Германии. Приблизительно ту же картину мы наблюдаем с выплавкой чугуна. До 80-х годов Англия удерживала за собою первое место. С середины 80-х годов она перемещается на 2-е место, уступая САСШ. Доля Англии в мировой выплавке падает за период 1880-1913 г. с 42 до 13%, доля САСШ соответственно повышается с 12 до 40%. Германия с 4-го места в 60-х годах перебирается на 3-е место в 70-х годах и в середине 90-х годов прочно завоевывает 2-е место, значительно опередив к 1913 г. Англию (Германия 21%, Англия 13%)
По потреблению хлопка Англия сравнительно долго удерживает за собою первое место. В середине 90-х годов ее настигают САСШ. Доля САСШ в мировом потреблении хлопка с 1880 по 1913 г. поднимается с 23 до 31%, доля Англии упала с 42 до 23%. Потребляя значительную часть мирового сбора хлопчатника, САСШ начали ущемлять английскую хлопчатобумажную промышленность. Из экспортера САСШ превратились в потребителя производимого ею хлопка. С этим обстоятельством между прочим связано обострение проблемы сырья. Если суммировать все показатели времени и темпа выдвижения молодых капиталистических стран на первые места в мировом хозяйстве, то основными датами выдвижения следует считать для САСШ конец 80-х годов и первую половину 90-х годов. Особо следует подчеркнуть быстрое выдвижение САСШ, которые опередили не только Англию, но и значительно далеко ушли от Германии. Соотношение сил Германии и САСШ к 1913 г. складывается приблизительно так же как в 80-х годах между Англией и Германией. Из всего предыдущего изложения становится ясным, что так называемая нивелировка экономических уровней, неизбежно вытекавшая из .закона неравномерного развития капитализма, не сглаживала наличных противоречий, а обостряла их; не ослабляла неравномерности развития, a чрезвычайно усиливала ее. Не успел еще закончиться процесс «полного» нивелирования уровней, а в перспективе ближайшего десятилетия уже намечался срыв этой нивелировки и дальнейшее углубление неравномерности, приведшее к конфликту 1914 г. Надо со всею ясностью поднять, что прогрессирую щ ее уменьшение существовавшего между странами экономического расстояния является лишь наиболее мощным выражением неравномерности развития*.

*Отчетливо эта связь формулирована т. Сталиным на VII пленуме ИККИ: «Увеличивается или уменьшается эта разница в уровне развития? Несомненно, уменьшается. Растет или падает нивелировка? Безусловно, растет. Не противоречит ли рост нивелировки усилению неравномерности развития при империализме? Нет, не противоречит. Наоборот, нивелировка есть тот фон и та база, на основе которой и возможно усиление действия неравномерности развития при империализме именно потому, что отставшие страны ускоряют свое развитие и нивелируются с передовыми странами, — именно поэтому обостряется борьба. Нивелировка является одним из условий для усиления неравномерности развития в период империализма» (И. В. Сталин, Еще раз о социал-демократическом уклоне в нашей партии, 1927 г., стр. 127—128).

Попробуем проверить закономерность развития капитализма на ином фактическом материале. Обобщающими показателями динамики роста являются данные о темпе прироста народного дохода и имущества (см. таблицу № 5 приложения).
Указанная таблица говорит о следующем: народный доход Англии на протяжении 50 лет обнаруживал устойчивый темп развития, составляя в среднем 2-2,5%; прироста реального дохода в год. С середины 90-х годов и до начала мировой войны наступает резкое снижение. Процент прироста не превышает 1,5 Во Франции темп прироста резко колеблется. С половины XIX века прирост реального дохода весьма небольшой (1,082). Следующее десятилетие (1868—1888) дает ускорение темпа роста (1,66%). Наибольший процент прироста падает на период 1888—1895 гг. (2,9972). С середины 90-х годов темп прироста снижается до невероятно малых размеров (0,37%). В САСШ в 50-е и 60-е годы темп роста дохода почти не превышает английского (2,3%). Десятилетие 1860—1870 гг. дает снижение (гражданская война 1861-1865 гг.). Начало 70-х годов дает сильный взлет. Темп роста превышает английский больше, чем в 2 раза. Но конец XIX и начало XX в. знаменуется крутым снижением темпа прироста. Сопоставляя между собою темп роста народного дохода по трем странам, мы можем отметить следующее: несмотря на резкое снижение темпа роста национального дохода в конце 90-х годов, темп САСШ во много раз превышает темп Англии и Франции. Расхождение темпов с конца 90-х годов начинает значительно- усиливаться в силу неравномерного замедления роста в этих странах. Время перехода от быстрого к замедленному темпу роста для названных стран почти одинаковое. Таким образом смена темпов выражает собою не правильную повторяемость, а последовательность этапов развития капитализма, изменение темпа динамики производительных сил, обусловленное эволюцией самой капиталистической системы, переходом капитализма со свободной конкуренцией в стадию империализма*, но несмотря на очевидное замедление темпа прироста по всем странам, мы наблюдаем не сближение, а еще большее расхождение быстроты прироста. То же самое обнаруживается при анализе темпа роста народного богатства (см. таблицу № 6).

*С. А. Фалькиер правильно усматривает в смене темпов роста национального дохода смену этапов эволюции капитализма, хотя в другом месте (»С. Ш. в мировом хозяйстве», стр 36-37) он объясняет замедление темпа роста дохода САСШ исключительно приостановкой территориального роста и хозяйственного освоения земель.

Обе колонки приведенной таблицы делятся на две равные части о неодинаковой нормой прироста. Последние десятилетия дают снижение темпа прироста в САСШ в 2 раза и в Англии в 4 раза. Тут мы обнаруживаем то же явление: закономерное снижение роста материальны х производительных сил. Если сопоставить между собою производственные показатели экономическом развития страны о темпом роста народного дохода и имущества, то тенденция к замедленному росту производительных сил становится совершенно очевидной. В этом явлении нет, разумеется, - ничего случайного. Но напомним еще раз: замедление роста идет неравномерно, в силу чего темпы не сближаются, а расходятся, и неравномерность не ослабевает, а усиливается. Колоссальное промышленное превосходство Соединенных штатов уже давно давало о себе знать усиленным ростом национального богатства. Доля САСШ в мировом богатстве поднялась с 19,4% в 1888 г. до 34% в 1914 г.; уже в 1888 г., по данным Мельгола, национальное богатство САСШ превышало английское на 2 млрд. фунтов стерлингов, а в 1895 г.—почти на 5 млрд. И действительно, в конце 80-х и начале 90-х годов САСШ выступает в качестве первой мировой державы. Процесс неравномерно быстрого выдвижения САСШ продолжался несколько десятилетий до начала империалистической войны, но неравномерное развитие капиталистических стран, в частности, выступление САСШ на первое место в мировом производстве, не проявлялось в резких, конфликтных и скачкообразных формах опережения одних стран другими. Не война 1914 г. явилась действительной причиной необыкновенного обогащения САСШ: оно было, наоборот, подготовлено задолго до мировой войны. Подведем итоги:
«На рубеже XIX и XX вв. произошло не только уравнение» экономической силы отдельных стран, но и быстрое развитие одних и прогрессивное отставание других. Граница же XIX и ХХ вв. хронологически отделяет различные этапы эволюции капитализма, именно перерастание (длившееся около 2-х десятилетий) классического и восходящего капитализма в капитализм монополистический, нисходящий, загнивающий.
Предшествующий анализ тенденций развития производительных сил монополистического капитализма позволяет нам следующим образом сформулировать тип неравномерности развития в эпоху империализма:
Если неравномерность промышленного капитализма была лишь неравномерностью роста, то в эпоху империализма она становится неравномерностью роста и загнивания*. Двусторонний характер неравномерности (рост и загнивание) проявляется как единый, диалектический, а не территориально (по странам) размежеванный процесс. Не автоматическое разложение и загнивая характеризует неравномерность развития при империализме, а все более усиливающаяся и обостряющаяся неравномерность роста и загнивания. Замедленный рост производительных сил Англии и выражал собою происходившие процессы загнивания.
С резкой отчетливостью неравномерное замедление темпа роста капиталистических стран проявляется в двух связанных между собою явлениях:**.
1. Учащение кризисов (усиление противоречия между производством и потреблением в период монополистического капитализма, в силу чего сокращается вегетационный период созревания этого противоречия).
2. Изменение структуры капиталистического цикла—особенно в послевоенный период—находящем выражение в изменении соотношения удельного веса фаз подъема и депрессии, в преобладании депрессивного процесса над подъемным.

*Неравномерность роста и загнивания есть процесс двусторонний. Когда Троцкий говорил о непрерывном разложении Европы, то в этом и сказалось непонимание закона неравномерного развития. Не разложение характеризует особенность развития при империализме, а все более усиливающаяся неравномерность роста и загнивания.
**Превосходный теоретический анализ капиталистического цикла и его структуры дан в статьях А. Г. Герценштейна (см. «Экономический кризис в Соединенных штатах Северной Америки», изд. Комакадемии, 1930, Стр. 24—32 и вступительная статья к книге Митчелла Экономические циклы. Гиз, 1930.

«Подъемы становятся менее упругими, более вялыми и укороченными, кризисы наступают быстрее, глубже захватывают самый процесс производства... Связь между закатным старческим возрастом капитализма и (его отяжелевшей и охромевшей походкой выступает с полной отчетливостью» (Герценштейн).
Послевоенный монополистический капитализм особенно ярко демонстрирует колоссальную неравномерность темпов развития с ее лихорадочными подъемами и падением конъюнктурных волн (Германия), крайней ползучестью движения (Англия) и т. д. Поэтому неравномерный рост и загнивание усиливают и обостряют закон неравномерного развития. В.. И. Ленин следующим образом сформулировал тип неравномерности развития в период империализма:
«Капитализм растет, но этот рост не только становится вообще более неравномерным, но неравномерность проявляется также, в частности, в загнивании самых сильных капиталом стран (Англия). Финансовый капитал и тресты не ослабляют а усиливают различия между быстротой роста разных частей всемирного хозяйства» («Империализм», стр. 95).
Упоминание об Англии совершенно неслучайное. Если для эпохи империализма характерен экспорт капитала, то это в гораздо большей степени относилось к Англии, так как для нее характерно раннее развитие экспорта капитала в самых различных формах. А каково социальное значение экспорта капитала для стран, вывозящих его в больших массах?
Ленин отвечает: «Вывоз капитала есть паразитизм в квадрате». Ниже мы еще вернемся к вопросу о социальной функции экспорта капитала. В данной связи нам важно подчеркнуть, что вывоз капитала усиливал темп загнивания, а потому обострял неравномерность развития. В заключение нам хотелось бы дополнить изложение небольшой фактической иллюстрацией. До сих пор мы говорили об изменении типа неравномерного развития, усилении неравномерности в эпоху империализма. Уже поскольку мы определили тип неравномерности развития при империализме, как неравномерность роста и загнивания, можно априорно утверждать, что неравномерность не ослабляется, а усиливается. Для иллюстрации этого положения приведем небольшую табличку, характеризующую усиление неравномерного промышленного развития отдельных стран (см. таблицу № 7 приложения).
Составленная таблица не претендует, разумеется, на точность и полноту. Все же по ней можно наблюдать обострение и углубление неравномерности развития. Первые две колонки дают коэфициент прироста за больши промежутки времени (3 десятилетия).
Например, коэфициент 8,7 показывает, что добыча угля в САСШ за период 1850-1880 гг. увеличилась в 8,7 раз. Для Англии за этот же период коэфициент прироста равен 3,0. Отношение коэфициентов показывает, в сколько раз за данный отрезок времени темп прироста угля в САСШ больше английского. Иначе: отношение выражает собою коэфициент неравномерности, степень ее напряжения. При просмотре этих рядов цифр мы встречаемя с очень интересными, хотя уже известными подробностям. Во-первых, как для САСШ так и для Англии период 1880-1910 гг. отмечен замедлением темпа роста. Об этом мы говорили не раз. Во-ворых, снижение темпа идет не равномерно по отдельным странам. Наибольшей силы оно достигает в Англии; в САСШ, несмотря на бесспорную тенденцию к замедлению, темп роста остается все же высоким. Увеличение разницы в темпе снижения рота обостряет неравномерность. Если американский темп добычи угля за период 1850-1880 гг. превышал английский в 2,9 раза, то в следующее тридцатилетие (1880—1910) отношение поднимается до 3,5. По хлопку соответственными показателями будут: 1,17—2,1 и наконец по чугуну поразительное усиление неравномерности: с 2,0 коэфициент поднимается до 5,5. Иными словами: если за период 1850—1880 гг. САСШ развивались быстрее Англии в 2 раза (чугун мы берем лишь как условный обобщающий показатель), то с 1880—1910 гг., несмотря на; замедление внутреннего роста, они же развивались быстрее в 5,5 раза. Тезис Ленина о крайнем напряжении неравности развития при империализме находит свое оправдание в конкретной историй развития мирового хозяйства.
Остановимся теперь вкратце на вопросе о формах проявления закона неравномерного развития в период промышленного капитализма и империализма. Внешняя и колониальная политика капиталистических государств в различные периоды эволюции капитализма (торговый капитализм, промышленный капитализм, империализм) не только закономерно изменяет свое экономическое содержание, но приобретает разную степень напряженности и вызывает неодинаковую остроту противоречий между отдельными капиталистическими державами. В эпоху империализма внешняя и колониальная политика империалистических государств принимает ожесточенный и конфликтный характер. На рубеже XIX и XX вв. раздел мира на сферы влияния был уже закопчен. Обострившаяся проблема сырья, рынков сбыта и сфер приложения капитала совместно с тенденцией к монополистическому овладению хозяйственными территориями и территориями вообще придает колониальной политике в течение последних десятилетий XIXв. и вначале XXв. вплоть до мировой войны острый и воинственный характер. Лихорадочная погоня за монополистическим обладанием территориями на африканском и азиатском материках, борьба за каналы и проливы и наконец за усиление влияния в тех или иных политически присоединенных территориальных сферах—все эти перечисленные объекты борьбы обостряли отношения между империалистическими государствами, побуждали каждое из них к ко- лоссальпым вооружениям и фатально толкали к войне. Дополнительные мотивы новейшей колониальной политики и настойчивое стремление каждого государства к колониальной монополии находятся, — как доказал Ленин, — прямой завсимости от экономической сущности империализма, монополистического капитализма. Совсем иное отношение к колониальной проблеме мы встречаем вэпоху свободной конкуренции. Мир не только не был поделен, н и территориально не был охвачен влиянием той или иной капиталистической страны. До начала 80-х годов Германия, как известно, была государством безколоний. Буржуазная партия прогрессистов так же, как и «железный канцлер» Бисмарк были принципиальными противниками колониальной политики. Английские буржуазные политики манчестерского периода усиленно пропагадировали «фритрейдерские» идеи. Для этого периода характерным становится выражение Дизраэли: «Колонии — то жрнова, привязанные к нашей шее». С 40-х по 70-е годы история не знает случаев значительных колониальных приобретений. Громадные колониальные владения Франции только истощали ее и препятствовали быстрому развитию производительных сил. Недаром Бисмарк провоцировал Францию к колониальным захватам в надежде, что колоссальные колониальные территории окажутся для нее «ярмом каторжника» и истощат ее внутренние силы. В эпоху свободной конкуренции, огда только оформлялись и складывались новые капиталистические центры (Германия, САСШ), отдельные государства могли беспрепятственно приобретать (если конечно это вызывалось экономческой необходимостью) незанятые земли и колонии. При небольшой концентрации капитала, к тму же весьма необходимого для собственной индустриализации, при отсутствии громадных монополий, при сравнительно слабой взаимной конкуреции и при значительно меньшем территориальном распределении капитализма, колониальная проблема не могла и не становилась в острых и нсильственных формах. Капитализм, по выражению Ленина, жил в сравнительо мирной обстановке,мог плавно эволюционирвать и расширяться на овые территории. Неравномерность капиталистическго развития и вытекающее из нее изменение соотношения сил не приводили с неизбежностью к военно-политическим конфликтам и резким скачкам. Иные формы развития капитализма дает нам предъистория монополистического капитализма. Ее характерные черты: форсированная политика захвата, интенсивное напряжение сил капиталистических стран для обладания новыми или незанятым территориями. К началу эпохи империализма раздел мира был уже, закончен, но колониальная проблема все резче обострялась. Меняющееся соотношение экономических сил (на основе усиления неравномерности развития) каждый раз неотвратимо ставит перед империалистическими странами вопрос о переделе мира, сфер приложения капитала, источников сырья и т. д. Если бедность. Германии колониями была одной из причин ее быстрого роста, то в эпоху империализма развитие производительных сил начинает упираться в непропорциональпое распределение территорий и сфер влияния, соответственно экономической мощи стран. Неизбежными и абсолютно необходимыми последствиями изменившихся условий являются: крайнее заострение противоречий и невозможность разрешить их мирным порядком. Это обстоятельство толкает империалистические страны к переделу уже поделенного мира с помощыо мировых войп. Таким образом военные конфликты и столкновения становятся органическими частями закона неравномерного развития при империализме. Только в обострении конфликтов и военных катастрофах находит свое действительное проявление закон неравномерного развития при империализме. Ленин в следующих словах характеризует форм взаимных отношений капиталистических стран и формы проявления неравномерности развития на смежных ступенях эволюции капитализма:
«Была эпоха сравнительно «мирного» развития капитализма, когда он победил феодализм в передовых странах Европы и мог развиваться наиболее сравнительно спокойно и плавно, «мирно» расширяясь на громадные области еще незанятых земель и не втянутых окончательно в капиталистический водоворот стран. Эта эпоха миновала безвозвратно, она заменена эпохой сравнительно более, порывистой, скачкообразной, катастрофической, конфликтной, когда для массы населения типичным становится не столько «ужас без конца», сколько «конец о ужасом». Мирный капитализм сменен немирным, воинственным, катастрофичетким империализмом»*

*Ленин, Предисловие к книге Бухарина «Мировое хозяйство и империализм».

Итак совершенно ошибочно и односторонне рассматривать вопрос о законе неравномерного развития, отвлекаясь при этом от анализа конкретных эпох эволюции капитализма. Между тем строго проведенное размежевание последовательных этапов капиталистического развития только и дает возможность понять смысл и значение этого закона прежде и теперь. Особенно выпукло эта взаимозависимость сказывается в формах проявления закона неравномерного развития. Характерная форма неравномерного распространения и роста капитализма прежней эпохи состояла в том, что смещения и перегруппировки экономических сил происходили более или менее плавно, без резких скачков и военных катастроф мирового размера. Эпоха империализма это изменила. Два факта (и фактора) — по выражению Ленина — приобрели действительно мировое значение: смена свободной конкуренции монополистическими союзами капиталистов и раздел земного шара. Растущее несоответствие в соотношении сил отдельных стран заставляет каждый раз капиталистические государства выступать с притязанием на дополнительные рынки, источники сырья и требовать «справедливого» передел уже поделенного земного шара. Расширение сфер влияния для заскочивших вперед стран (и удержание для отставших) становится возможно только с помощью силы и вооруженных столкновений. Конфликтный, скачкообразный характер развития, крайнее обострение противоречий между империалистическими группами, мировые военные конфликты и колоссальное разрушение производительных сил — таковы неизбежные формы и последствия закона неравномерного развития в эпоху монополистического капитализма. Поэтому только в эпоху империализма закон неравномерного развития начинает играть роль «могучего фактора в деле разложения капитализма». (Сталин), а совокупность признаков империалистической эпохи как исторически новой формы капитализма (умирающий, загнивающий капитализм, обострение и изменение формы проявления закона) превращается в существенную предпосылку победы социализма в отдельных странах.
«Такое положение неизбежно ведет ко взаимному ослаблению империалистов и создает возможность прорыва империалистического фронта в отдельных странах; возможность прорыва империалистического фронта в отдельных странах не может не создавать благоприятных условий для победы социализма в одной стране».*

*И. В. Сталин О социал-демократическом уклоне в нашей партии. Стр. 102

Становится понятным то огромное политическое значение, какое имеет теоретический вопрос о законе неравномерного развития капитализма. Мы уже говорили, что Ленин обосновывал тезис о возможности победы социализма в одной стране законом неравномерного развития и его усилением и обострением в эпоху империализма. Следовательно, кто по тем или иным мотивам отрицает практическую возможность строительства социализма в одной стране, считая это «национальной ограниченностью», тот неизбежно должен отрицать правильность теоретического обобщения Ленина. Попытку оспорить и доказать теоретическую несостоятельность положения Ленина о законе неравномерного развития взяла на себя б. троцкистская оппозиция. Под «уравнительными тенденциями» б. оппозиция разумела не только процессы нивелировки, но и сближение темпов развития. Такая точка зрения приводит к мысли об ослаблении неравномерности развития, а значит к сглаживанию противоречий. Приведем несколько формулировок: «Капитализм,—говорил Троцкий,—несомненно крайне неравномерно развивается и сейчас во всех странах, но в XIX в. эта неравномерность была больше, чем в XX. Империализм развивает более «уравнительные тенденции»*. Мы уже имели случай говорить об этой «оригинальной» концепции закона неравномерного развития. В этой формулировке все неправильно, но нас сейчас интересует не то, насколько правильно или неправильно формулирован закон, а то безысходное противоречие, которое находит свое выражение в (упорном стремлении доказать сближение темпов развития, а следовательно ослабление неравномерности. Япония,—заявляет далее Троцкий,—развивалась крайне неравномерно и в относительно короткий срой сумела нагнать развитые страны. Но эта неравномерность стала ослабевать, темпы стали сближаться, потому что финансовый капитал развивает «уравнительные тенденции». В самом деле: если неравномерность ослабевает, то очевидно степень и острота империалистических противоречий должна убывать, тогда становится возможным установление длительных и прочных мирных сношений, поскольку заранее дано фиксированное и неизменное соотношение сил. Но никто еще, боясь быть осмеянным, не утверждал, что эпоха империализма открывает полосу мирных сговоров, полюбовных разделов и ослабления противоречий. Но в таком случае примирить два резко противоречивых утверждения нельзя. Единственно правильное объяснение настойчивого стремления опровергнуть теоретическое положение Ленина заключается в том, что ленинский закон неравномерного развития уничтожает все «теоретические» хитросплетения о перманентной революции и о лозунге С. Ш. Европы. Отрицая возможность победы социализма в одной стране, б. оппозиция пыталась опрокинуть исходный пункт теории Ленина, именно: усиление неравномерности развития при империализме. С этой целью и была сконструирована внутренне-противоречивая «теория» убывающего значения закона неравномерного развития, как решающей силы империалистического развития.

*Стенографический отчет ХV партконференции», стр. 524.