«Лозунг независимости». Самообман одних и обман других

Самым наглядным доказательством того что история движется по восходящей спирали является тот факт, что идеи и идейки, которые были разбиты большевиками более ста лет назад, сегодня вновь встают на вооружение нынешних меньшевиков, анархистов и прочих оппортунистов, т.е. предателей рабочего класса. Временное поражение большевизма, вследствие крушения социализма и диктатуры пролетариата в СССР и странах народной демократии, дало «шанс на реабилитацию» откровенно контрреволюционных идей, которые вновь завладевают умами тех, кто до сих пор не читал большевистской литературы. Ну что же, на каждое отрицание есть свое отрицание.

26 декабря 2020 года мы запостили в нашем паблике мини-разбор о профсоюзах, где разоблачали «независимость как панацею от перерождения». Дело в том, что откровенно меньшевиствующие элементы в открытую критикуют политику большевистского руководства по тесному соединению партии с профсоюзными организациями в борьбе за победу пролетариата. 30 декабря 2020 года паблик Либертарное Социалистическое Движение разразился критикой на нашу статью. Заметили мы ее только позавчера и не можем не ответить. Итак, по порядку…

Независимость или сплочение?

Кратко повторю основной тезис нашей статьи о «независимости профсоюзов»:

Продвигаемая некоторыми «левыми» «товарищами» идея о «независимых» профсоюзах в своей основе несет ошибочное трактование профсоюза как бесклассового явления. Проблема в том, что «независимый» профсоюз несет вредительские функции, разобщая рабочий класс, разделяя его на мелкие группы — заинтересованные только в сугубо личных интересах. Такой профсоюз максимум выдвигает тред-юнионистские требования, которые так упорно разоблачал Владимир Ильич Ленин. Сам по себе профсоюз — не политическая организация, именно поэтому большевики всегда выступали за зависимость и соединение профсоюзов с рабочими массами и политической организацией рабочего класса — партией. Не бывает бесклассовых организаций, игры в «независимость» это отторжение и разделение рабочих, попытка раздробить их классовые интересы. Многие левые, в силу политической не- или мало-грамотности привыкли считать, что подобные профсоюзы «независимы от буржуазии» или «не жёлтые профсоюзы», однако в политике, исторически, понятие «независимый профсоюз» означает профсоюз «неклассовый, независимый от политических организаций». Но подобная организация узких групп рабочих неизбежно скатывается в мелкобуржуазность и вредит массовому пролетарскому движению, что в свою очередь на руку буржуазии.

И тут пожалуй стоит подробнее раскрыть суть сказанного. В истории мирового профессионального движения вопрос о политической нейтральности и независимости профсоюзов играл большую роль. Спор вокруг теории нейтральности, поскольку эта теория прикрывала буржуазные попытки подчинить рабочий класс своему идеологическому влиянию, отражал борьбу революционных пролетарских партий, с одной стороны, и мелкобуржуазных и буржуазно-либеральных партий — с другой, за руководство и влияние на рабочие массы, объединяемые профсоюзами, борьбу за подчинение пролетариата социалистической или буржуазной идеологии, иначе говоря, борьбу революционного марксизма и оппортунизма. По вопросу о нейтральности профсоюзов партия на протяжении многих лет вела упорную борьбу с нейтралистами. Партия во главе с Лениным разоблачала «предрассудки старой науки, которая устами одного из ученых говорила пролетариату: ведайте свою экономику, а политикой будет ведать партия буржуазных элементов».

Из истории рабочего движения мы хорошо знаем, что еще в начале XX столетия, в 1901 году, так называемые «экономисты»—предтечи меньшевиков— пытались отвлечь пролетариат России от всякой политики и подменить ее исключительно мелочной борьбой за сугубо экономические интересы. Русские «экономисты» были проводниками на русской почве тред-юнионистской политики. Они проповедывали идею «чисто рабочего движения», «стихийного рабочего движения». Большевики во главе с Лениным о самого начала доказывали, что «стихийное рабочее движение есть тред-юнионизм, а тред-юнионизм — есть идейное порабощение рабочих буржуазией». В своей знаменитой работе «Что делать», рассматривая вопрос о «стихийности и сознательности в рабочем движении», Ленин блестяще доказывал, что дальнейшее стихийное развитие пролетариата может привести его только к реформистскому соглашательству, «тред-юнионистскому» сознанию, т.-е. к подчинению пролетариата буржуазной идеологии, поскольку эта идеология значительно старше, чем пролетарская, лучше разработана и имела и имеет неизмеримо больше средств распространения и влияния на массы. Ленин подчеркивал, что хотя всякая экономическая и классовая борьба в капиталистическом государстве есть объективно борьба политическая, однако, социалистическое сознание рабочих вовсе необязательно вытекает из их экономической борьбы. Поэтому Ленин и считал, что «задача социал-демократов состоит в борьбе со стихийностью, состоит в том, чтобы совлечь рабочее движение с этого стихийного стремления тред-юнионизма и привлечь под руководство революционной социал-демократии». Эти положения легли в основу всей теории ленинизма о профдвижении, всего учения Ленина о необходимости руководства широкими рабочими массами со стороны их передового авангарда — коммунистической партии.

Классовая борьба требует единства в руководстве отдельными боевыми отрядами пролетариата, и оно может быть осуществлено только революционной партией рабочего класса. Не бывает промежуточного положения в классовой борьбе — либо всемерное соединение в единую, сплоченную систему (Партия-Профсоюзы-Советы), либо раздробленность, вырождение профессионального движения, как революционного движения, отказ от борьбы за общеклассовые интересы пролетариата и переход, на деле, в буржуазный лагерь.

«Классовая борьба пролетариата требует концентрированной агитации, освещающей различные этапы борьбы с единой точки зрения и сосредоточивающей внимание на общих для всего класса задачах. Это не может быть выполнено без центрального политического аппарата, т.е. вне политической партии. Поэтому пропаганда революционных синдикалистов и сторонников Индустриальных Рабочих Мира против необходимости самостоятельной рабочей партии об’ективно помогала и помогает только буржуазии и контрреволюционным «социал-демократам». В своей пропаганде- против коммунистической партии, которую синдикалисты и индустриалисты хотят заменить одними профессиональными союзами или какими-то бесформенными «всеобщими» рабочими союзами, синдикалисты и индустриалисты соприкасаются с заведомыми оппортунистами: русские меньшевики после поражения революции 1905 г. в течение нескольких лет проповедовали так называемый рабочий с’езд, который должен был заменить революционную партию рабочего класса; всевозможные желтые «лабуристы» в Англии и в Америке, проводя на деле заведомо буржуазную политику, проповедуют рабочим создание бесформенных рабочих союзов или расплывчатых, исключительно парламентских объединений, вместо истинной политической партии. Революционные синдикалисты я индустриалисты хотят бороться против диктатуры буржуазии и не знают, как это делать. Они не замечают, что рабочий класс без самостоятельной политической партии, это — туловище без головы». («Стенографический отчет II Конгресса Коминтерна», издание К. И., М. 1921 г., стр. 571—572).

Причем об этом говорил еще Маркс:

«Профессиональные союзы рабочих незаметно для себя сделались центрами притяжения для организации рабочего класса подобно тому, как средневековые муниципалитеты и общины были центрами притяжения для организации буржуазии. Если профессиональный союз, как средство уничтожения конкуренции между рабочими, безусловно необходим в повседневной партизанской борьбе между капиталом и трудом, то еще важнее второе их свойство — то, что они являются организованной силой, могущей уничтожить самую систему наемного труда и господство капитала»
«Они еще не вполне поняли значение своей деятельности в борьбе против современного способа производства; они держались в стороне от общесоциального и политического движения».
«...B будущем же союзы должны научиться действовать сознательно, как центры организации рабочего класса, должны поддерживать всякое общественное и политическое движение, ведущее к этой цели, и смотреть на самих себя, как на активных передовых борцов всего рабочего класса».
Карл Маркс. Докладная записка Генерального Совета I Интернационала.

Маркс и Ленин считали необходимым пропитать профессиональные союзы политическими задачами. И Маркс и Ленин считали, что профсоюзы должны поддерживать политические партии, но только те из них, которые ведут рабочий класс на борьбу против господства капитала и системы наемного труда. Необходимо, чтобы политическая партия, руководящая профсоюзами, была партией революционного марксизма, партией коммунистической. Только тогда профдвижение будет застраховано от вырождения и превращения в тред-юнионистскую организацию.

Русские меньшевики хорошо усвоили идеологию европейских тред-юнионистов и немецких реформистов; они энергично проповедывали идею «нейтральности» и «беспартийности» профессиональных союзов с самого их зарождения в 1905 году. Однако, с самого своего возникновения, еще в манифесте I Съезда РСДРП, в 1898 году, партия предопределила тесную связь политической и экономической борьбы, связь партии и союзов. V Лондонский Съезд РСДРП в 1907 г. в полном соответствии с решениями Международного Социалистического Конгресса в Штутгарте в том же году принял резолюцию о признании профсоюзами идейного руководства с.-д. партии и установлении организационной связи с ней. «Классовые интересы буржуазии,—писал тов. Ленин в газете «Пролетарий» в феврале 1908 г.,— неизбежно порождают стремление ограничить союзы мелкой и узкой деятельностью на почве существующего строя, отделить их от всякой связи с социализмом, и теория нейтральности есть идейное облачение этих буржуазных стремлений». Таким образом, большевики встали на точку зрения необходимости для профсоюзов идейного руководства со стороны революционной политической партии пролетариата. Они давно боролись с меньшевизмом против идеи «беспартийности» профсоюзов.
Само-собою разумеется, что партийность союзов вовсе не означает, что каждый член союза должен быть членом партии и что союзы формально должны стать партийными. Такое заключение не соответствует позиции коммунистической партии в этом вопросе. Партийность союзов должна пониматься в смысле органического идейного руководства ими со стороны партии пролетариата, тесной взаимозависимости между союзами и партией, пропитывания союзов теми конечными целями и задачами пролетариата, за которые борется коммунистическая партия.

О сути профсоюзов

Описание профсоюза верное, но не исчерпывающее, поскольку профсоюзы не однородны, могут преследовать сугубо свои узкие экономические интересы, не пересекаясь с массовым рабочим движением. Профсоюз «сам по себе», в отрыве от других пролетарских организаций, это отторжение рабочих друг от друга, деление на мелкие группки по роду их конкретной деятельности и обезоруживание их перед буржуазией. И что еще важнее (я снова и снова буду это повторять) — в классовом обществе не бывает неклассовых организаций. И даже самый «независимый» профсоюз будет напрямую испытывать влияние извне. Например: известно что профсоюзами на Западе руководили христианские католические партии, буржуазные партии (гиршдункеровские союзы), реформистская социал-демократическая партия (в Германии). Профсоюзы стали, таким образом, базой реформизма. Нейтрализм явился лишь логическим развитием всей анти-социалистической реформистской теории.
Приведу интересный исторический факт:

Летом 1927 г. Амстердамский Интернационал направил анкету в различные страны о взаимоотношениях между социалистической партией и профессиональными организациями. Анкета содержала следующие пять вопросов:
1. Происходит ли у профорганизаций с социалистической партией совместное обсуждение вопросов, которые могут быть отнесены к разряду чисто парламентских, но в то же время имеют большое значение и для профдвижения?
2. Если да, то в какой форме происходят эти совместные обсуждения:
а) происходят ли регулярные собрания представителей обеих организаций или же совещания происходят нерегулярно, от случая к случаю?
б) существует ли взаимный обмен представителями между профсоюзным центром и партией?
в) если да, то какова численность этого представительства?
3. Существует ли определенная договоренность у партии с профорганизациями по вопросу о составлении списков кандидатов на политические должности?
4. Примыкает ли профсоюзный центр или входящие в него организации к партии? Предусматривает ли устав возможное вхождение профсоюзного центра в партию?
5. Имеются ли у партии и профсоюзов общие учреждения, если да, то какие? („Die Internationale Gewerkschaftsbevegung“, август—сентябрь 1927 г.)

И что бы вы думали? Ответы, полученные от подавляющего большинства входящих в Амстердам профсоюзных центров с полной ясностью показывают, что никакого нейтралитета и независимости у профсоюзов нет, что все реформистские профсоюзные организации и особенно классические «свободные профсоюзы» Германии в той или иной степени, но активно помогают социалистической партии, ее политической деятельности и, с другой стороны, прибегают к ее содействию в своей профсоюзной работе. Во Франции, несмотря на то, что так называемая «Амьенская Хартия», принятая на съезде профсоюзов в 1906 г., предусматривала полную независимость профсоюзов от партии, все же Французская Конфедерация Труда сообщает, что она находится в «товарищеских» отношениях с социалистической партией и совместно с ней обсуждает политические вопросы. В Англии Генеральный Совет тред-юнионов ежемесячно имеет общие заседания с Исполкомом Рабочей партии, руководимым, как известно, социалистами. Из 24 членов Исполкома Рабочей партии 13 являются представителями профсоюзов. Большинство профсоюзных организаций, примыкающих к Конгрессу тред-юнионов, являются членами этой партии. Такова же связь профсоюзов и социалистических партий, существующая и в других странах.

Отсюда ясно, что на деле никакой нейтральности профсоюзов не существует, что эта нейтральность, проповедуемая реформистами, является лишь оружием, направленным против партии революционного марксизма, против коммунистической партии.

«Независимые профсоюзы» такие же марионетки в руках буржуазии, которая будет насаждать в них реформистские идеи, сугубо экономическую борьбу, разобщая и стравливая между собой профсоюзы, любыми способами уводя их от революционной борьбы. При этом «независимцы» едва ли даже поймут, что уже находятся под полным контролем и имеют лишь иллюзию борьбы и независимости. Только соединение профсоюзов в разных сферах производства, сплочение с авангардной партией пролетариата, становится мощной политической и экономической силой, способной свернуть шею буржуазии и установить диктатуру пролетариата.

Означает ли это что экономическая борьба в условиях пока социалистическая революция еще не свершилась не нужна? Нет, не означает. Коммунистическая партия умела сочетать пропаганду социализма в профсоюзах с борьбой за повседневные экономические интересы. Правда, в период, последовавший вскоре за Лондонским съездом, многие члены партии еще не совсем правильно усваивали необходимость этого сочетания. Многие страдали уклоном в сторону несколько презрительного отношения к «будничным профсоюзам», боровшимся за «пятак», что было естественной реакцией на оппортунистические теории «экономистов». В практике российского профессионального движения имело место явление, когда большевики, приходя в союзы и соприкасаясь с их борьбой за повседневные интересы, страдали революционным нетерпением и желанием сразу же перестроить профсоюзы в идеальную рабочую организацию, борющуюся за социализм. Они, не поняв резолюции Лондонского съезда, приходили в союзы и требовали признания этой резолюции. Таких большевиков обыкновенно гнали иногда в более вежливой, а иногда в более суровой форме, говоря: «не мешайте нам заниматься делом».

«Так было в 1907—1908 гг., когда с этой революцией многие, не по уму горячие ребята, бросились прямо к рабочим. А к концу 1909 г. уже в значительной части московских и петербургских профсоюзов в правлениях сидели большевики. Что они сделали? Они стали резолюцию Лондонского с’езда не обсуждать, а проводить на деле».
(М. Томский. «Задачи коммунистов в профессиональном движении», стр. 17).

Таким образом, партия постепенно, на конкретном опыте и практике экономической борьбы рабочих и профсоюзов, научилась связывать повседневные интересы рабочих масс с общеклассовыми задачами пролетариата, поднимая эти массы до уровня социалистического сознания. Коммунисты не пугались этой повседневной борьбы, они не останавливались перед трудностями работы среди широких беспартийных, зачастую мало сознательных масс. Они работали везде, где имелись более или менее значительные группы, а тем более массы рабочих.

«Коммунисты отнюдь не чураются массовых, не партийных рабочих организаций и при некоторых обстоятельствах даже тогда, когда они носят явно реакционный, черносотенный характер (желтые союзы, христианские союзы и т. д.). Но коммунистическая партия внутри этих организаций постоянно ведет свою работу и неустанно доказывает рабочим, что идея беспартийности, как принципа, сознательно культивируется среди рабочих буржуазией и ее прихвостнями для того, чтобы отвлечь пролетария от организованной борьбы за социализм».
(Пункт 7 резолюции II Конгресса Коминтерна, «Стенографический отчет II Конгресса Коминтерна», издание Комм. Интернационала, М., 1926, стр. 573).

Основная резолюция I Съезда о задачах профессионального движения указывала на те «совершенно новые условия», которые созданы Октябрьской революцией для деятельности профессиональных союзов. Идея «нейтральности профсоюзов» характеризовалась этим документом, как идея буржуазная.

«Нет и не может быть нейтральности в великой исторической тяжбе между революционным социализмом и его противниками» ,— сказал съезд, который призвал союзы «поддерживать политику социалистической советской власти».

I Съезд Профсоюзов подчеркнул далее, что центр тяжести в работе профсоюзов должен быть перенесен в область организационно-хозяйственную. И, наконец, I Съезд Союзов наметил, как перспективу, — задачу огосударствления профсоюзов, — задачу, которая вызвала наиболее ожесточенные нападки «независимцев», с одной стороны, и неправильное, превратное толкование среди части партийцев — с другой, толкование, приведшее в дальнейшем к целому ряду недоразумений, уклонов, извращений и непониманий на местах. Меньшевики в своей резолюции говорили о «свободных и классово-независимых профсоюзах». Они высказывались против «утопической» идеи большевиков и «широких темных слоев» по вопросу о рабочем контроле. Они выдвигали идею участия в государственном регулировании промышленности, вместе с представителями «всего населения», так как это-де «не монополия рабочего класса».

В течение 1918 г. происходило практическое врастание союзов в систему советской государственности. Как же меньшевики относились к этому участию профсоюзов в работе советской власти? Они откровенно саботировали взаимодействие профсоюзов и партийных органов. Так, например, небезызвестная группа с.-д. интернационалистов выпустила листовку — «Обращение ко всем деятелям профессионального движения»,— в которой на все голоса оплакивала и хоронила заживо профессиональное движение. В листовке говорилось:

«Товарищи, русское профессиональное движение в опасности, ибо подчинение экономических организаций пролетариата государственной власти — смерть профессионального движения. Классовое профессиональное движение будет независимым или его совсем не будет».

Обращение призывало союзы «категорически отказываться от всяких функций государственной власти». Вот почему II Съезд Профсоюзов, на котором из 748 делегатов было всего лишь 29 меньшевиков, еще решительнее отверг идею нейтрализма как в ее чистом виде, так и под тем соусом «независимости союзов от государственной власти», в каком ее подносили меньшевики. Они заявили что «Мы должны оставить за профессиональными союзами задачу борьбы... которую они должны вести против современной государственной власти, потому что она не является правильным выражением воли пролетариата» и «…не опирается на определенное сочувствие большинства населения». Так говорил один из лидеров «независимцев» — Череванин. Весь этот контрреволюционный хлам II Съезд отмел всеми голосами против 10. Меньшевики в этом вопросе даже не собрали полностью голосов своих сторонников. II Съезд поставил перед союзами категорическую задачу «деятельного и энергичного участия в работе советской власти...», «совместной теснейшей и согласованной работы и подготовки профсоюзами широких рабочих масс к делу управления государственным аппаратом и всеми хозяйственными и регулирующими органами».

В течение 1919 г. происходило завершение процесса создания организационного единства профдвижения. В начале мая 1919 г. состоялся Всероссийский съезд красных печатников, на котором было представлено внушительное количество организованных рабочих, в общем до 60 тысяч человек. Этот съезд по вопросу о задачах союзов вынес следующую резолюцию:

«С’езд полагает, что задачей наших производственных союзов является максимально дружная организационная работа, введение строгой товарищеской дисциплины в целях поднятия производительных сил республики и активное содействие нашей Красной армии в ее героической борьбе.
С’езд всецело присоединяется к постановлениям I и II Всероссийских С’ездов Профессиональных Союзов и бесповоротно осуждает так называемый «нейтрализм» и «независимость», т.-е. тактику, которой придерживался желтый Центральный Совет Всероссийского союза рабочих печатного дела.
С’езд поручает своему Центральному Комитету принять самое ближайшее участие в строительство хозяйственной жизни на коммунистических началах в полном согласии с органами рабоче-крестьянской власти».

Окончательный идейный разгром «независимцев» произошел 18 июня 1920 г., когда Московский Совет профессиональных союзов и Центральный Комитет союза печатников, по решению многих отделов союза и ряда резолюций рабочих-печатников распустили желтое правление Московского союза печатников. На губернской конференции московских печатников, созванной во второй половине сентября 1920 г. и состоявшей из 371 делегата от всех предприятий Москвы и губернии, московские печатники решительно порвали с идеологией независимости союзов от революции и влились в общую шеренгу советского пролетариата в его борьбе за торжество социалистического строительства. Эта конференция завершила процесс образования единой семьи советского профессионального движения.

Независимость от ума

С удовольствием объясню в чем неправы оппоненты — предельное упрощение, метафизика и демагогия. Если совсем вкратце (хотя для полного понимания оппонентам заведомо придётся ознакомиться с парочкой книг по диамату), то авторы «критической статьи» пытаются изобразить простое механистическое объяснение социальным феноменам, которые объясняли бы всё. Поэтому пускаются в ложные абстракции — например «почему-то» отделяют сознание от класса (и особенно от общественной практики!), выделяют государство как некий внеклассовый субъект, который «угнетает» просто «потому что», тем самым отделяют его от его классовой природы.

Почему философия так важна и почему диамат и истмат обязательны для изучения не только партийным кадрам, но и всем рабочим без исключения? Для того чтобы понимать противоречивый характер движения (развития) материи, видеть ключевые этапы изменения и правильно анализировать (и предсказывать) происходящее. Общество в своем развитии претерпевает те же этапы что и вся материя в мире, поскольку является частью этой материи и подчиняется ее имманентным законам движения. Философия рабочего класса — диалектический материализм — позволяет избавиться от построения ложных абстракций и подходить к анализу бытия комплексно, видеть его в развитии. Вот почему спор между марксистом и оппортунистом, стоящими на принципиально разных философских воззрениях, заведомо несостоятелен и контрпродуктивен.

Но я постараюсь объяснить некоторые моменты в которых наши оппоненты откровенно передергивали факты. Итак, в чем же заключается процесс вырождения? Он происходит не сам по себе, а вследствие противоречивого движения масс. Классовая борьба в СССР не прекращалась никогда, с самого момента зарождения советской власти и до самого развала страны. На всем протяжении развития общества, во всех сферах общественной жизни шло противостояние революционных и контрреволюционных сил. Сюда относится и идеологическая борьба в партии, и вышеописанная борьба в профсоюзном движении, и борьба с кулачеством и мелкобуржуазностью крестьянских хозяйств. Немаловажным фактором, сыгравшим на руку контрреволюции, стала Великая Отечественная война, которая серьезнейшим образом подкосила ряды передовых партийцев, профсоюзных, комсомольских организаций. Пласт наиболее сознательных, теоретически и практически подкованных кадров был уничтожен. Кроме того захват ключевых позиций в партии был осуществлен заговорщиками практически «бесшумно», массы в значительном большинстве не смогли в силу различных обстоятельств распознать тихую победу контрреволюции, которая, прикрываясь авторитетом партии и классическими лозунгами, развернула ползучую реставрацию капитализма, медленно, но методично разрушая фундамент социализма.
К прочим ошибкам наших оппонентов можно отнести то, что они почему-то приписывают реакционность самой государственной структуре. Тем самым они выделяют государство как некое самостоятельное политическое явление, с собственными надклассовыми интересами. Упорно игнорируется классовая природа государства — государство есть инструмент в руках правящего класса, который использует его в своих интересах. Но авторы почему-то буквально рисуют абстракцию в которой человеческие отношения существуют отдельно от людей и не обоснованы их классовой принадлежностью.
О «независимых» профсоюзах — авторы упорно делают ошибку в понимании позиции профсоюза. Профсоюз не является политической организацией сам по себе, поскольку не противопоставлен капиталистической системе в целом. В лучшем случае профсоюз противопоставлен конкретному, отдельному капиталисту, в худшем — это жёлтый профсоюз. Такой «независимый» профсоюз может решать только узкие экономические задачи узкой группы лиц, не более. Только политизированный, партийный профсоюз в тесной связке с другими профсоюзными организациями не только в какой-то одной сфере производства, а как можно в больших, способен быть частью действительной, всеобъемлющей борьбы рабочего класса за уничтожение капитализма.

Знаете, это откровенно смешной тезис. А действительно, давайте сравним партийный контроль большевистской партии (я напомню и подчеркну, это не парламентская партия, а боевая политическая организация пролетариата, авангард, состоящий из закаленных и опытных революционеров) и десяток разрозненных «независимых» профсоюзов, каждый из которых «с краю» и дальше своих конкретных требований не заходит… Что-то мне подсказывает что сравнение не в пользу «независимых». Сам по себе профсоюз не ставит своей целью уничтожение капиталистического строя, все его цели сводятся к экономической борьбе, причем (опять же повторяюсь) узкой борьбе. Даже на этом этапе профсоюзы важны, т.к. являются «школой кадров», через которую идет рост политических требований и в конечном итоге полномасштабная борьба с капиталом по всем фронтам. Но это явление другого порядка, намного выше «компетенции» обычного профсоюза.
Что же сейчас не видно бурной борьбы, хотя «независимых профсоюзов» целый букет? Где их защищенность от буржуазного влияния? Посмотрите в окно на современное профсоюзное движение: пёстрое, независимое, фиктивное. И все отлично прыгают под буржуазную дудочку, вроде независимые, но как синхронно!

Это всё опять в копилку практики - идея о независимости профсоюзов за более чем сотню лет своего существования не породила ничего полезного для пролетариата. Но почему-то нас убеждают в её невероятной полезности и важности. А вот «почему-то» большевистская теория сближения партии и профсоюзов доказала свою правоту, хотя бы одним успехом Октябрьской революции и социалистического строительства!

Да, действительно, зачем поднимать культурный уровень населения, обеспечивать всем образование и всестороннее развитие, чтобы они понимали суть общественных процессов, могли анализировать движение материи и предпринимать правильные шаги в интересах класса…? И это не абстрактная схема, поскольку уровень сознательности масс не постоянен и может колебаться от разных факторов (как вышеупомянутый пример с Войной).

Авторы сами не заметили как прибегли к передергиванию. Вы рисуете некую злобную номенклатуру, злобную просто «потому что», и не пытаетесь понять ее классовой природы и задач, которые она выполняет. Бюрократия, номенклатура, чиновничество — называйте как хотите — является пережитком старого общества, но пережитком необходимым, поскольку в период строительства коммунизма (этап социализма, когда классовая борьба проявляет себя наиболее остро) сохраняется необходимость в государственном управлении.
Об этом писал Карл Маркс в «Критике Готской программы»:

«Мы имеем здесь дело» (при разборе программы рабочей партии) «не с таким коммунистическим обществом, которое развилось на своей собственной основе, а с таким, которое только что выходит как раз из капиталистического общества и которое поэтому во всех отношениях, в экономическом, нравственном и умственном, носит еще отпечаток старого общества, из недр которого оно вышло».

Об этом писал Владимир Ленин в «Государстве и Революции»:

«Справедливости и равенства, следовательно, первая фаза коммунизма дать еще не может: различия в богатстве останутся и различия несправедливые, но невозможна будет эксплуатация человека человеком, ибо нельзя захватить средства производства, фабрики, машины, землю и прочее в частную собственность. Разбивая мелкобуржуазно неясную фразу Лассаля о «равенстве» и «справедливости» вообще, Маркс показывает ход развития коммунистического общества, которое вынуждено сначала уничтожить только ту «несправедливость», что средства производства захвачены отдельными лицами, и которое не в состоянии сразу уничтожить и дальнейшую несправедливость, состоящую в распределении предметов потребления «по работе» (а не по потребностям).»
«... Но эти недостатки, - продолжает Маркс, - неизбежны в первой фазе коммунистического общества, в том его виде, как оно выходит, после долгих мук родов, из капиталистического общества. Право никогда не может быть выше, чем экономический строй и обусловленное им культурное развитие общества...».
Таким образом, в первой фазе коммунистического общества (которую обычно зовут социализмом) «буржуазное право» отменяется не вполне, а лишь отчасти, лишь в меру уже достигнутого экономического переворота, т. е. лишь по отношению к средствам производства.
«Буржуазное право» признает их частной собственностью отдельных лиц. Социализм делает их общей собственностью.
Постольку - и лишь постольку - «буржуазное право» отпадает.
Но оно остается все же в другой своей части, остается в качестве регулятора (определителя) распределения продуктов и распределения труда между членами общества. «Кто не работает, тот не должен есть» - этот социалистический принцип уже осуществлен; «за равное количество труда равное количество продукта» - и этот социалистический принцип уже осуществлен.
Однако это еще не коммунизм, и это еще не устраняет «буржуазного права», которое неравным людям за неравное (фактически неравное) количество труда дает равное количество продукта».

Вот классовая природа государства при социализме! Пережиток старого, но необходимый для построения нового, в связи с этим приобретающий новые черты и в конечном итоге отмирающий, посредством своего полного отождествления с всемирной ассоциацией рабочих. И никаких абстракций…

Профсоюз выдаётся такой независимой организацией, которая якобы существует отдельно от общества и злостно угнетается злобным государством.
Но в чём же он угнетается? Почему?
Вот просто угнетается и всё, понимаете ли. И далее идёт опять же, рассмотрение государства как некоего самостоятельного политического явления, которое ещё и какими-то собственными интересами обладает. Люди отторгаются от своих отношений, отношения отторгаются от людей. Цирк абстракций.

Вы понимаете абсурдность написанного на скрине?! Оказывается актуальность большевистского опыта теперь под сомнением, оказывается это был неэффективный способ построения социализма! Я боюсь спросить, а «ваши» «независимые» профсоюзы вообще с мертвой точки сдвинулись? Где их успехи в пролетарской борьбе? Я не зря в начале статьи так долго расписывал историю становления «большевистских профсоюзов», чтобы было видно путь борьбы и достижений. И оказывается пролетарское государство — сферическое в вакууме, с неизменными интересами… То есть без четких задач, без анализа конкретной обстановки (а я напомню, что страна советов проходила через этапы ГВ, НЭПа, поражения революций в Европе, строительства социализма, Великую Отечественную, и везде диктатуре пролетариата приходилось подстраиваться под конкретные задачи).

Грубо говоря, этот, казалось бы чисто философский вопрос о детерминизме в человеческих идеях имеет прямое отражение и в практике вопроса о профсоюзах - позиция «независимости» профсоюзов за сотни лет не породила ничего, кроме разоружённых, разбитых рабочих масс. Поэтому, мы прямо говорим - это в интересах явно не пролетариата. Это результат буржуазного мировоззрения, и удовлетворять это может только буржуазные/мелкобуржуазные интересы. Как и всякое другое анархическое стремление к кучке независимых организаций, в его основе - мысль мелкого хозяйчика. Мёртвая мысль, убитая рождением и ростом самого капитализма и тянущая в могилу истории, а не двигающая вперёд.

Пафос, скудоумие, демагогия

Нельзя вычленить? А это что?

Снова повторюсь: в классовом обществе не бывает бесклассовых организаций! Вы от кого в социалистическом государстве (государстве победившего пролетариата и революционного крестьянства) хотите независимости? В социализме классы еще сохраняются, причем в несколько этапов (переходный этап, когда уничтожаются остатки эксплуататорских классов, и этап социалистический, когда остаются неантагонистические классы — пролетариат и крестьянство — которые постепенно отождествляются друг с другом). И тем более какой независимости вы хотите пока победа социализма еще не наступила? Наоборот, профсоюзы должны теснее сближаться друг с другом, выжимая из себя все реакционные идейки, готовить партийные кадры и соединяться с партией для выдвижения политических требований!

Профсоюз, предоставленный сам себе, «независимый» не противопоставлен капиталистической системе, он противопоставлен конкретному владельцу производства, уясните наконец! Только единое, политизированное профсоюзное движение способно быть частью действительной, всеобъемлющей борьбы рабочего класса за уничтожение капиталистического строя.

Проблема именно в том, что это вопрос исключительно отстаивания прав... Прав буржуазного общества. Вопрос уступок, а не вопрос установления своего собственного права. «Независимый» профсоюз ограничивается экономической борьбой узкого круга лиц, а это нисколько не угроза капиталистической системе в целом!

Я, признаюсь честно, обескуражен… Оказывается в пролетарском(!) государстве подконтрольность союзов нужна для угнетения союзов! «Мы победили и будем сами себя угнетать!» Примерно так это звучит! У авторов какой-то пунктик насчет государства — они видят в нем не инструмент в руках класса, а метафизическое хтоническое чудище, единственное предназначение которого угнетать всех и вся. Еще забавнее читать, что оказывается профсоюзы при Ленине не были легальны (опять же отсылаю читателя к вышеописанной истории борьбы за единое и большевистское профсоюзное движение). А в последующем профсоюзное движение в СССР только росло:

Передёргивание с ошибкой. Интерес класса - интерес, естественно формирующийся из совокупности интересов представителей класса. С другой стороны, здесь критикующий отрицает как раз "совокупность". Вместо повседневной материальной жизни людей, их положения в общественном производстве и возникающих из этого действительных взаимосвязей, порождающих класс, он апеллирует... к метафизическим и неизменным «рабочим коллективам», носителям этого интереса. Иронично.

Да, пока профсоюз оторван от общеклассовых интересов пролетариата он предоставлен только узкой экономической борьбе, он наиболее остро подвержен влиянию буржуазной и мелкобуржуазной идеологии, такой профсоюз слаб, мал и неопасен (для буржуазии). Более того, он лакомый кусок для буржуазии, причем неважно, пусть будет много «независимых», но пока они не заодно, не с партией — они обречены на вечные провалы.
И мы, марксисты, утверждаем — никто не должен тянуть одеяло, партия не узурпатор, а координатор, связующее звено в системе (Профсоюзы — Партия — Советы).

Интересно, где Ленин заявляет о подмене любых рабочих организаций партией? Хотелось бы подтверждений. Что говорили об этом большевики? Продублирую цитаты из предыдущей статьи:

Возвращаясь назад, мы видим, какие ошибки нам надо исправить, ясно видим то, что нам надо строить и как надо строить дальше. Вот почему наша резолюция не ограничивается провозглашением огосударствления профессиональных союзов, принципиальным провозглашением диктатуры пролетариата, необходимостью того, что мы идем, как говорит одно из мест резолюции: «неизбежно к слиянию организаций профессиональных с органами государственной власти» — это мы знаем и теоретически, это мы наметили и перед Октябрем, это надо было наметить и раньше. Но этого мало. Для партии, которая подошла целиком к практическому строительству социализма, для профессиональных союзов, которые уже выделили органы управления промышленностью в общероссийском и общегосударственном масштабе, которые уже создали Высший Совет Народного Хозяйства, которые тысячами ошибок приобрели тысячи элементов своего собственного организационного опыта, гвоздь вопроса заключается не в том, в чем прежде.
Теперь уже нам недостаточно ограничиться провозглашением диктатуры пролетариата. Неизбежно огосударствление профессиональных союзов, неизбежно слияние их с органами государственной власти, неизбежен всецело переход в их руки дела строительства крупного производства. Но этого всего недостаточно.
Нам надо также учесть наш практический опыт, чтобы учесть ближайший, настоящий момент. В этом сейчас для нас гвоздь задачи. И вот к этому моменту резолюция подходит, когда она говорит, что, если бы сейчас профессиональные союзы попробовали самочинно взять на себя функции государственной власти, из этого вышла бы только каша. Мы достаточно от этой каши пострадали. Мы много боролись с теми остатками проклятого буржуазного строя, с мелкособственническими, не то анархистскими, не то эгоистическими, стремлениями, которые засели глубоко и в рабочих.
В.И. Ленин. Доклад на II Всероссийском съезде профсоюзов

Партия непосредственно опирается в своей работе на профессиональные союзы, которые насчитывают теперь, по данным последнего (IV. 1920) съезда, свыше 4 миллионов членов, будучи формально беспартийными. Фактически все руководящие учреждения громадного большинства союзов и в первую голову, конечно, общепрофессионального всероссийского центра или бюро (В.Ц.С.П.С. — Всероссийский Центральный Совет Профессиональных Союзов) состоят из коммунистов и проводят все директивы партии. Получается, в общем и целом, формально не коммунистический, гибкий и сравнительно широкий, весьма могучий, пролетарский, аппарат, посредством которого партия тесно связана с классом и с массой и посредством которого, при руководстве партии, осуществляется диктатура класса. Управлять страной и осуществлять диктатуру без теснейшей связи с профсоюзами, без горячей поддержки их, без самоотверженнейшей работы их не только в хозяйственном, но и в военном строительстве мы, разумеется, не смогли бы не только в течение 2 лет, но и 2 месяцев. Понятно, что эта теснейшая связь на практике означает очень сложную и разнообразную работу пропаганды, агитации, своевременных и частых совещаний не только с руководящими, но и вообще влиятельными деятелями профсоюзов, решительной борьбы с меньшевиками, которые до сих пор имеют известное, хотя и совсем небольшое, число приверженцев, которых и учат всевозможным контр-революционным проделкам, начиная, от идейной защиты (буржуазной) демократии, от проповеди «независимости» профсоюзов (независимость — от пролетарской государственной власти!) до саботажа пролетарской дисциплины и т/д. и т. п.
Связь с «массами» через профсоюзы мы признаем недостаточной. Практика создала у нас, в ходе революции, и мы стараемся всецело поддержать, развить, расширить такое учреждение, как беспартийные рабочие и крестьянские конференции, чтобы следить за настроением масс, сближаться с ними, отвечать на их, запросы, выдвигать из них лучших работников на государственные должности и т. д. В одном из последних декретов о преобразовании Народного Комиссариата Государственного Контроля в «Рабоче-Крестьянскую Инспекцию» беспартийным конференциям этого рода предоставлено выбирать членов Государственного Контроля для разного рода ревизий и т. д.
В.И. Ленин. Из книги «Детская болезнь «левизны» в коммунизме»

«С одной стороны, поголовно охватывая, включая в ряды организации индустриальных рабочих, профсоюзы являются организацией правящего, господствующего, правительствующего класса, того класса, который осуществляет диктатуру, того класса, который осуществляет государственное принуждение. Но это не есть организация государственная, это не есть организация принуждения, это есть организация воспитательная, организация вовлечения, обучения, это есть школа, школа управления, школа хозяйничания, школа коммунизма. Это совсем необычного типа школа, ибо мы имеем дело не с преподавателями и учениками, а мы имеем дело с некоторым чрезвычайно своеобразным сочетанием того, что осталось от капитализма и что не могло не остаться, и того, что выдвигают из своей среды революционно-передовые отряды, так сказать, революционный авангард пролетариата. И вот говорить о роли профсоюзов, не учитывая этих истин, значит неизбежно придти к ряду неправильностей.
Профсоюзы, по месту их в системе диктатуры пролетариата, стоят между, если можно так выразиться, партией и государственной властью».
В.И. Ленин. Из речи на соединенном заседании 30 декабря 1920 г.

«Партия есть высшая форма классовой организации пролетариата.
Это не значит, конечно, что беспартийные организации, профсоюзы, кооперативы и т. д., должны быть формально подчинены партийному руководству. Дело идет лишь о том, чтобы члены партии, входящие в состав этих организаций, как люди, несомненно, - влиятельные, принимали все меры убеждения к тому, чтобы беспартийные организации сближались в своей работе с партией пролетариата и добровольно принимали ее политическое руководство.
Вот почему говорит Ленин, что партия есть «высшая форма классового объединения пролетариев», политическое руководство которой должно быть распространено на все другие формы организации пролетариата (см. т. XXV, стр. 194).
Вот почему оппортунистическая теория «независимости» и «нейтральности» беспартийных организаций, плодящая независимых парламентариев и оторванных от партии деятелей печати, узколобых профессионалистов и омещанившихся кооператоров, — является совершенно несовместимой с теорией и практикой ленинизма».
И.В. Сталин. «Вопросы Ленинизма». Изд. 10-е. 1938 г. Стр. 67—68

Что Ленин писал о тред-юнионизме? Извольте:

«Раз о самостоятельной, самими рабочими массами в самом ходе их движения вырабатываемой идеологии не может быть и речи*, то вопрос стоит только так: буржуазная или социалистическая идеология. Середины тут нет (ибо никакой «третьей» идеологии не выработало человечество, да и вообще в обществе, раздираемом классовыми противоречиями, и не может быть никогда внеклассовой или надклассовой идеологии). Поэтому всякое умаление социалистической идеологии, всякое отстранение от нее означает тем самым усиление идеологии буржуазной. Толкуют о стихийности. Но стихийное развитие рабочего движения идет именно к подчинению его буржуазной идеологии, идет именно по программе «Credo», ибо стихийное рабочее движение есть тред-юнионизм, есть Nur-Gewerkschaftlerei, a тред-юнионизм означает как раз идейное порабощение рабочих буржуазией. Поэтому наша задача, задача социал-демократии, состоит в борьбе со стихийностью, состоит в том, чтобы совлечь рабочее движение с этого стихийного стремления тред-юнионизма под крылышко буржуазии и привлечь его под крылышко революционной социал-демократии».
Ленин В.И. ПСС. Том 6. «ЧТО ДЕЛАТЬ». С.40.

Или:

Тред-юнионизм служит излюбленным оружием «тех западноевропейских буржуа, которые, ненавидя социализм, сами работали (вроде немецкого "социал-политика" Гирша) над пересаживанием английского тред-юнионизма на родную почву, говоря рабочим, что только профессиональная борьба есть именно борьба для самих себя и своих детей, а не для каких-то будущих поколений с каким-то будущим социализмом...»
Там же. С. 36.

Обратимся к Краткому курсу истории ВКП(Б):

1) Ленин показал, что отвлекать рабочий класс от общеполитической борьбы… и ограничивать его задачи экономической борьбой с хозяевами и правительством, оставляя в целости и хозяев и правительство,— значит обрекать рабочих на вечное рабство. Экономическая борьба рабочих с хозяевами и продажи рабочей силы капиталистам, но рабочие хотят бороться не только за лучшие условия продажи своей рабочей силы капиталистам, но и за уничтожение самой капиталистической системы, обрекающей их на необходимость продавать свою рабочую силу капиталистам и подвергаться эксплуатации…

2) Ленин показал, что воспевать стихийный процесс рабочего движения и отрицать руководящую роль партии, сводя ее роль к роли регистратора событий,— значит проповедывать «хвостизм», проповедывать превращение партии в хвост стихийного процесса, в пассивную силу движения, способную лишь созерцать стихийный процесс и полагаться на самотек. Вести такую проповедь — значит вести дело на уничтожение партии, то-есть оставить рабочий класс без партии, то-есть оставить рабочий класс безоружным. Но оставлять рабочий класс безоружным в то время, когда перед рабочим классом стоят такие враги, как… буржуазия, организованная по-современному и имеющая свою партию, руководящую ее борьбой против рабочего класса,— значит предавать рабочий класс.

3) Ленин показал, что преклоняться перед стихийностью рабочего движения и принижать роль сознательности, принижать роль социалистического сознания, социалистической теории,— это значит, во-первых, издеваться над рабочими, которые тянутся к сознательности, как к свету, во-вторых,— обесценить в глазах партии теорию, то-есть обесценить то оружие, при помощи которого она познает настоящее и предвидит будущее, и в-третьих,— скатиться полностью и окончательно в болото оппортунизма.

«Без революционной теории, говорил Ленин, не может быть и революционного движения…
Роль передового борца может выполнить только партия, руководимая передовой теорией»
(Ленин, т. IV, стр. 380).

4) Ленин показал, что «экономисты» обманывают рабочий класс, утверждая, что социалистическая идеология может возникнуть из стихийного движения рабочего класса, ибо на самом деле социалистическая идеология возникает не из стихийного движения, а из науки. «Экономисты», отрицая необходимость внесения в рабочий класс социалистического сознания,— расчищают тем самым дорогу буржуазной идеологии, облегчают ее внесение, ее внедрение в рабочий класс,— следовательно, хоронят идею соединения рабочего движения с социализмом, помогают буржуазии.

«Всякое преклонение пред стихийностью рабочего движения, — говорил Ленин, — всякое умаление роли «сознательного элемента», роли социал- демократии, означает тем самым,— совершенно независимо от того, желает ли этого умаляющий или нет,— усиление влияния буржуазной идеологии на рабочих» (Там же, стр. 390).

И дальше:
«Вопрос стоит только так: буржуазная или социалистическая идеология.
Середины тут нет… Поэтому всякое умаление социалистической идеологии, всякое отстранение от нее означает тем самым усиление идеологии буржуазной» (там же, стр. 391 — 392).

5) Подводя итоги всем этим ошибкам «экономистов», Ленин пришел к тому выводу, что «экономисты» хотят иметь не партию социальной революции, освобождающей рабочий класс от капитализма, а партию «социальных реформ», предполагающих сохранение господства капитализма, что «экономисты» являются ввиду этого реформистами, предающими коренные интересы пролетариата.

6) Ленин показал, наконец, что «экономизм» — не случайное явление в России, что «экономисты» являются проводниками буржуазного влияния на рабочий класс, что они имеют союзников в западно-европейских социал-демократических партиях в лице ревизионистов, сторонников оппортуниста Бернштейна. На Западе среди социал-демократии стало все больше укрепляться оппортунистическое течение, выступавшее под флагом «свободы критики» Маркса, требовавшее «ревизии», то-есть пересмотра учения Маркса (отсюда название «ревизионизм»), требовавшее отказа от революции, от социализма, от диктатуры пролетариата. Ленин показал, что такую же линию отказа от революционной борьбы, от социализма, от диктатуры пролетариата — вели русские «экономисты»…

Он (Ленин) понимал лучше, чем кто-либо другой, что «экономизм» есть основная ячейка соглашательства, оппортунизма…

Обвиняя Ленина в популизме авторы расписываются в собственной безграмотности и метафизическом сознании, ибо смена той или иной политики большевистской партии была ответом на изменившиеся условия (что верно для одного этапа борьбы — ошибка для другого). Способность применять диалектический анализ к конкретной ситуации — отличительная черта большевизма.

Не лезь в книгу не умея читать

Авторы, вас за язык никто не тянул цитировать Ленина)
Что же они умолчали? Да собственно вот:

«Профсоюзы, по месту их в системе диктатуры пролетариата, стоят, если можно так выразиться, между партией и государственной властью. При переходе к социализму неизбежна диктатура пролетариата, но поголовной организацией промышленных рабочих не осуществляется эта диктатура. Почему? Мы можем об этом прочесть в тезисах II конгресса Коминтерна о роли политической партии вообще. Здесь я не буду на этом останавливаться. Получается такая вещь, что партия, так сказать, вбирает в себя авангард пролетариата, и этот авангард осуществляет диктатуру пролетариата. И, не имея такого фундамента, как профсоюзы, нельзя осуществлять диктатуру, нельзя выполнять государственные функции. Осуществлять же их приходится через ряд особых учреждений опять-таки нового какого-то типа, именно: через советский аппарат. В чем своеобразность этого положения в отношении практических выводов? В том, что профсоюзы создают связь авангарда с массами, профсоюзы повседневной работой убеждают массы, массы того класса, который один только в состоянии перевести нас от капитализма к коммунизму. Это с одной стороны. С другой стороны, профсоюзы — «резервуар» государственной власти. Вот что такое профсоюзы в период переходный от капитализма к коммунизму. Вообще нельзя осуществить этот переход, не имея главенства того класса, который один только воспитан капитализмом для крупного производства и один только оторван от интересов мелкого собственника. Но диктатуру пролетариата через его поголовную организацию осуществить нельзя. Ибо не только у нас, в одной из самых отсталых капиталистических стран, но и во всех других капиталистических странах пролетариат все еще так раздроблен, так принижен, так подкуплен кое-где (именно империализмом в отдельных странах), что поголовная организация пролетариата диктатуры его осуществить непосредственно не может. Диктатуру может осуществлять только тот авангард, который вобрал в себя революционную энергию класса. Таким образом, получается как бы ряд зубчатых колес. И таков механизм самой основы диктатуры пролетариата, самой сущности перехода от капитализма к коммунизму. Уже отсюда видно, что когда в первом тезисе т. Троцкий говорит, указывая на «идейную сумятицу», о кризисе специально и именно профсоюзов, то тут в основном есть нечто принципиально неверное. Если говорить о кризисе, то можно говорить о нем лишь после анализа политического момента. «Идейная сумятица» получается именно у Троцкого, потому что он как раз в основном вопросе о роли профсоюзов, с точки зрения перехода от капитализма к коммунизму, упустил из виду, не учел того, что здесь имеется сложная система нескольких зубчатых колес и не может быть простой системы, ибо нельзя осуществлять диктатуры пролетариата через поголовно организованный пролетариат. Нельзя осуществлять диктатуру без нескольких «приводов» от авангарда к массе передового класса, от него к массе трудящихся. В России эта масса крестьянская, в других странах такой массы нет, но даже в самых передовых странах есть масса непролетарская или не чисто пролетарская. Уже отсюда идейная путаница действительно выходит. Троцкий только напрасно в ней обвиняет других».

Посмотрим на цитату целиком:

«А между тем, совершая эту несерьезность, т. Троцкий тут же делает со своей стороны ошибку. У него выходит, что защита материальных и духовных интересов рабочего класса не есть роль профсоюзов в рабочем государстве. Это ошибка. Тов. Троцкий говорит о «рабочем государстве». Позвольте, это абстракция. Когда мы в 1917 году писали о рабочем государстве, то это было понятно; но теперь, когда нам говорят: «Зачем защищать, от кого защищать рабочий класс, так как буржуазии нет, так как государство рабочее», то тут делают явную ошибку».

«Не совсем рабочее, в том-то и штука. Тут и заключается одна из основных ошибок т. Троцкого. Сейчас мы от общих принципов перешли к деловому обсуждению и к декретам, а нас от приступа к практическому и деловому тянут назад. Так нельзя».

«У нас государство на деле не рабочее, а рабоче-крестьянское — это во-первых. А из этого очень многое вытекает (Бухарин: Какое? Рабоче-крестьянское?). И хотя т. Бухарин сзади кричит: «Какое? Рабоче-крестьянское?», но на это я отвечать ему не стану. А кто желает, пусть припомнит только что закончившийся съезд Советов, и в этом уже будет ответ.»

«Но мало этого. Из нашей партийной программы видно — документ, который автору «Азбуки коммунизма» известен очень хорошо — из этой уже программы видно, что государство у нас рабочее с бюрократическим извращением. И мы этот печальный, — как бы это сказать? — ярлык, что ли, должны были на него навесить. Вот вам реальность перехода. Что же, при такого рода практически сложившемся государстве профсоюзам нечего защищать, можно обойтись без них для защиты материальных и духовных интересов пролетариата, поголовно организованного? — Это совершенно неверное теоретически рассуждение. Это переносит нас в область абстракции или идеала, которого мы через 15—20 лет достигнем, но я и в этом не уверен, что достигнем в такой именно срок. Перед нами же действительность, которую мы хорошо знаем, если только мы не опьяняем себя, не увлекаемся интеллигентскими разговорами, или абстрактными рассуждениями, или тем, что иногда кажется «теорией», а на деле является ошибкой, неверным учетом особенностей перехода. Наше теперешнее государство таково, что поголовно организованный пролетариат защищать себя должен, а мы должны эти рабочие организации использовать для защиты рабочих от своего государства и для защиты рабочими нашего государства. И та и другая защита осуществляется через своеобразное сплетение наших государственных мер и нашего соглашения, «сращивания» с нашими профсоюзами».

«Я об этом сращивании должен буду еще говорить. Но одно уже это слово показывает, что здесь сочинить себе врага в лице «советского тред-юнионизма», значит сделать ошибку. Ибо понятие «сращивание» означает, что есть налицо разные вещи, которые надо еще сращивать; в понятие «сращивания» входит то, что надо уметь использовать мероприятия государственной власти для защиты материальных и духовных интересов поголовно объединенного пролетариата от этой государственной власти. А когда мы вместо сращивания получим сращение и слияние, тогда мы соберемся на съезд, на котором будет деловое обсуждение практического опыта, а не принципиальных «разногласий» или абстрактно-теоретических рассуждений».

Есть разница, правда? Если наши оппоненты вдруг не поймут сути сказанного в полном контексте, то — здесь ведётся речь об особенностях советского государства на рассматриваемом (диктатура пролетариата при союзе рабочих и крестьян, причём ещё и в переходный период) этапе. Это во-первых. Во-вторых, как и для всяких механицистов, для вас одно заявление автоматически означает полностью перекроенные все предыдущие теоретические основы. Для нас, как диалектиков, они существуют ОДНОВРЕМЕННО, как части противоположных тенденций, но при этом противоположность эта не является антагонистической по характеру. Есть совершенная необходимость в партийности профсоюзных организаций одновременно с их необходимость в защите рабочего класса от противоречий, существующих между рабочим классом, его союзными классами и прослойками.

Что там дальше? Григорий Петрович Максимов? Русский анархист, эмигрант. А это не «апелляция к авторитету»? Ну нас же в аналогичном обвинили:

Что он пишет:

Во-первых, вас не смущает что это в условиях Гражданской войны, когда производственный саботаж и антикоммунистические выступления расцениваются как особо опасные преступления? Во-вторых, у диктатуры пролетариата может быть только одна четкая идеологическая линия, оппозиции и фракции ведут к расколам и разобщению. Не нравится решение? Оспорь на заседании, внеси предложение на рассмотрение, приведи убедительные доводы. Но если предложение будет отвергнуто большинством голосов — изволь подчиниться. Таков принцип демократического централизма.

Любопытно что лидер меньшевиков, Дан, перекочевавший в белую эмиграцию, в 1923 г. написал за границей пасквильную брошюру о профсоюзах СССР, в которой он изображает победу большевизма, как результат насилия:

«Тем не менее, — пишет Дан, — большевикам никогда не удалось подчинить профессиональное движение своей июле путем свободной идейной борьбы. Этой цели они достигли исключительно при помощи государственных принудительных мер, после переворота в ноябре 1917 г.». (Ф. Дан. «Рабочий класс в Советской России»).

Ах как спелись меньшевик и анархист! Эта ложь, рассчитанная на обман европейских рабочих, была давно разоблачена всем развитием профдвижения СССР. Ложь меньшевиков о «насилии» хорошо опроверг еще на I Съезде Профсоюзов тов. Лозовский, который стоял тогда на точке зрения «независимости и самостоятельности» профдвижения. В ответ на вопли о насилии, он заявил:

«Это влияние (большевизма) не могло не проявиться, когда по существу все профессиональное движение, за небольшими исключениями, все-таки шло под определенным флагом, под определенным знаменем. Оно и не может быть иначе, и, тогда к нам пришли представители объединений, мы получили 3/4 большевиков, так что, если тут в известной степени есть вина, то вина исторического процесса, который превращает рабочие головы в большевистские, но против истории не попрешь и ничего не поделаешь, как бы ни были благожелательны те или другие товарищи». («Стенографический отчет I С’езда Профсоюзов», стр. 59).

Это же признавали и тогдашние вожди меньшевистской партии. Приветствовавший I Съезд Профсоюзов от имени ЦК меньшевистской партии — член ЦК — Майский, заявил:

«Большинство рабочих, — я этого не хочу скрывать, — изменило свой взгляд за протекшие 6 месяцев, большинство рабочих сейчас увлечено большевистскими лозунгами, увлечено иллюзиями, оно, может быть, искренно верить, но тем не менее все-таки ошибочно верит, что эта революция не есть революция буржуазная, а является революцией социалистической... Товарищи, когда широкие народные массы охватывает подобного рода увлечение (или, как говорил в другом месте тот же Майский, «всеобщее массовое помрачение»)... они, эти массы, остаются глухи к тем увещаниям, к там предостережениям, которые раздаются по их адресу со стороны не многих, со стороны меньшинства, оставшегося на старых позициях». («Стенографический отчет I С’езда Профсоюзов», стр. 10 и 11).

Даже реформисты также были вынуждены признать этот печальный для них факт завоевания большевиками доверия масс внутри профсоюзов:

«Когда вспыхнула Октябрьская революция, эта борьба между двум я тенденциями (большевизмом и меньшевизмом) еще не была устранена, а профессиональное движение приняло широкие размеры. Невозможно привести какие-нибудь цифры этого движения в первые месяцы революции. Можно только сказать, что оно хотя и неорганизованное и без точно определенной цели(!), тем не менее представляло большую силу; это ясно выявилось в Октябрьские дни, когда большевикам с помощью этого движения удалось свергнуть временное правительство... Таким образом большевистская пропаганда сумела забрать у правых социалистическим партий руководство всем рабочим движением». («Die Gewerkschaftsbewegung in Sowiet-Russland», Женева, 1927 г., стр. 21-22).

Замечательно, сами реформисты из Международного Бюро Труда при Лиге Наций были вынуждены разоблачить гнусную клевету. Не «принудительные меры», а «большевистская пропаганда» сумела забрать, отвоевать руководство всем рабочим движением.

Далее идет цитирование «марксиста» Антона Паннекука (псевдоним К. Хорнер), которого Ленин упоминает в «Детской болезни левизны»:

«Наиболее путаные головы из романских синдикалистов и анархистов могут получить «удовлетворение»: солидные немцы, видимо считающие себя марксистами (К. Эрлер и К. Хорнер своими статьями в названной газете особенно солидно доказывают, что они считают себя солидными марксистами, и особенно смешно говорят невероятный вздор, обнаруживая непонимание азбуки марксизма), договариваются до вещей совсем не подходящих. Одно признание марксизма еще не избавляет от ошибок. Русские это особенно хорошо знают, ибо у нас марксизм особенно часто бывал «модой».
«Немецкие «левые» считают для себя решенным безусловно отрицательный ответ на этот вопрос. По их мнению, декламаций и гневных восклицаний против «реакционных» и «контрреволюционных» профсоюзов достаточно (особенно «солидно» и особенно глупо выходит это у К. Хорнера), чтобы «доказать» ненадобность и даже непозволительность работы революционеров, коммунистов в желтых, социал-шовинистских, соглашательских, легиновских, контрреволюционных профсоюзах».

Что же происходило, когда «низовые рабочие организации» не соединялись с партией? Отлично это показывает пример Немецкой революции, когда полу-меры и прямое предательство немецкой социал-демократии и вялость, нерешительность революционных масс привели к тому, что власть немецкий пролетариат так и не получил, в Веймарской республике шла по сути «ползучая гражданская война», а профсоюзы как раз начали тянуть одеяло каждый на себя. Нечто подобное кстати произошло и в Испании во время Гражданской войны, там тоже отсутствие единства и профсоюзное шатание быстро привели к тому, что пролетариат поделили между собой большевики-республиканцы, анархисты и троцкисты. Поэтому не «давление государства» на профсоюзы приводит к «вырождению», а неорганизованность, несознательность и разобщенность. Примечательно что Паннекука исключили из КПН за «левый уклон» (ничего не напоминает?) — это те самые идеи «рабочей оппозиции», которые были разбиты на партийных пленумах 1926-1928 гг.

Независимость профсоюзов всегда означала, что данные (конкретные) организации рабочих работают сами по себе, обособленно от общего рабочего движения, и решают сугубо свои экономические задачи со своим владельцем средств производства. Проблема именно в том, что это вопрос исключительно отстаивания прав... Прав буржуазного общества. Вопрос уступок, а не вопрос установления своего собственного права. Таким образом независимый профсоюз отрывает себя от общеклассовых интересов, подменяя их узкими сиюминутными требованиями в рамках имеющихся общественно-экономических отношений. Это борьба за «пятак», а не сворачивание шеи всей капиталистической системе. Где здесь классовая борьба?

В условиях социалистического государства, как было сказано в предыдущей статье, профсоюзы становятся частью государственного управления хозяйством, становятся школой управления, школой создания партийных и хозяйственных кадров. Происходит не поглощение профсоюзов партией, а сближение, взаимодействие, сотрудничество.

«6. ...было бы ошибкой на данной стадии развития профессионального движения, при недостаточно оформившихся организациях, как немедленное превращение союзов в органы государственной власти и слияние их с таковыми, так равно и самовольное присвоение союзами функций государственных органов.
7. Весь процесс полного слияния профессиональных союзов с органами государственной власти (процесс так называемого «огосударствления») дол ­жен явиться, как совершенно неизбежный результат их совместной теснейшей и согласованной работы и подготовки профессиональными союзами широких рабочих масс к делу управления государственным аппаратом и всеми хозяйственными регулирующими органами».
Из резолюции о задачах профсоюзов. II Съезд Профсоюзов

Основные заветы Ленина в области профессионального движения были озвучены на траурном заседании II Всесоюзного Съезда Советов, 26 января 1924 г. Вот они:

1.Не отделять политики от экономики.
2. Не противопоставлять профессиональное движение политическому движению пролетариата.
3. Приносить в жертву, если этого требуют интересы класса, все личное, все групповое, все цеховое.
4. Неустанно воспитывать новые сотни тысяч рабочих, вливая их в госаппарат для его оздоровления, перестройки, укрепления и приближения к массам.
5. Союзы должны быть «ближе к массам», должны стать «школой коммунизма» для широких масс.

Демагогия, абсолютная абстракция. Несмотря на тот факт, что люди действительно сами делают свои выводы, люди не живут сами по себе. Мы все живём в мире последствий, не существует порождённых из ничего идей, мы всегда опираемся на практический и теоретический опыт людей прошлого. Отрицание опыта (причём, неизбежно не полностью, а лишь частично) прошлого (в действительном практическом сравнении его с настоящим) - это путь в никуда. Отрицать что-то лишь на основании того, что дескать, это «авторитеты», значит отрицать практику. Ведь авторитет не падает с неба, и неизбежно порождается в практической деятельности людей. И опять же — чем так поменялся мир чтобы выбрасывать теоретические работы столетней давности?

Заключение

По крайней мере статистика ЦСУ демонстрирует, что уровень благосостояния в Сталинский период рос у всего населения. Более того, «почему-то» при Сталине того самого «пророчества» о вырождении не происходило — вполне успешно развивалась промышленность, работали профсоюзы, проходили заседания и выборы. Удивительным образом только после смерти Сталина система социалистического хозяйствования начала понемногу разваливаться. «Почему-то» негативные тенденции наметились только после того как группа контрреволюционеров тихо и незаметно захватила власть, и начала своими волюнтаристскими решениями понемногу размывать основу социализма, мобилизуя внутренние силы контрреволюции и сохранявшиеся контрреволюционные тенденции, создавая внутренний материально-экономический и идейный источник движения для последующей перестройки.

Ленинизм упорно боролся против теории «равноценности партии и союзов», которую Ленин считал буржуазной теорией, так как она умаляла роль партии революционного марксизма, роль революционной социал-демократии или современной компартии, как политического руководителя профсоюзов и объединяемых ими широких масс рабочих. Ленин и большевики боролись с недооценкой роли партии в профдвижении, боролись как с русскими ликвидаторами — меньшевиками, вроде Аксельрода, выдвинувшими после поражения революции 1905 года идею «рабочего съезда», т.-е. но существу идею «беспартийной рабочей партии», — так и с зарубежными революционерами, синдикалистами и индустриалистами, которые еще в 1920 году на II Конгрессе Коминтерна высказывались против необходимости самостоятельной рабочей партии, считая достаточным существование профессиональных союзов. Классовая борьба требует единства в руководстве отдельными боевыми отрядами пролетариата, и оно может быть осуществлено только революционной партией рабочего класса. Тов. Ленин это доказывал на протяжении долгого ряда лет и в частности на упомянутом II Конгрессе Коминтерна в споре с синдикалистами, индустриалистами, деятелями движения фабзавкомов в Англии.

Не профсоюзы должны стать свободной ассоциацией. Профсоюз это инструмент, ступень, которая используется пролетариатом для того, чтобы развить социалистическое хозяйство до коммунистического уровня, для того чтобы поднять кооперативную собственность до уровня общенародной, для того чтобы стереть различия между городом и деревней, мускульным и умственным умом, между пролетариатом и крестьянством. Вот из всего этого и вырастет коммунистическое общество — ассоциация свободных рабочих.