Во время снежной бури
Часть вторая
Предыдущая глава 👇
Том первый. Глава 1. Буря сменяется ясной погодой (1)
В Бостоне морская вода хлынула вспять.
Ниагарский водопад превратился в ледяное изваяние.
Даже морские волны замёрзли, став произведениями искусства.
Такие новости они увидели, добравшись до этой гостиницы.
К счастью, буря закончилась, и погода потеплела.
— А эти так называемые эксперты всё твердят про глобальное потепление. Издеваются, что ли? — двоюродный брат накладывал себе ветчину, попутно возмущаясь.
— Это озёрный эффект. По географии проходили, ты, видно, совсем не учился, — Янь Го ещё не проснулась и, стоя у тостера в ожидании своего хлебца, сонно ворчала: — Приехали бы позже — не попали бы в такую передрягу.
Изначально она планировала прилететь в марте, а уехать в апреле. Но Мэн Сяотянь непременно хотел приехать уже в январе, объясняя это желанием «всесторонне и во все сезоны адаптироваться к обстановке». На самом же деле он просто хотел, пока Янь Го здесь, вовсю использовать её как гида и таскать за собой по Нью-Йорку.
Мэн Сяотянь знал, что виноват, а потому с заискивающей улыбкой попросил:
— Мне тоже кусочек поджарь.
Янь Го отозвалась согласием.
— Сестрёнка?
— А?
— А ты не хочешь поблагодарить того красавчика?
Хлоп! Хлебец выскочил на серебристый поддон из нержавейки.
Янь Го щипцами перевернула ломтик и снова задвинула его поджариваться.
— Хочу, просто не придумала, как.
— Чего тут придумывать, мы же все китайцы. Я тебе его WeChat перешлю.
В тот день, выходя из машины, Мэн Сяотянь рассыпался в благодарностях и, набравшись наглости, выпросил у Линь Ияна его WeChat, обеспечив себе хоть какую-то связь. По его словам, за эти два дня они немного переписывались, и собеседник тот был вполне приветливым.
Пока Янь Го размышляла о всякой всячине, Мэн Сяотянь переслал ей контакт Линь Ияна.
Имя значилось: Lin.
Хлоп! Хлебец выскочил снова. Готово с обеих сторон.
Янь Го достала ломтик, взяла упаковку сливочного масла и клубничный джем и вернулась за столик у окна. Позади неё брат вдруг заметил, что она забыла поджарить и ему, трижды окликнул её, но безрезультатно, и с досадой принялся справляться сам.
Янь Го поставила тарелку на красно-клетчатую скатерть и, глядя на визитку Линь Ияна, хотела было добавить его в друзья, но помедлила и не стала. Отложив телефон, она взяла вилку и уткнулась в яичницу.
При мысли о том вечере ей становилось не по себе. Когда брат с очкариком вернулись из туалета, то застали Линь Ияна как раз в тот момент, когда он убирал удостоверение. Очкарик расхохотался и спросил, не хочет ли Янь Го заодно взглянуть на страницу прописки из его домовой книги? Всё равно в Китае сейчас разгар дня, можно попросить родных Линь Ияна сфотографировать и прислать ей.
Ужасно неловко вышло.
Мэн Сяотянь взял еду и вернулся к Янь Го. Увидев, что та держит в руках телефон и колеблется, он выхватил аппарат и самовольно отправил Линь Ияну запрос в друзья:
— Чего бояться-то? Такой клёвый парень, что с ним может быть не так?
Заявка была тут же принята.
— Принял, — Мэн Сяотянь показал ей экран и заодно отправил смайлик.
Янь Го выхватила телефон обратно.
Глядя на отправленный братом смайлик, она поняла, что поздороваться всё-таки придётся.
Она взяла телефон и стала осторожно подбирать слова:
«Здравствуйте, я Янь Го. Та самая китаянка из бара в тот вечер. Помните, вы помогли брату с сестрой? Я — та самая сестра».
Отправила и тут же подумала, что её представление вышло чересчур многословным, захотела отозвать сообщение. Но не успела.
Ответ уже пришёл.
Lin: «Знаю».
До чего лаконично.
Сяо Го: «Спасибо вам большое за помощь в тот вечер. Только благодаря вам мы благополучно добрались до гостиницы. Если у вас будет свободное время, мы с братом хотели бы угостить вас обедом в знак благодарности. Как вам такая идея?»
Lin: «Не боитесь, что вас обманут?»
Сяо Го: «…В тот день я только прилетела в Нью-Йорк и сразу попала в буран. Сама не своя была. Простите, что заставила вас, при всём вашем добросердечии, столкнуться с недоверием».
Lin: «Пустяки».
Сяо Го: «Вы ещё на Манхэттене? Мы можем подъехать».
Lin: «Я на вокзале. Возвращаюсь в Вашингтон».
В Вашингтон?
— Что пишет? — спросил Мэн Сяотянь.
— Говорит, что уехал обратно в университет.
Мэн Сяотянь прожевал хлеб:
— Так давай и мы туда. Заодно погуляем.
Янь Го удивлённо вскинулась: «А?»
— Съездим к нему, всё равно мне целыми днями заняться нечем.
— Мы же ничего не готовили заранее: ни билетов, ни гостиницы. Всё надо бронировать, — взмолилась Янь Го. — Не мельтеши. Давай сначала Нью-Йорк посмотрим. И никто не заставляет обедать с ним именно сегодня.
К тому же, кто же так делает — мчаться за человеком, чтобы накормить его обедом, ещё и тащиться ради этого из Нью-Йорка в Вашингтон. Звучит как-то нездорово.
Мэн Сяотянь, видя, что сестра не в восторге, больше настаивать не стал.
Он мигом расправился с хлебцем и пошёл за добавкой.
В этой гостинице, хоть и имелись ресторан и бар, стоило обеденному времени миновать, как вся обслуга будто испарялась. В первые дни, пока буря не утихла, они не хотели выходить на улицу и надумали пообедать прямо в гостинице. Но сколько ни искали — ни повара, ни хотя бы официанта. В конце концов, изголодавшиеся, они пошли к стойке регистрации выяснять, где тут можно поесть. Американская девица любезно сообщила, что персонал ресторана вернётся только к половине шестого. Пришлось им, бедолагам, бродить по этажам в поисках торговых автоматов, чтобы раздобыть хоть что-нибудь съестное, — и обнаружить, что все автоматы продают исключительно напитки. Ни с чем вернулись они в номер и давай болтать и пить воду, пить воду и болтать, сидеть в интернете и пить воду, пить воду и сидеть в интернете. Так, перемогаясь несколько часов, они наконец-то дождались стейков.
После того голодного дня Мэн Сяотянь окончательно поумнел: раз уж есть возможность позавтракать — жри до отвала. Вдали от дома ни в коем случае нельзя упускать ни единой возможности наесться досыта.
Разговор о Вашингтоне так и оборвался в зале для завтраков.
Позже Мэн Сяотянь к нему не возвращался, и Янь Го не придала этому значения. Вернувшись в номер, она с полчаса отдохнула, нашла адрес ближайшего супермаркета и потащила за собой брата, который без конца строчил кому-то в WeChat, за покупками. В этот раз они собирались прожить в Нью-Йорке три-четыре месяца. Янь Го не стала везти с собой громоздкие бытовые вещи, рассчитывая купить всё на месте.
Едва войдя в магазин, она первым делом устремилась к полкам с бытовой химией, а Мэн Сяотянь унёсся в отдел продуктов.
Следуя указателям, она быстро добралась до стеллажей с шампунями и гелями для душа. Тут же приметила на самой верхней полке большую бутылку, которой им двоим как раз хватило бы месяца на три. Встав на цыпочки, она долго тянулась и наконец ухватила её.
— Что покупаешь? — подошёл Мэн Сяотянь.
— Шампунь, — Янь Го потянулась ещё и за гелем. — Не ходи за мной, мне надо много чего купить.
И среди прочего — такого, за чем Мэн Сяотяню глазеть не полагается.
Стоявший за её спиной человек, возвышаясь над ней, протянул руку и забрал у неё бутылку шампуня.
— Сначала уедем. Вернёмся — купишь.
Бутылка отправилась обратно на полку.
— Я же её только что сняла, — и ведь с такой высоты доставала! — А ну отдай!
Мэн Сяотянь бесцеремонно ухватил Янь Го за руку и потащил к выходу:
— Я только что билеты купил. Времени в обрез. Давай скорее собираться, а то опоздаем.
— Какие билеты? Где купил? Как? — оторопела Янь Го. Они же вместе вошли в супермаркет. И до этого не расставались. Когда он успел?
Он помахал перед её носом телефоном, на экране которого красовался электронный билет до Вашингтона:
— Красавчик научил. Я ему сказал, что ты у меня ни на что не годная, даже билет на поезд купить не можешь. Вот он мне и посоветовал одно приложение.
Мэн Сяотянь хвастался, чувствуя, что теперь, когда он и с железнодорожными билетами справляется, он растёт не по дням, а по часам.
Янь Го же была ошарашена его своеволием. Она выхватила у него телефон и пролистала историю переписки. Оказалось, он не только расписывал её бестолковость — да он, считай, выложил Линь Ияну всю их подноготную. В переписке Мэн Сяотянь полностью включил режим паиньки и объяснил, что подал документы в здешний университет, приехал заранее осваиваться на местности и заодно осмотреть несколько престижных вузов, а если в этом году не поступит — попробует в следующем. А Янь Го, которая приезжала сюда в прошлом году, родные поручили присматривать за ним, и теперь она у него вроде личного экскурсовода.
В переписке тот мужчина отвечал скупо.
Последнее сообщение пришло три минуты назад:
«На вокзале есть Shake Shack. Если впервые в этих краях, попробуй».
— Что это? — спросил из-за плеча Мэн Сяотянь.
— Бургерная.
— Вот видишь, человек и то заботливее тебя. Ты мне даже не сказала.
— Мы же только приехали, — обиделась Янь Го. — В Нью-Йорке тоже такая есть. Захотел бы — я бы тебя сводила.
Мэн Сяотянь и слушать её не стал — мигом потащил обратно в гостиницу.
Опыта у него не было, и купленные билеты отправлялись всего через два часа. Сборы вышли совершенно сумбурными: покидали в рюкзаки по паре сменной одежды и по косметичке, схватили документы, банковские карты и телефоны — и опрометью кинулись на вокзал.
В такси Янь Го, уткнувшись в телефон, подбирала гостиницу.
К прибытию на вокзал она была целиком поглощена бронью: всю дорогу переговаривалась с сотрудниками отеля, выбирала номер, диктовала данные карты. Мэн Сяотянь одной рукой тащил её рюкзак, лавировал в толпе, пристраивался в очередь на посадку и тянул Янь Го за собой.
Приложили билеты, прошли.
Так, словно в бой, они вскочили в вагон. Большинство пассажиров уже расселись по местам.
— Надо найти места рядом.
Янь Го поняла, что в этом вагоне им не повезёт: на каждом двухместном ряду кто-то уже сидел. Пришлось идти в следующий. Миновав два вагона, она наконец заметила свободный двухместный ряд, сунула свой маленький рюкзачок под ноги и устроилась у окна.
Мэн Сяотянь закинул большой рюкзак на багажную полку и сел с краю.
— Ну почему они поезда не разгонят? От Нью-Йорка до Вашингтона на нашем высокоскоростном за час долетели бы. А тут, когда покупал билет, говорят: ехать больше трёх часов! Я аж вздрогнул. Цены — как на высокоскоростной, а скорость — как у зелёного. Аттракцион, честное слово.
Мэн Сяотянь бубнил у неё над ухом.
Янь Го отказывалась разговаривать. Она до сих пор не понимала, каким образом брат её уломал и затолкал в поезд. Только ведь собиралась спокойно закупиться в супермаркете, купить шампунь и бытовые мелочи — и с чего вдруг они катят в Вашингтон?
Она смотрела на платформу за окном, и через несколько секунд в голове всплыло кое-что важное —
кажется, за машину в тот вечер они ему так и не заплатили?
За несколько минут до отправления в вагон вошёл Линь Иян.
Ему было лень пробираться вглубь состава, и он сел на первое попавшееся место. Рядом оказалась чернокожая мать с годовалым ребёнком на руках. Малыш заливался плачем, а женщина, растерянная, лишь успокаивающе похлопывала его по спинке, без конца повторяя «sorry».
Под её причитания он стащил с себя куртку, скомкал её и запихнул на багажную полку над головой, туда же отправилась и спортивная сумка. Прошлую ночь он не спал, поэтому, едва усевшись, натянул капюшон пониже, заслоняясь от бьющего в окно света, и приготовился вздремнуть.
— Не поможете? — раздался голос темнокожей матери. Она обращалась к нему.
Линь Иян, смертельно усталый, решил, что ему послышалось.
Женщина, смущаясь, спросила ещё раз. Услышав вопрос во второй раз, он вынырнул из полусна, стянул капюшон, обеими ладонями потёр лицо, окончательно приходя в себя, и негромко отозвался:
— Sorry.
И потом, в течение долгих десяти минут после того, как поезд отошёл от платформы, он помогал молодой мамаше: доставал сумку, вынимал бутылочку, насыпал молочную смесь... Та, не решаясь доверить мужчине двухмесячного младенца, лишь подсказывала ему, что делать. Когда смесь была разведена, Линь Иян по её просьбе взболтал бутылочку и вернул ей.
Ребёнок вцепился в соску и наконец затих.
Сам он уже заснуть не мог. Голова раскалывалась, клонило в сон, а взгляд бессмысленно застыл на сосущем молоко младенце. Из забытья его вывела вибрация в кармане.
Сообщение в WeChat.
Он вытащил телефон из кармана брюк, открыл переписку. Два новых сообщения.
Первое — от контакта «Всё равно»: «Сел в поезд? Я подсяду на следующей станции».
Второе — от «», — так Линь Иян подписал контакт Янь Го, по названию бара, где они в тот вечер встретились.
Она прислала ему денежный перевод.
«Очень благодарна вам за помощь в тот вечер. Надеюсь, у меня будет шанс отблагодарить вас. Но прежде, чем это случится, пожалуйста, примите плату за проезд и напитки в тот день. [Смайлик]»
Том первый. Глава 2. Буря сменяется ясной погодой (2)
Не успел поезд тронуться, как Мэн Сяотянь, накрыв лицо курткой, уже спал.
Контролёр перешёл из соседнего вагона в этот и принялся по очереди проверять билеты. Янь Го вытащила из ладони спящего брата телефон, нашла электронный билет, предъявила контролёру и сунула аппарат обратно.
Она выпрямилась.
Линь Иян как раз ответил в WeChat —
Lin: «Не стоит благодарностей».
Четыре иероглифа — и ни одним больше. Перевод он тоже не принял.
Янь Го не обладала способностью брата легко сходиться с людьми. Она долго смотрела на экран, потом отложила телефон и, махнув на всё рукой, подумала: «Разберёмся при встрече». Вскоре поезд остановился на маленькой станции; на платформе ждали лишь несколько пассажиров. Янь Го оглядела вагон: народу и без того было немного, а после этой остановки сошли ещё двое — осталось меньше десяти человек.
Можно и в туалет отлучиться. Она растолкала брата:
— Я в уборную.
Мэн Сяотянь сонно отозвался.
Янь Го повесила свою сумку на плечо, а рюкзак брата сняла с полки и сунула ему под ноги.
Не прошло и двух минут после ухода Янь Го, как в этот вагон из следующего перешёл молодой китаец — тот самый очкарик.
Он только что сел на поезд.
Поскольку лицо Мэн Сяотяня было закрыто курткой, очкарик не заметил его и прошёл дальше. Сверившись с сообщением в телефоне, он двинулся вперёд и через два вагона увидел на багажной полке спортивную сумку Линь Ияна.
Глянул к окну — точно, он.
Чернокожая женщина с ребёнком как раз сошла, и место рядом с Линь Ияном освободилось.
— Хорошо, что успел, — У Вэй пихнул Линь Ияна, заставляя того подвинуться к окну, а сам сел с краю и, расстёгивая куртку, перевёл дух. — Боялся, не догоню тебя.
Линь Иян знал, зачем тот явился, поэтому молчал.
— Все вот-вот соберутся, а ты сбежал. Как это называется?
Линь Иян поднял ворот спортивной кофты, закрывая пол-лица, чтобы спрятаться от этого болтуна.
У Вэй попытался стянуть с него куртку.
Линь Иян сидел с закрытыми глазами, привалившись головой к оконному стеклу, и негромко сказал:
— В тот вечер угостил ребят выпивкой, и деньги вышли. На билет не хватило.
— Я заплачу, — У Вэй вытащил бумажник и раскрыл перед ним. — Гляди: сколько осталось — всё пополам. Поделим и беду, и радость.
После того как У Вэй тряс его раз пятнадцать, Линь Иян сдался, сел ровно и скользнул взглядом по бумажнику.
Два голодранца, один другого стоил.
……
К вечеру поезд прибыл в Вашингтон, округ Колумбия.
Здесь из-за бури тоже на два дня остановились работа и учёба, и лишь вчера жизнь начала возвращаться в обычное русло.
Мэн Сяотянь с самого выхода из поезда высматривал ту самую бургерную, о которой говорил Линь Иян. Только у выхода из вокзала он наконец заметил знакомую вывеску — прямо по соседству со Starbucks. Раз уж нашли — надо обязательно ублажить брата. Янь Го прикинула время: ничего страшного, успеют. И повела Мэн Сяотяня в закусочную.
Вскоре неподалёку У Вэй тянул Линь Ияна за лямку спортивной сумки:
— Живей, на автобус.
Линь Иян плёлся следом.
У Вэю не хватило денег на поезд, поэтому в поезде он извернулся и купил два льготных билета на междугородний автобус. Уже битый час он зудел Линь Ияну, что ради него спустил последние гроши, что если Линь Иян не вернётся с ним в Нью-Йорк, то он ему не друг, что он бессердечный, неблагодарный, бессовестный...
Линь Иян целый час выслушивал четырёхсложные обличительные эпитеты.
За долгие годы знакомства он усвоил: У Вэй обладает всеми свойствами липучего пластыря — упорство колоссальное. Не прогонишь ни бранью, ни злостью: если уж он чего задумал, непременно добьётся. Значит, сегодня точно не отвертеться — придётся возвращаться в Нью-Йорк.
Голодный Линь Иян остановился и огляделся; взгляд упал на бургерную.
Он раздумывал, не перекусить ли для начала.
Хотя нет. Лучше по дороге к автобусу глянуть, не попадётся ли где пицца. Если повезёт — можно найти кусок за доллар.
— В сумке есть что поесть? — спросил он.
— Есть, конечно.
У Вэй открыл рюкзак, долго рылся и выудил треть плитки шоколада, которую сунул Линь Ияну.
Шоколад был завёрнут в фольгу — помятую, скрученную жгутом.
Он развернул её и откусил. Не будь это от У Вэя, в рот бы не взял. Скомкав фольгу, он выбросил её в урну и поплёлся за У Вэем прочь с вокзала.
Двумя минутами позже.
У дверей бургерной Мэн Сяотянь вышел, жуя гамбургер. Янь Го, опустив голову, вызывала такси.
— Чем его угостим? Ты в Вашингтоне что-нибудь вкусное пробовала? — спросил Мэн Сяотянь.
— Да так, ничего особенного, — ответила Янь Го. — Этот город не славится кухней. Если хочешь хорошо поесть — в Нью-Йорке выбор куда больше.
Мэн Сяотянь не добился толку и решил спросить совета у Линь Ияна.
Всё равно собирались пригласить его на ужин — пусть уж сам выберет.
— Беда.
— А что?
Мэн Сяотянь показал Янь Го переписку.
Тяньтянь: «Мы с сестрой тоже в DC. Может, поужинаем вечером, брат Линь?»
Lin: «Хорошо вам погулять. Я возвращаюсь в Нью-Йорк».
??
Янь Го и Мэн Сяотянь переглянулись и замерли на целых две секунды.
Она опустила взгляд в Uber — машина вот-вот подъедет.
— Куда теперь? — растерялся Мэн Сяотянь.
— В гостиницу, — Янь Го глянула на улицу; в Вашингтоне погода была получше, чем в Нью-Йорке. — Раз уж всё забронировано, давай просто погуляем.
Она дулась и, не сдержавшись, пнула брата:
— Зря только деньги просрали.
Мэн Сяотянь, чувствуя вину, молитвенно сложил руки.
Брат с сестрой посмотрели друг на друга, не выдержали и расхохотались. Ну и дела — поездка в Вашингтон ни с того ни с сего.
— Дам тебе пять минут, давай фотографируй, — Янь Го обвела рукой площадь.
Она знала, что все, кто впервые попадает в новое место, любят снимать, и тактично отошла в сторону, доедая свой бургер. Когда она, расправившись с едой, огляделась в поисках урны, брат уже вернулся:
— Пошли.
Янь Го отозвалась и только теперь заметила, что урна стояла прямо у неё за спиной. Надо же, как ослепла. Она скомкала обёртку, выбросила её и увела брата с вокзала.
Мэн Сяотянь перед выходом специально сфотографировал бургерную и, едва сев в машину, радостно опубликовал пост в «Моментах».
Тяньтянь: «Совет от самого красивого красавчика, какого я встречал в жизни. [Сердечко]»
Янь Го, любившая перечить брату, как всегда, оставила под постом ехидный комментарий.
Сяо Го: [Кривая рожица] «Не такой уж и красавчик. Очковтирательство».
Чжэн И ответила Сяо Го: «А фото есть? Твой брат уже два дня поёт ему дифирамбы. Ни разу не видели, аж любопытно».
Тяньтянь ответил Чжэн И: «Ясное дело, не обманываю. Будь я девушкой, точно бы влюбился».
Сяо Го ответила Чжэн И: «Обычная внешность. Брат преувеличивает».
Тяньтянь ответил Сяо Го: «Ну будь же объективной!»
Чжэн И ответила Сяо Го: «Вот именно, объективности, и без личных эмоций».
Сяо Го ответила Тяньтяню: «Ладно, признаю: он ничего».
Мэн Сяотянь сидел на переднем сиденье. Заметив, что сестра сдалась, он обернулся и подмигнул ей.
Янь Го состроила ему рожицу и ткнула пальцем в окно: дескать, фотографируй давай.
Вдоль дороги один за другим потянулись музеи и здания муниципалитета. Водитель, немолодая белая женщина, увидела, что Мэн Сяотянь поднял телефон, и нарочно сбавила скорость, добродушно называя каждое здание. Заметив, что у ребят нет чемоданов, она решила, что они не туристы, и спросила, не учиться ли они приехали.
Слово за слово, парень разговорился с ней. От зданий перешли к вашингтонским университетам. Водитель первым делом назвала Джорджтаунский университет и, не скрывая восхищения, заметила, что обучение там дорогое и иностранные студенты, которые туда поступают, — люди обеспеченные.
— Слышала, что водительница сказала? — тихо спросил Мэн Сяотянь.
Янь Го кивнула. Она помнила, что Чжэн И в первый год здесь потратила изрядно: и на учёбу, и на жильё с питанием, и на горнолыжные каникулы. Впрочем, та барышня всегда жила на широкую ногу, так что по ней мерку не снимали.
Она думала о Чжэн И, а Мэн Сяотянь — о Линь Ияне. И сделал вывод: брат Линь — человек богатый.
Через двадцать минут машина доставила их к гостинице.
Едва войдя, Янь Го сразу направилась к стойке регистрации — ей не терпелось поскорее уладить заселение. Она отдала сотруднице два паспорта и кредитную карту и принялась обсуждать бронь, ожидая, пока оформят документы.
Заглянула в «Моменты» — оповещение о новом комментарии.
Открыла. Под тем самым фото с бургером —
Lin: «Есть один ресторан L недалеко от Белого дома. Неплохой, можете попробовать».
…
Вот незадача. Совсем забыла, что он видит «Моменты» Мэн Сяотяня.
Кроме ответов Чжэн И, он видел и все слова — и её, и брата. Всё, до единой строчки.
Какой конфуз.
Выходит, они у него на глазах оживлённо обсуждали его внешность. Ещё хуже, чем в тот вечер с проверкой паспорта.
Она перечитала свои комментарии несколько раз, и с каждым разом на душе становилось всё муторнее.
Ну как можно было забыть?
Мэн Сяотянь, глядя, как она снова и снова открывает фото бургера, наконец тоже заметил комментарий Линь Ияна и захохотал:
— Хорошо ещё, что ты в конце концов признала, а то было бы совсем худо.
Она в досаде пихнула брата локтем.
Администратор закончила оформление и положила перед Янь Го паспорта, ключ-карту и счёт.
Янь Го взяла ручку, но мысли всё ещё крутились вокруг тех комментариев. Подписала — а сама всё о них думала.
Удалить? Так он уже видел. Не удалять? Так и останется там, как бельмо на глазу.
— А что за ресторан? Ты там была? — спросил брат.
Янь Го, погружённая в переживания, не расслышала.
Тогда Мэн Сяотянь обратился к сотруднице, оформлявшей их заезд: далеко ли этот ресторан и стоит ли туда идти?
Рыжеволосая красавица, услышав название, тут же принялась его нахваливать. Мол, заведение с вековой историей, стоит у самого Белого дома, там часто обедают конгрессмены, так что многие специально приходят поглазеть. И главное — от гостиницы можно дойти пешком, совсем рядом.
Мэн Сяотянь загорелся:
— Может, позвоню и столик закажу?
— Давай завтра, — Янь Го всё ещё переживала из-за истории с комментариями, и настроение у неё было так себе. — Ноги не несут.
Она вернула администратору подписанный счёт, забрала паспорта с картой и заглянула в номер комнаты на ключе.
Мэн Сяотянь, пока они ждали лифта, с кем-то переписывался, а когда двери открылись, вдруг улыбнулся ей:
— Красавчик говорит, что из-за него мы зря прокатились, ему очень неловко, и что ужин — за его счёт.
Том первый. Глава 3. Буря сменяется ясной погодой (3)
Линь Иян и У Вэй ждали у большой парковки, где должен был остановиться их автобус.
Хотя в последние два дня потеплело, к вечеру всё равно поднялся ветер, и стало зябко.
У Вэй, засунув руки в карманы пуховика, приплясывал от холода. Линь Иян же одной рукой играл с телефоном и, кажется, даже улыбался. Чему это он? У Вэй попытался заглянуть в экран, но Линь Иян оттолкнул его локтем.
Как раз в этот момент мимо проезжал переполненный пассажирами китайский автобус. Водитель, заметив через стекло Линь Ияна, притормозил и крикнул наружу:
— В Нью-Йорк? Подвезти?
Линь Иян уже набирал чей-то номер. Дожидаясь гудков, он ответил водителю:
— У тебя и так битком. Езжай давай.
Водитель с усмешкой бросил что-то вроде «тоже мне, вежливый какой» и выбросил в окно окурок.
Багровая искра прочертила дугу и едва не угодила в одежду Линь Ияну. Он отступил на полшага, уворачиваясь.
Тут как раз ответили на том конце.
— Прими у меня двух ребят, я срочно занят и не успеваю, — сказал он в трубку. — Да. Согласен на то пари.
— Согласился? — поразилась Янь Го.
Двери лифта раскрылись, вошли двое мужчин делового вида и встали между братом и сестрой.
— Ну говори! — Янь Го, прижавшись спиной к стенке лифта, торопила его шёпотом по-китайски.
— Да нет. Он сказал, что пришлёт друга заплатить за ужин, — брат обогнул мужчин и протянул ей телефон, чтобы она сама посмотрела. — А я ему ответил: пусть друг приходит, но платить буду я.
Янь Го бегло просмотрела переписку.
Линь Иян отвечал скупо: мол, он в дороге. А из его ответов Мэн Сяотяню следовало, что раз уж Янь Го с братом издалека и приехали сюда, угощать должен он. Это китайские правила, и пусть они в чужой стране, но обычаи следует соблюдать.
Мэн Сяотянь, который сам собирался угощать его, разумеется, не соглашался.
Перекинувшись ещё парой слов, Линь Иян поинтересовался, надолго ли они в Вашингтоне. Мэн Сяотянь ответил, что Янь Го не может надолго покидать Нью-Йорк, поэтому номер забронирован только на одну ночь, а завтра днём они уезжают. Спросил, когда Линь Иян вернётся сюда, но тот и сам не знал.
Последним его сообщением было —
Lin: «Ещё увидимся».
А Мэн Сяотянь, тот ещё лакомка, хоть и отказался от предложения Линь Ияна платить, всё же не мог выбросить из головы тот ресторан. Едва добравшись до номера, он первым делом попытался заказать столик. Увы, мест не было.
Они скромно поужинали в ресторане отеля, а после Янь Го повела брата к Белому дому, на пешеходный маршрут, где они сделали несколько снимков, и они сразу вернулись.
В Нью-Йорке им тогда так спешно сняли номер, что осталась только одна широкая кровать. Брат с сестрой спали прямо в одежде: один в изголовье, другая — в ногах. Было тесно и муторно. В Вашингтоне Янь Го первым делом взяла номер с двумя односпальными кроватями — наконец-то можно вытянуться как следует. Она приняла душ и нетерпеливо нырнула под одеяло.
— Завтра встанем пораньше, посмотрим музеи по соседству, их тут много.
Это было последнее, что она произнесла перед сном.
А пришла в себя уже оттого, что в лицо бил солнечный свет.
На столике и письменном столе стояли коробки с едой на вынос — видимо, заказывали вчера. Брата в номере не было. Янь Го, не вставая, несколько раз окликнула Мэн Сяотяня — никто не отозвался.
Она лениво обняла одеяло и написала брату в WeChat: «Ты где? В музее?»
Тяньтянь: «В Джорджтауне».
Сяо Го: «Один поехал?»
Тяньтянь: «Нет. Брат Линь утром специально разбудил меня и попросил друга отвезти. Сказал, если в этом году не поступлю в Нью-Йоркский университет, на будущий год можно попробовать сюда».
Сяо Го: «Как он к тебе хорошо».
Тяньтянь: «Ага, золотой человек. Ты жди. Как вернусь, привезу тебе обед, внизу куплю».
Янь Го перевернулась и встала с постели.
С виду такой холодный, а о Мэн Сяотяне и впрямь заботится по-настоящему.
Она просунула ноги в шлёпанцы, прошлёпала в ванную, выдвинула ящик и отыскала новую зубную щётку. Потом замерла и вернулась обратно в комнату. Из-под подушки достала телефон и написала Линь Ияну слова благодарности.
Сяо Го: «Спасибо, что нашли человека и отвезли брата посмотреть университет».
Lin: «Пустяки».
Сяо Го: [Радость]
Lin: [Кофе]
Кажется, говорить больше не о чем.
Она стояла, прислонившись к стене, и легонько постукивала телефоном по обоям. Его холодность смущала её: редко встретишь такого неразговорчивого человека. Похоже, с братом у него куда больше общего. Ладно, нечего и думать. Поблагодарила — и хватит.
С того дня Янь Го больше не переписывалась с Линь Ияном наедине.
Пусть остаётся новым американским другом брата — к ней это отношения не имеет.
Когда они вернулись в Нью-Йорк, в гостинице наконец освободились номера, и она тут же сменила общую кровать на две отдельные комнаты, докупила кучу всякой бытовой мелочи, и началась их настоящая временная жизнь здесь.
В прошлый раз гидом у неё была Чжэн И — стандартный туристический маршрут: музеи, Эмпайр-стейт-билдинг, статуя Свободы, соборы, Уолл-стрит, Бруклинский мост, Бродвей и прочие, прочие знаковые места. В этом году Янь Го не хотела их заново обходить и предоставила Мэн Сяотяню разбираться самому: с Google Maps он нигде не пропадёт.
Каждое утро до полудня они вдвоём бродили по городу, в основном поедая всё подряд.
После обеда расходились: у каждого свои дела.
В конце концов, у неё были соревнования, и требовались регулярные тренировки.
За следующую неделю Мэн Сяотянь то и дело поминал Линь Ияна — тот всякий раз, когда брат гулял один, подкидывал ему дополнительные рекомендации. С таким новым другом Янь Го стало заметно легче. Слушая брата, она понемногу привыкла к присутствию Линь Ияна в их жизни и уже не кидалась благодарить его по каждому поводу, как вначале.
В субботу Янь Го проспала.
Мэн Сяотянь явился к ней точно по расписанию. Она чистила зубы и невнятно спросила:
— Куда хочешь сегодня?
— Куда-нибудь к Нью-Йоркскому университету, — брат прислонился к дверному косяку.
Янь Го прополоскала рот и вытерла губы:
— Мы же там уже несколько раз были.
— Там клёво, — Мэн Сяотянь показал ей скриншот какого-то кафе. — Café ...io. Хочу туда.
Название почему-то показалось смутно знакомым. Почему бы и нет? Всё равно точного плана не было.
— Бар, куда мы попали в первый день, тоже где-то там, — Янь Го всё забывала сказать брату.
— Правда? — в тот день он впервые оказался здесь, совершенно не ориентировался и понятия не имел, где находится тот бар.
— Ага. Будем проходить — покажу.
Янь Го взяла расчёску, пригладила волосы и собрала их в свободный пучок: если пойдёт снег и придётся надеть шапку, причёска не развалится. Она рассеянно вспоминала интересные местечки в том районе, собираясь провести брата «ковровой» прогулкой.
Только оказавшись перед дверями кафе, она наконец поняла, почему название врезалось в память: уж больно броская расцветка.
Сплошь зелёные стены и зелёный навес — такое забыть трудно. В это время уличные столики в основном пустовали, лишь двое молодых людей, закутавшись в пуховики, беседовали на ветру. А внутри посетителей было полно: глядя сквозь стекло, казалось, что свободных мест почти нет.
— Да тут, наверное, не сесть, — она заглянула внутрь.
— Ничего, — загадочно улыбнулся Мэн Сяотянь.
Янь Го удивлённо на него посмотрела: народу битком, а он сияет.
— Брат Линь заказал столик.
Линь Иян?
Ей показалось, что послышалось:
— Ты его пригласил?
— Это он меня пригласил, — брат толкнул дверь. — Он попросил заранее тебе не говорить. Сказал: успеет — увидимся, не успеет — будем считать, что мы просто сами зашли на кофе. Чтобы опять не вышло, как в тот раз, когда разминулись.
Мэн Сяотянь легонько подтолкнул её в спину, и она вошла.
Скрипнула закрывшаяся за ней стеклянная дверь.
Стены были увешаны декоративными безделушками, вокруг все разговаривали. Посетителей много, азиатских лиц мало — его она заметила сразу.
Он сидел в углу тёмно-красного дивана, под огромным живописным портретом.
Привалился спиной к стене, одет в чёрную толстовку с капюшоном, а пуховик его висел на спинке стула. Столик крошечный, а он высокий — потому одна рука лежала на столешнице, а другая свисала с колена. Казалось, за столом умещается лишь половина его тела.
Человек всегда острее всего слышит родную речь. Он уже уловил китайскую речь и понял, что они пришли.
Поднял глаза и посмотрел на неё.
Это, выходит, их вторая настоящая встреча?
Янь Го невольно замешкалась в двух-трёх шагах от него.
Переписывались они немало, но при встрече лицом к лицу всё равно чувствовалась чуждость. Черты лица и фигура казались знакомыми — но лишь по первому впечатлению из бара. При дневном свете он выглядел немного иначе...
Линь Иян не сводил с неё глаз.
Под его взглядом Янь Го медленно подошла к столику, повесила рюкзак на спинку стула и села. Вслед за ней устроился брат. Столик и правда был малюсенький.
Он пододвинул ей меню:
— Выбирайте.
— Закажи ты, — она подтолкнула меню обратно. — Ты тут лучше знаешь, а я не была.
Линь Иян кивнул и не стал спорить. Взял им тирамису и кофе, себе — панини. Судя по тому, что он выбрал такую сытную еду, было ясно: он не обедал и приехал прямо сюда.
После заказа между ними повисла недолгая тишина.
Янь Го боялась, что разговор с ним так же затухнет, как бывало в WeChat, и потому уткнулась в телефон.
Полистала «Моменты», заглянула в Weibo, вернулась и принялась вычищать списки чатов — словом, находила себе любые занятия, лишь бы чем-то занять руки. Добралась и до диалога с Линь Ияном.
Последнее сообщение было отправлено десять дней назад; последним его выражением был [Кофе].
И вот теперь они снова встретились — и снова за кофе.
Мэн Сяотянь, видя, что оба молчат, не выдержал и попытался разрядить обстановку:
— Ну поговорите хоть, неудобно же, когда тишина.
И сам заговорил с Линь Ияном: от университетских специальностей перешёл к этому кафе. Линь Иян рассказал, что его построили в начале двадцатого века. Вот уже сто лет это место облюбовывают художники и писатели, и вполне возможно, что кто-то из больших мастеров бывал здесь ещё в нищете и безвестности — например, Хемингуэй? Или несколько страниц «Над пропастью во ржи» были написаны именно за этими столиками. В местах с историей всегда витает налёт легенды, а если добавить сюда знаменитостей — так и вовсе тянет прийти.
Линь Иян сказал об этом вскользь, без подробностей.
Но Янь Го оглядела столик, стены с украшениями —
и после его слов это место и вправду обрело особое очарование.
Когда принесли кофе, подоспело и сообщение от Чжэн И.
Та спрашивала, где Янь Го гуляет сегодня. Узнав, что они у Нью-Йоркского университета, вспомнила про покупки, которые давно собиралась сделать. Раз уж Янь Го всё равно там, пусть зайдёт сегодня — не придётся самой тащиться.
Вообще-то покупка несложная, беда лишь в том, что Чжэн И забыла название магазина.
Чжэн И: «Спроси у Линь Ияна. Если он рекомендовал Café ...io, то это место точно знает».
Придётся спрашивать.
Янь Го обратилась к нему за помощью:
— Моя подруга говорит, здесь есть маленький магазинчик, где продают кофейные зёрна. Многие рестораны закупаются у него и специально пишут на дверях, что кофе у них именно оттуда, чтобы заманивать гостей. Говорят, вход найти непросто. Ты знаешь, где это?
Линь Иян на миг задумался и сказал:
— Я вас провожу.
— Не надо. Скажи название — я по карте найду.
— Мне по пути, — ответил он.
Она побоялась отнимать у него время, разом допила оставшиеся полчашки кофе и встала:
— Тогда идём.
Намерение у неё было самое невинное — не задерживать его. Но вышло так явно, словно она торопится сбежать...
Линь Иян с лёгкой усмешкой покосился на пустую чашку. Будто спрашивал: «Так спешишь?»
Этот взгляд, это выражение и эта усмешка уже были в тот первый вечер — когда она помешивала коктейль трубочкой, разглядывая напиток. Янь Го машинально заправила прядь за ухо, чувствуя неловкость.
Мэн Сяотянь, разумеется, не заметил этой короткой, едва уловимой переглядки.
Услышав, что пора идти, он мигом прикончил пирожное, в два глотка допил кофе и вытер рот салфеткой. Поднял глаза — а те двое уже друг за другом встали и, словно сговорившись, натягивали куртки.
— Ну вы и быстрые, — пробормотал он.
И почему ему кажется, что он здесь лишний?
Следующая глава 👇