Интервью с ITAKDALEE: «Большая сцена — это не вершина горы. Это арендованное помещение»
Пока музыкальная индустрия учит артистов улыбаться алгоритмам и штамповать хиты в нейронках, ITAKDALEE продолжают заниматься тем, что умеют лучше всего, — задавать неудобные вопросы и превращать экзистенциальную тоску в гитарный шум. Пережив московские нулевые, собственное исчезновение и возвращение, группа не собирается никому ничего доказывать. Вместо очередной истории успеха — шершавый разговор без анестезии: о большой сцене как арендованном помещении, хитах как пожизненном приговоре, абсурде бытия, творческом саморазрушении и о том, почему самый страшный вопрос по-прежнему звучит предельно просто: «Кто ты такой?»
- Расскажите историю образования вашей группы. Где, в каком году, как выбрали название?
Александр Малышев (лидер группы Itakdalee): Всё началось в Москве, в начале нулевых, когда мы были достаточно молоды, чтобы принимать собственные музыкальные амбиции за нечто исключительное, и достаточно глупы, чтобы верить, что это кому-нибудь нужно. С названием была отдельная история. Кажется, сначала мы назывались SODA. Но выяснилось, что это «гениальное» название уже в обороте у другой группы. После нескольких бесплодных попыток придумать что-нибудь достойное мы решили остановиться на ITAKDALEE. Звучало как усталое продолжение бесконечного разговора. Что, в сущности, довольно точно описывает нашу музыку.
Вадим Лаптев (сооснователь группы / гитарист): Насколько я помню, к тому моменту мы уже так задолбались выбирать название, что внутренне были согласны практически на любое. Главное, чтобы его больше никто не занял. Естественно уже потом появились различные клоны, но это другая история.
Александр: Позже обнаружилась ещё одна трактовка: «И так, Дали!». Сальвадор, разумеется. Можно даже построить из этого красивую интеллектуальную конструкцию, сюрреализм, параноидально-критический метод, прогрессивный рок, деконструкция реальности. И если достаточно долго и убедительно об этом рассказывать, люди начнут верить, что мы все специально придумали. Но это было давно. Сейчас мы взрослые, состоявшиеся люди. У некоторых из нас даже есть медицинские страховки. За прошедшие годы мы успели выпустить пару пластинок, исчезнуть из поля зрения, вернуться и обнаружить, что мир изменился, а потребность играть странную музыку никуда не делась. В общем, ITAKDALEE. Название оказалось пророческим. Все действительно продолжается.
- В каком стиле вы играете? Есть ли какой-то конкретный стиль или это смесь нескольких?
Александр: Я бы назвал это психоделической авторской песней в альтернативных рок-аранжировках. Звучит так, будто мы пытаемся получить грант на исследование психических отклонений, но, по существу, это довольно точное определение. В основе всегда песня порой с нестандартной структурой, когда в конце забываешь с чего вообще начался трек. Не гитарный рифф, не жанровая конструкция, не желание соответствовать чьим-то представлениям об альтернативном роке. Песня как способ разобраться с тем, что происходит у тебя в голове. А происходит там, как правило, всякое. Кризис идентичности, память, одиночество, отчуждение, экзистенциальная тоска, попытки договориться с самим собой и неизбежное нарушение условий этого договора. Вокруг всего этого мы строим музыкальную архитектуру. Где-то прогрессивный рок, где-то психоделия, шугейз, построк, плотные гитары, электроника. Иногда песня развивается вполне последовательно, а иногда начинает вести себя как человек, который вышел за хлебом и через неделю обнаружил себя в другом городе.
Вячеслав Демидов - гитарист: Мне нравится, когда музыка не сообщает слушателю заранее, что произойдёт через восемь тактов. Когда мелодия может свернуть не туда, гармония — отказаться от очевидного разрешения, а гитара — перестать быть гитарой в привычном понимании.
Николай Циркунов – бас гитара: Мне кажется, мы играем альтернативный рок для людей, которым обычного альтернативного рока уже недостаточно.
Александр: Да. Для любителей нестандартных структур, замороченных смыслов и философской депрессии. Желательно без рецепта.
- У вас в группе есть кто-то главный или царит полная демократия?
Александр: Кто старший?! Главный есть. Это я. Демократия на этом заканчивается, спасибо за вопрос. Если серьезно, я был и остаюсь лидером коллектива, основным автором и человеком, который тащит определенную художественную линию. Но это вовсе не означает, что остальные приходят на репетиции, чтобы одобрительно кивать головой и втыкать в примочки. У нас довольно занятная система распределения творческих обязанностей.Вадим — сооснователь группы, руководитель нашего технического государства. Железо, оборудование, инженерные и творческие технические решения — его территория. Николай возглавляет департамент низких частот. В его распоряжении фундамент, несущие конструкции и право разрушить всё одним неправильно взятым звуком. Вячеслав отвечает за мелодический гитарный фронт. Он способен превратить три ноты в атмосферное явление, которое потом приходится полчаса обсуждать на репетиции. А ещё с нами играет Роман Титенштейн — барабанщик всея Москвы. Он определяет наше движение во времени и периодически напоминает, что время и сетка структуры вообще существует.
Роман Титенштейн - барабанщик: Всем привет!
Вадим: У нас скорее творческая федерация с очень сложной системой внутренних согласований. Иногда на решение одного технического вопроса уходит больше времени, чем на написание песни.
Николай: Зато все могут выразить свое мнение. Даже если его никто не спрашивал.
Александр: Поэтому я бы назвал это союзом самостоятельных творческих единиц вокруг общей авторской идеи.
Роман: У каждого есть собственный характер, опыт игры в разных коллективах и музыкальная воля.
Александр: Да, именно поэтому мы до сих пор не поубивали друг друга.
- Какие группы и музыканты повлияли на ваше творчество? Русские и зарубежные. Что вы любите слушать?
Александр: Начнем с того, что перечисление музыкальных влияний — занятие практически бесперспективное. Получится братская могила из названий, в которой рано или поздно потеряется смысл. У нас огромный диапазон интересов. От Type O Negative и Tool до совершенно абстрактных вещей вроде cLOUDDEAD и Why?. От тяжёлого, вязкого, физически ощутимого звука до музыки, которая существует где-то на границе поэзии, шума и умиротворяющего нервного расстройства как у Brian Eno.Мне нравится мыслить не столько отдельными исполнителями, сколько музыкальными экосистемами. Anticon, 4AD, Epitaph, Roadrunner, Relapse — за каждым из этих лейблов стоит целая вселенная эстетических представлений. Иногда хочется погрузиться в Sunn O))) и несколько часов наблюдать, как медленно разрушается представление о музыкальном времени. А иногда поставить Pervertorгруппы Lord Mantis и напомнить себе, что звуковой ад может быть максимально художественно убедительным.
Вячеслав: Мне кажется, главное влияние приходит не от конкретного музыканта, а от момента, когда ты впервые слышишь, что инструмент может вести себя совершенно иначе, чем тебя учили. В какой-то момент перестаешь мыслить гитарными партиями и начинаешь мыслить пространством, фактурой, напряжением. Иногда один звук, правильно поставленный в композицию, делает больше, чем три минуты виртуозной игры.
Вадим: А мне всегда интересно, как все это сделано. Почему одна запись буквально дышит, а другая звучит как аккуратно упакованный пластиковый контейнер.
Александр: Что касается русской музыки, огромное влияние на нас оказала сама среда, в которой мы выросли. Московская альтернативная сцена нулевых, русский язык, его синтаксис, его особенная способность превращать самую простую фразу в маленькую бытовую трагедию.Потом исторически было много творческих проникновений с разными музыкантами, группами и проектами — Race to Space, Radio Cambodia, Deceptive, 30 дней февраля, «Р.А.Й.», Ocean Shiver, Павлом Додоновым.
Роман: Творческое сотрудничество с разными музыкантами дает больше, чем годы внимательного прослушивания чужих пластинок. В конце концов, влияние — это не то, на кого ты хочешь быть похожим. Это то, от чего уже невозможно отделаться.
- Как вы считаете, музыкантам сложно пробиться на крупную сцену? И с чем это связано?
Александр: Мне всегда нравилось слово «пробиться». В нём есть что-то от военной операции, производственной травмы и неудачного похода в травмпункт. Молодые музыканты пытаются пробиться в индустрию, а индустрия тем временем «пробивает им лося». Все куда-то стремятся. На большую сцену. На вершину. To the top. To the moon. Как ракета, которая сначала радостно преодолевает атмосферу, а потом обнаруживает, что в космосе холодно, кислорода нет, а из соседей только МКС и пара астеройдов. Но в первую очередь музыка — это работа. Иногда тяжелая, отвратительная, выматывающая. И эту работу нужно по-настоящему любить, потому что в какой-то момент ты обязательно начнёшь её ненавидеть. Сначала ты мечтаешь о первом хите. Потом у тебя появляется хит. Потом выясняется, что всю оставшуюся жизнь от тебя хотят услышать именно его. Поздравляю. Ты пробился. Теперь ты пожизненный сотрудник и раб собственного трехминутного хита. «Creep» давай!!! Большая сцена — это ведь не вершина горы. Это арендованное помещение, доступ в которое распределяют конкретные люди с конкретными представлениями о прекрасном.
Роман: Есть продюсеры, промоутеры, организаторы, личные связи, нетворкинг, алгоритмы, случайные обстоятельства, симпатии и антипатии. Всё это постепенно формирует культурную конъюнктуру. А затем её начинают выдавать за объективный общественный спрос. Конечно, иногда случаются исключения. И я искренне рад за людей, которым удалось оказаться в нужном месте с нужной песней. Но когда ты достаточно долго существуешь в антитренде, рано или поздно понимаешь, что попытки понравиться индустрии могут обойтись дороже самой музыки.
Николай: Особенно если ради большой сцены ты начинаешь писать то, что сам не стал бы слушать и подставлять те места, которые ты не стал бы подставлять в обычных обстоятельствах.
Александр: Совершенно верно. В какой-то момент уже не важно, пробил ты дно или потолок или даже не добрался до него. Важно, остался ли под этим потолком кто-то, кого ты можешь назвать собой?
- На чей концерт вы никогда не пойдёте?
Александр: Как там? Все это сон говноря заснувшего на Нашествии… Однажды я ходил на концерт певца Юлиана со своей бабушкой. И знаете что? Это было прекрасно.Поэтому я в принципе не понимаю концепцию музыкального мероприятия, которое нельзя посетить из соображений эстетического превосходства. Могу пойти практически на любой концерт. Особенно если там наливают. Даже если музыка мне неинтересна, всегда можно оценить техническое исполнение, работу артистов, постановку, сценографию, взаимодействие с аудиторией. Иногда откровенно плохой концерт способен рассказать о человеческой природе больше, чем выдающееся музыкальное произведение.
Роман: Вопрос провокационный. Вы ждете от нас название какого-нибудь артиста или группы, которого мы должны публично объявить музыкальным кридж-изгоем. Но мы уже настолько духовно музыкально преисполнились, что лишать себя нового опыта — даже предельно кринжового — было бы непростительным расточительством.
Вадим: Плохой концерт — тоже полезный опыт. Можно посмотреть, как не нужно делать….
Николай: Главное — не оказаться на сцене.
- Во сколько лет вы сочинили первую песню и о чём она была?
Александр: Лет в четырнадцать. Это был трехаккордныйпоп-панк на стихи Григория Остера из «Вредных советов». Песня называлась «Потерявшийся ребенок». Такая бодрая, незатейливая история в духе ранних Green Day и NOFX. Если коротко, инструкция о том, как правильно потеряться, чтобы тебя не нашли слишком быстро. Мне кажется, для первой песни это был довольно точный выбор темы.Впоследствии я написал ещё много произведений о людях, которые потерялись. Правда, теперь они стали взрослыми, обзавелись работой, кредитами, семьями, автомобилями, психотерапевтами и прочими атрибутами успешной социализации. Но по существу ничего не изменилось. Они по-прежнему не знают, где находятся.
Вячеслав: Просто аккордов стало больше.
- Какие у вас планы на год? Как планируете развиваться?
Александр: Иногда развитие — это стагнация. Я понимаю, звучит как начало выступления бизнес-тренера, который сейчас попытается продать вам курс по личностному росту. Но попробую объяснить. Человек вообще очень странно устроен. Он постоянно требует от себя движения. Быстрее, выше, продуктивнее. Каждый год должен быть лучше предыдущего. Каждый следующий альбом — успешнее последнего. Каждая новая песня обязана свидетельствовать о неуклонном художественном прогрессе. В какой-то момент вся эта история начинает напоминать человека, который бежит по эскалатору, движущемуся в противоположную сторону, и эти гонки по вертикали искренне считает путешествием. Например у Камю меня всегда привлекала сама точка столкновения человека с абсурдом. Когда привычная механика жизни внезапно перестаёт работать. Ты просыпаешься, работаешь, ешь, спишь, повторяешь. И однажды среди этого бессмысленного повторения возникает вопрос: зачем? Сам по себе вопрос еще ничего не меняет. Но именно с него может начаться настоящее движение. Иногда, чтобы развиваться, необходимо остановиться. Перестать производить бесконечные доказательства своей состоятельности. Посмотреть на то, что ты делаешь, и обнаружить, что половина твоих достижений давно превратилась в хорошо организованную систему самообмана. Поэтому у нас довольно простые планы: продолжать работать над новой музыкой, экспериментировать со звучанием, выпускать материал, играть концерты и не превращаться в памятник собственным ранним пластинкам. Новый сингл «Кто ты такой?» — в каком-то смысле тоже об этом. О моменте, когда приходится отказаться от привычных объяснений и задать себе вопрос, на который не хочется отвечать.
Вадим: В техническом плане хочется расширять возможности живого звука, развивать студийную работу, искать новые решения. Чтобы эксперимент оставался не только красивым словом в интервью.
Вячеслав: И оставлять себе пространство для неожиданности. Самое печальное, что может случиться с музыкантом, — когда он заранее знает, какую музыку напишет через год.
Николай: Это как признавались Deftones, из альбома в альбом у них одни и те же аккорды, но на каждом следующем они просто меняют гитарный строй. Если мы через год будем играть то же самое, что сегодня, но чуть громче, я не уверен, что это можно будет назвать развитием.
Роман: Хотя некоторые группы именно так и построили карьеру.
- Какие у вас любимые места в вашем городе?
Александр: Москва. И мне хочется вспомнить замечательную песню «Я живу в Москве», которую в своевремя сделали Александр Ф. Скляр и IFK. В ней было то отношение к городу, которое сегодня довольно трудно воспроизвести. Одновременно признание в любви и обвинительное заключение. Я вырос в Хамовниках. Это мой район, моя география памяти. Дворы, переулки, набережные, здания, которые пережили несколько твоих жизней и даже не заметили этого. С возрастом начинаешь воспринимать город не как совокупность достопримечательностей, а как огромный архив собственных ошибок. Вот здесь ты впервые напился. Здесь встретил человека, который изменил твою жизнь. Здесь потерял друга. Здесь был счастлив по совершенно ничтожному поводу. А здесь однажды понял, что стал кем-то другим. У нас тоже есть песня «Москва» - гимн этому ощущению одиночества в толпе переполненного города.Вообще, Москва — идеальное место для экзистенциальной депрессии. Она никогда не дает тебе окончательно остаться в одиночестве, но и настоящей близости особенно не обещает.
Николай: Зато метро хорошее.
- С кем бы вы хотели спеть дуэтом?
Александр: С кем-нибудь, кто хотел бы спеть со мной. Мне кажется, это довольно важное условие, которое часто упускают из виду. Сегодня дуэт нередко воспринимается как маркетинговое мероприятие. Два артиста, две аудитории, объединённый охват, взаимный обмен подписчиками. Потом появляется песня, которая звучит так, будто её согласовывали два отдела по связям с общественностью. Но совместное творчество — это довольно интимная история. Ты допускаешь другого человека в пространство, где до этого находился один. И нужно очень внимательно понимать, кого именно ты туда приглашаешь. Потому что хороший партнёр способен открыть в твоей музыке что-то, о существовании чего ты даже не подозревал. А плохой — превратить её в корпоративный тимбилдинг.
Вячеслав: Мне кажется, главное, чтобы у людей была не только общая музыкальная территория, но и способность слышать друг друга. Иногда интересный дуэт рождается именно из различий. Главное, чтобы каждый был готов уступить другому часть пространства.
Николай: И чтобы после записи никто не выяснял, кто на самом деле написал припев.
- Какими тремя качествами должен обладать настоящий рок-музыкант?
Александр: Для начала ему нужно набить на лбу кривую татушку с надписью ROCK'N'ROLL MERTV. Шутка. Сам вопрос немного напоминает анкету молодого партийца или пионера, который должен сейчас встать перед товарищами и торжественно перечислить качества строителя светлого музыкального рокенрольного будущего. Но давайте посмотрим на великих. Джим Моррисон. Курт Кобейн. Оззи Осборн. Мик Джаггер. Ангус Янг. Энтони Кидис… можно до бесконечности. Что общего между этими людьми, кроме того, что их имена принято произносить с определенным выражением лица? Практически ничего. Одни сгорали чудовищно рано. Другие прожили долгие жизни. Третьи продолжают выходить на сцену в возрасте, когда большинству нормальных людей хочется только удобное кресло, тонометр, и чтобы никто не трогал пульт от телевизора и его таблетки.
Роман: Вся эта романтизация клуба 27 — довольно страшная история. Мы почему-то привыкли воспринимать раннюю смерть талантливого человека как последний убедительный аргумент в пользу его подлинности и роста продаж его пластинок.
Александр: Хотя в действительности нет ничего особенно романтичного в разрушении собственного организма. Мне гораздо интереснее человек, который сумел пронести свою творческую идентичность через десятилетия и не превратился в музейный экспонат. Если всё-таки называть три качества, я бы выбрал искренность и выносливость.Искренность — потому что без нее рок превращается в театрализованное производство чужих эмоций.Выносливость — потому что тебе придется годами заниматься вещами, за которые никто не собирается тебя благодарить и никто не обещает, что ты влетишь в вечность, как Оззи на своем летучем троне растворяясь в треморе Паркинсона на финальном концерте в кругу своих таких же легендарных друзей…..
Вадим: Самоирония — потому что человек, который слишком серьезно относится к собственному величию, рано или поздно становится ходячей карикатурой на самого себя.
Вячеслав: Я бы добавил умение вовремя остановиться.
Николай: Это было бы четвертым качеством. Но журналисты просили три.
- Если бы ваша музыка была цветом, то каким?
Александр: Помните кинотрилогию Кшиштофа Кесьлёвского «Три цвета»? Синий, белый, красный. Три цвета, три истории, три попытки исследовать вещи, которые невозможно измерить никакими приборами. Мне вообще кажется странным желание назначить музыке определенный цвет. Как будто она обязана соблюдать корпоративный брендбук. Музыка ведь существует во времени, а цвет — в пространстве. И самое интересное происходит тогда, когда одно внезапно начинает вмешиваться в другое. Когда звук рождает образ, которого никогда не существовало. Когда определённая гармония вдруг вызывает воспоминание о цвете неба из твоего детства. Когда ты слушаешь песню и совершенно отчетливо видишь комнату, в которой никогда не был. Если уж выбирать, наша музыка, наверное, была бы грязным синим. Цветом позднего московского вечера, когда небо уже практически чёрное, но ещё не решило окончательно отказаться от света. А потом в какой-то момент этот синий вдруг превращался бы в тревожный красный.
Вячеслав: Мне нравится мысль, что цвет не должен оставаться постоянным. Если музыка действительно работает, она должна менять восприятие. Как свет, который проходит через стекло и внезапно обнаруживает в нём совершенно другую фактуру.
Александр: Поэтому, наверное, правильнее сказать, что наша музыка — это цвет творческой неожиданности. Хотя для обложки альбома маркетолог всё равно попросит конкретный HEX-код.
- Чем вы еще занимаетесь, помимо музыки?
Александр: Всем, что позволяет нам продолжать заниматься музыкой. В группе есть люди, которые работают на телевидении, занимаются инженерией, маркетингом, техническими и творческими проектами. Это вообще довольно интересная особенность независимой музыкальной сцены. Днём ты можешь участвовать в совещании, обсуждать производственные процессы, бюджеты и показатели эффективности, а вечером стоять в репетиционной комнате и пытаться изобразить звуком экзистенциальный кризис. Иногда эти два мира практически не отличаются друг от друга.
Вадим: Инженерная работа и музыка имеют гораздо больше общего, чем кажется. И там, и там нужно понимать, почему что-то перестало работать, хотя пять минут назад все было нормально.
Николай: Главное — не пытаться оплачивать коммунальные услуги философской депрессией.
- Если бы вы были дверью, то куда бы она вела?
Александр: Мне кажется, это вопрос из какой-то очень дорогой психологической анкеты, после которой специалист должен сообщить, что у меня проблемы с личными границами. Но хорошо. Давайте представим. Если бы я был дверью, то, скорее всего, это была бы старая, обоссанная, скрипящая дверь в подъезде где-нибудь на окраине Бутово.
Роман: С облупившейся краской, сломанным доводчиком и домофоном, который среди ночи начинает трезвонить на весь двор….
Александр: Ага, и в три часа ночи в нее ломится пьяный сосед. В половине четвертого приезжает полиция. В пять утра кто-нибудь выносит мусор. А в семь через нее выходит человек, который тусил всю ночь и теперь должен ехать на работу, где его ждет очередная презентация о важности позитивного мышления. Вот примерно такой дверью. Не парадным порталом в высшие измерения. Не распахнутой калиткой в райский сад. И уж точно не дверью с надписью «Добро пожаловать в мир прекрасного». Как поется в одном из наших треков: «В зале тысячи дверей миллион путей…»
Владислав: Зато за такой дверью точно существует какая-то жизнь. Необязательно красивая, но настоящая, типа обугленные лифтовые кнопки и спички на потолке…
Александр: Именно. И самое неприятное, что, оказавшись по другую сторону, ты можешь обнаружить там самого себя.
Николай: Главное, чтобы не получилось, как у Киркорова и не войти «не в ту дверь…»
- Вы серьезно относитесь к своему творчеству? Или это хобби, переросшее в профессию?
Александр: Хобби — это когда ты по выходным собираешь модель танка фирмы ZVEZDA на мансарде загородного дома, пьешь теплый лимонад, а где-то на заднем плане по телевизору идет очередная турецкая мелодрама. Ничего плохого в этом нет. Напротив, звучит как вполне достойная человеческая жизнь. Но то, чем занимаемся мы, больше напоминает прыжок без корпоративного парашюта в горящий цирк, где клоуны вооружены огнеметами, а публика требует крови. И в какой-то момент ты начинаешь понимать, что все эти разговоры о хобби, профессии, самореализации и творческом призвании совершенно не соответствуют происходящему. Потому что музыка давно перестала быть способом приятно провести свободное время. Она влезла в твою жизнь. Заняла пространство. Потребовала денег, нервов, времени, отношений, здоровья. Начала диктовать условия. И самое интересное, что ты совершенно добровольно продолжаешь все это терпеть. Это похоже на ситуацию, когда ты несешься по шоссе без тормозов и вдруг понимаешь, что единственное, чего ты действительно боишься, — это остановиться.
Роман: Разумеется, мы относимся к своему творчеству предельно серьезно. Но при этом стараемся не относиться слишком серьезно к самим себе.
Вадим: Есть ещё очень практическая сторона. Репетиции, аранжировки, запись, оборудование, концерты — это огромный объём совершенно конкретной работы. Она никуда не исчезает от того, что ты называешь музыку своим хобби.
Александр: И давайте не будем путать профессию с коммерческой успешностью. То, что твоя музыка не способна обеспечить тебе безбедную жизнь, ещё не делает её развлечением. Иногда все ровно наоборот.
- Что бы вы посоветовали молодым музыкантам?
Александр: Бросайте гитары и осваивайте Suno. Не повторяйте наших ошибок. Хотя, если серьезно, сегодня у молодого музыканта есть фантастические возможности. Вам уже не надо бегать с кассетами и CD-дисками по метро и раздавать физические носители, там Бурлаковым и Козыревым, ломиться в предбанник «Нашего радио».Можно записывать музыку дома, выпускать её самостоятельно, получать доступ к аудитории, не спрашивая разрешения у людей в дорогих костюмах. Но, иодновременно — практически бесконечные возможности остаться незамеченным в этом изобилии возможностей. Не думаю, что существует какой-то универсальный совет. Но точно не стоит путать музыкальную карьеру с производством контента. Это две разные работы, хотя современная индустрия изо всех сил пытается убедить вас в обратном.
Роман: Учитесь слушать. Учитесь писать. Играйте с другими людьми. Не бойтесь выглядеть идиотами. Большая часть действительно интересной музыки когда-то начиналась с идеи, которая казалась окружающим довольно идиотской.
Вадим: И научитесь хотя бы элементарно разбираться в собственном сетапе.
Николай: И приходите на репетиции вовремя.
Вячеслав: А главное — не слушайте советов старых музыкантов. Особенно тех, которые начинают предложение словами «в наше время».
- В какое время года лично для вас лучше пишутся песни?
Александр: В сентябре. Желательно во время отпуска.Когда Олег Даль смотрит в залитое дождём окно и кажется, что вся страна одновременно вспоминает что-то, чего никогда не происходило. Есть в ранней осени совершенно особенное состояние. Лето уже закончилось, но зима ещё не получила официального разрешения вступить в свои права.Всё находится в промежутке. Воздух, свет, люди, собственные воспоминания. Мне кажется, именно из этого состояния неопределённости рождаются многие хорошие песни. Когда ты ещё не знаешь, что именно хочешь сказать, но уже чувствуешь, что молчать дальше не получится.
Вячеслав: Вообще, лучшие музыкальные идеи часто приходят тогда, когда перестаешь специально их искать.
Николай: Главное, чтобы потом кто-нибудь не перевернул календарь и записал их до следующего сентября.
- Что вас может раздражать во время концерта?
Вадим: Когда за пять минут до выхода на сцену перестает работать то, что прекрасно работало всю неделю. И когда кто-нибудь говорит: «Да там делов на две минуты». В технических вопросах это самая страшная фраза, которую вообще может произнести человек.
Николай: Когда бас-гитару слышно только в туалете клуба.
Вячеслав: Когда музыканты перестают слышать друг друга. Причём речь не только о мониторинге. Иногда концерт начинает разваливаться именно потому, что каждый слишком увлечен собственной партией.
Александр: А меня раздражает равнодушие. Причем в первую очередь собственное. Можно пережить плохой звук, сломанное оборудование, чудовищную акустику помещения, забытый текст и даже внезапно исчезнувший свет. Но если ты выходишь на сцену и обнаруживаешь, что тебе совершенно нечего сказать, — вот это действительно катастрофа. Потому что зритель может простить почти всё.Кроме ощущения, что музыканту самому уже неинтересно происходящее. Хотя, конечно, есть еще люди, которые весь концерт снимают на телефон с включенной вспышкой.
Николай: Обычно именно они потом пишут, что звук был плохой.
Ваши пожелания своим поклонникам и нашим читателям:
Александр: Не хотелось бы заканчивать все это традиционным набором пожеланий здоровья, счастья и творческих узбеков. Тем более что жизнь довольно редко интересуется нашими пожеланиями. Мне кажется, сегодня человеку приходится тратить слишком много сил на то, чтобы соответствовать чужим представлениям о нормальности. Быть успешным. Продуктивным. Психологически устойчивым. Социально адаптированным. Правильно реагировать на события. Правильно думать. Правильно чувствовать. Правильно стареть. В какой-то момент за всей этой правильностью совершенно перестаешь понимать, кто ты такой.
Роман: Я бы пожелал людям не терять способности задавать себе неудобные вопросы. Сомневаться. Менять мнение. Отказываться от навязанных ролей. Иногда совершать совершенно бессмысленные поступки просто потому, что в них есть что-то по-настоящему человеческое.
Вячеслав: И не переставать открывать для себя музыку. Не только новую, но и ту, которую раньше не могли понять.
Вадим: И ходить на живые концерты. Даже хорошие записи не способны полностью заменить то, что происходит между музыкантами и залом.
Николай: И берегите слух. Он вам еще пригодится.
Александр: Ну и, конечно, не идите на компромисс с самими собой. Хотя иногда придется. Мы же не идиоты. Мы просто музыканты.
Группа VK, заходите к нам: https://vk.ru/itakdalee_band
Пожелаем музыкантам удачи и спасибо за интервью!