Интервью с Алмазный Кластер: «Это спираль ДНК, собранная из колючей проволоки».

Итак, друзья, у нас в гостях уникальный постиндустриальный проект Алмазный Кластер, отражающий в себе дух времени эпохи метамодерна. Его создателями являются Сергей Фёдоров и Леонид Резанов (Резан). А теперь пришло время познакомиться поближе.

- Когда вы образовались как творческая единица?

- Музыкальный проект «Алмазный Кластер» начался как сольный эксперимент Сергея Фёдорова. Он записал первый EP в конце 2025 года и примерно через месяц принёс его Резану (Леониду Резанову) со словами: «Я тут сделал несколько треков, оцени». Это была мелодичная электронная музыка с заметным инди-уклоном — стерильная и подозрительно комфортная для широкой аудитории.

Резан проникся текстами и предложил утяжелить музыку электронно, без обязательного гитарного забора. Вместе с тяжестью изменились ритмика, тексты и сама концепция проекта. В фокусе оказались экзистенциально-биологический ужас, научная фантастика, философские проблемы и сбои сознания. Таким образом, приблизительно в начале 2026-го «Алмазный Кластер» превратился из набора треков в самостоятельный организм. Теперь мы только обеспечиваем ему питание и доступ в интернет.

- Откуда такое название? Что оно означает?

- Лет восемь назад Сергей по работе написал для тестирования музыкальной платформы генератор музыки на цепях Маркова, обученный на MIDI-файлах классической музыки. Он выпускал треки от имени вымышленной группы Diamond Cluster, а названия брал из каталога Amazon, поэтому там появлялись вещи с названием вроде Choir of Garden Shovels. Некоторые до сих пор лежат на площадках, и кто-то их слушает. Мы стараемся не осуждать этих людей. Когда понадобилось имя для нового проекта, Diamond Cluster просто перевели на русский.

- В каком стиле вы выступаете?

- В основе — электронный постиндастриал и электро-индастриал. В ритмике — биг-бит, брейкбит и местами EBM; в атмосфере — постпанк и дарк-эмбиент; в замедлениях и брейкдаунах — что-то похожее на трип-хоп. Иногда появляются перегруженные гитары, но они не становятся постоянным центром тяжести.

Мы называем это нейропанком. Не потому, что изобрели новый вид бочки, а потому, что конфликт перенесён с улицы внутрь нервной системы. Герой восстаёт против собственного мозга, тела, памяти, биологии и причинности. Обычно безуспешно, но человек вообще удивительно настойчивое животное.

- Расскажите немного о своём сценическом образе. Кто ваша аудитория?

- Сценического образа у нас пока нет, потому что нет концертов. Мы — студийный проект: у нас работа, семьи, дети и стандартный набор обязательств, которые мешают человеку красиво погибнуть молодым. Это заметно упрощает гардероб и значительно снижает риск выглядеть как мужчины, которые постарели, пока выбирали кожаные штаны для демонстрации бунта.

Визуально нам ближе строгая постиндустриальная эстетика: монохромность, эмоциональный холод, клиническая точность и минимум декоративной истерики. Символ «Алмазного Кластера» — спираль ДНК, собранная из колючей проволоки. Примерно так мы и воспринимаем человека: информация, которая решила защититься от самой себя.

Наша фишка — не костюм, а способ одновременно воздействовать на разные уровни восприятия. Музыка атакует тело, текст — картину мира. Нас особенно интересует слушатель, которому хочется одновременно танцевать и понимать, почему музыка вызывает именно это состояние.

- Какие группы, певцы и музыканты на вас повлияли? Что вы любите слушать?

- Проекты Егора Летова, «Театр Яда», REUTOFF и, конечно, «Оргазм Нострадамуса», одним из основателей которого был Резан.

Из зарубежных артистов для нас важны Nine Inch Nails, Skinny Puppy, Depeche Mode, Front Line Assembly и Bad Sector. У каждого мы находим что-то своё: работу с индустриальным пространством, физикой звука, холодной электронной драматургией, шумом, ритмом или отчуждением.

Если говорить о текстах, литература повлияла на нас сильнее значительной части музыкальной сцены. Братья Стругацкие, Станислав Лем, Дэниел Киз, Артур Кларк, Рэй Брэдбери, Питер Уоттс и научная фантастика вообще подарили нам много сюжетов. Некоторые треки «Алмазного Кластера» — наша форма благодарности этим авторам, например «Трудно быть богом» и «Цветы для Элджернона». «Солярис» и «Будет ласковый дождь» — в нашем отдельном проекте «Холодный Рассвет».

Основной критерий прост: музыка должна изменить внутреннее состояние или открыть новую мысль, а лучше — всё вместе.

- Как вы считаете, молодым артистам сложно пробиться на крупную сцену?

- Пробиться не столько сложно, сколько статистически маловероятно. Музыки производится больше, чем человеческий вид способен отслушать, а артист конкурирует не только с другими музыкантами, но и с сериалами, играми, короткими видео, работой, тревогой и потребностью иногда спать.

Хорошая музыка и хорошо распространяемый контент — разные инженерные системы. Для успеха нужны не только материал и талант, но и каталог, регулярность, визуальная упаковка, понимание платформ, бюджет, связи, выносливость и удача.

Талант — не валюта, а входной билет. Большая сцена — не лестница, а распределение вероятностей с неприятными коэффициентами.

- На чей концерт вы никогда не пойдёте?

- Специально ни от чьих концертов не зарекаемся. Если нам нравится музыка и концерт нормально сделан, нам безразлично, что там вокруг: подвал, стадион или VIP-ложа. Кстати, мы проверяли — в VIP-ложе на панк-концерте тоже есть жизнь, и весьма комфортная: пиво, место для танцев и отличный звук.

- Какой у вас музыкальный опыт? Как выглядит процесс создания трека?

- Резан начал заниматься музыкой ещё в юности, когда тяжёлые группы были нормальным способом переработать избыток энергии и проверить окружающий мир на прочность. Сергей стихи писал и раньше, но первые опубликованные треки выложил уже после сорока — в возрасте, когда общество обычно рекомендует отказаться от бунта и готовиться к борьбе с остеохондрозом.

Тексты в основном пишет Сергей. Он приносит идею, сюжет и систему образов. Резан может посмотреть на строку и сказать, что она беспомощна и коряво звучит в голове. Обычно это менее приятно, чем литературоведческий разбор, зато действует быстрее.

Резан: Колючее — слово корявое, одеяло норм.

Сергей: Ну а какое ещё бывает одеяло, грязное?

Резан: Вонючее.

Сергей: Не подходит: это низкая лексика, а тут почти везде средняя или высокая. Кроме того, это припев, а значит, будет постоянно повторяться и давить.

Резан: Я вообще не представляю песню, как обычно. Очень много слов. Не одуплил пока, буду ждать финальной версии.

Таким образом, за несколько итераций мы доводим текст до состояния, в котором он начинает нравиться нам обоим. Иногда согласия не случается: начинается бескомпромиссный срач, и в итоге текст отправляется на наше творческое кладбище, куда Сергей периодически ходит с цветами поплакать.

Музыку выстраиваем вместе. После появления аранжировки текст часто приходится менять, потому что песня — не стихотворение, к которому прикрутили бит. Музыка меняет смысл фразы, иногда насильственно.

Музыкальные и вокальные варианты мы получаем с помощью генеративных инструментов. Затем задаём направление, отбираем материал, меняем структуру, переписываем текст под аранжировку и доводим трек до релизного состояния.

После этого отправляем трек участникам нашей небольшой фокус-группы — как профессиональным музыкантам, так и людям, совершенно не связанным с музыкой. Спасибо им за то, что они продолжают нас терпеть. Если несколько независимых отзывов указывают на одну и ту же проблему, мы уходим ещё на один цикл доработок.

На последних этапах подбираем визуал для обложки, делаем мастеринг и выпускаем трек в среду обитания.

- Почему и как вы используете генеративные инструменты?

- Для студийного проекта из двух человек это быстрый способ проверить много музыкальных идей. Сначала мы пишем некое подобие партитуры: что должно происходить в треке, как он должен развиваться и каким должно быть звучание. Потом получаем с десяток вариантов, отбираем удачные фрагменты, разбираем их на отдельные дорожки и тащим в Reaper. Дальше менее футуристично: меняем форму, переписываем текст под аранжировку, выбрасываем лишнее и собираем трек заново.

Делать вид, что генератор ничем не отличается от обычного синтезатора, было бы лукавством: он может выдать сразу большой кусок музыкального материала. Но для нас генерация — не готовое произведение, а сырьё. Инструмент не знает, зачем нужен конкретный куплет, где трек врёт и что в нём вообще стоит оставить. Нажать кнопку и выпустить первый результат тоже можно, но мы так не работаем.

С мастерингом примерно так же. Раньше мы отдавали его на сторону, но результат не всегда сохранял нужную нам жёсткость. Теперь нейросетевой агент сначала измеряет файл, затем по нашей инструкции собирает несколько вариантов с помощью консольных утилит. Он не нормализует всё подряд, не режет низ для приличия и не давит динамику без причины. Варианты мы сравниваем с исходником и выбираем на слух.

В этом смысле мы техно-реалисты: автоматизируем всё, что можно измерить и повторить. Замысел, вкус и последнее решение оставляем себе.

- Какие планы на год? Как планируете развиваться?

- Выпускать новые синглы, довести до релиза материал, который переживёт взаимный отбор, и постепенно собрать из отдельных треков следующий альбом. Будем расширять присутствие на платформах, работать с каталогом и редакционными публикациями, чтобы проект было проще найти за пределами рекомендательных алгоритмов.

- Какие у вас любимые места в городе?

- Места, где город перестаёт изображать рекламную открытку и обнажает скелет: промзоны, технические набережные, мосты, пустые парковки, гаражи, дворы после полуночи, кафе, где никто не пытается перекричать интерьер.

- С кем из проектов вы бы хотели поработать вместе?

- В концептуальном варианте мы бы хотели пригласить Питера Уоттса для записи spoken-word-фрагмента. Не каждый дуэт обязан быть соревнованием двух диафрагм. Иногда достаточно, чтобы один человек пел, а другой спокойно объяснял, почему человеческое сознание было сомнительным инженерным решением.

- Какими тремя качествами должен обладать музыкант?

- Вкусом, дисциплиной и иммунитетом к аплодисментам. Вкус не позволяет путать тяжесть с громкостью. Дисциплина заставляет закончить трек после того, как первоначальный восторг уже умер. Иммунитет к аплодисментам нужен, чтобы аудитория не стала соавтором раньше релиза.

- У вас есть образы для подражания? Кумиры?

- Кумир — удобный способ передачи собственного критического мышления на аутсорсинг. Есть люди, чья работа расширила наше представление о возможном: Трент Резнор, Рис Фалбер, Билл Либ, Ронан Харрис, Мартин Гор. Есть писатели, которые задают неприятные вопросы лучше большинства музыкантов. Но мы стараемся не поклоняться людям. Обычно при ближайшем рассмотрении у них обнаруживаются нарушения обмена веществ, усталость, тревожность и неудачные релизы.

- Чем вы ещё занимаетесь помимо музыки?

- Работаем как в найме, так и в собственных проектах. Кроме того, как уже было сказано выше, у нас есть семьи и дети. Они обеспечивают необходимый контакт с физической реальностью и регулярно напоминают, что экзистенциальный ужас может принимать форму кубика LEGO. Наступив на него босой ногой, ты мгновенно постигаешь природу бытия.

- Если бы проект был дверью, куда бы она вела?

- В комнату, откуда вы только что вышли. Только человек, сидящий внутри, носил бы ваше лицо и утверждал, что был первым.

- Ваше творчество — это хобби или профессия?

- Мы относимся к музыке серьёзно, но не зарабатываем ею на жизнь. Это даёт полезное преимущество: нам не нужно выпускать песню только потому, что подошёл срок контент-плана. Слово «хобби» часто используют как синоним несерьёзности, но это неправильно. Человек может получать зарплату за работу, которую делает плохо, и бесплатно заниматься делом, в которое вкладывает больше времени, внимания и жизни. Для нас «Алмазный Кластер» — самостоятельный творческий проект. Не профессия, но и не способ убить вечер.

- Что вы посоветуете молодым музыкантам?

• Заканчивайте произведения. Незавершённый трек неотличим от отсутствующего.

• Проверяйте себя на людях, которые не обязаны вас любить. Но не превращайте обратную связь в голосование по разработке искусства.

• И не путайте непонятность с глубиной. Иногда слушатель не понял произведение. Иногда произведение просто не смогло ничего объяснить.

- В какое время года лучше пишутся песни?

- У песен нет сезона, нейроны не занимаются сельским хозяйством. Текст появляется, когда воспоминание, идея или странная эмоция достигает критического давления и требует отдельного фокуса. Это может произойти зимой, летом, ночью, в пробке или во время разговора, который вообще не имел отношения к музыке. Мы не пытаемся вызывать вдохновение по расписанию. Мы стараемся не пропустить момент, когда оно начинает ломать мебель и лезть наружу.

- Пожелания поклонникам и читателям:

• Спасибо всем, кто слушает, пишет нам и рекомендует музыку другим. Каждый такой человек помогает нейропанку продолжать шествие по телам и сознаниям.

• Сохраняйте способность сомневаться — особенно в мыслях, которые кажутся вам очевидными.

• Не доверяйте мозгу только потому, что он находится внутри вашего черепа. Географическая близость ещё не доказывает лояльность.

Ссылки на наши ресурсы:

Группа с анонсами релизов: https://vk.ru/diamond_cluster

Релизы на Яндекс.Музыке: https://music.yandex.ru/artist/25210518

Релизы на VK Музыке: https://vk.ru/artist/8921152024706664625

Релизы на Bandcamp: https://diamond-cluster.bandcamp.com/