Околонаучная либеральная богема. Часть 5
Как мы и обещали нашим читателям, на сладкое мы оставили Михаила Гельфанда. Критиковать этого персонажа одновременно и легко, и сложно. Сложно -- потому что у него есть действительные заслуги перед наукой. Михаил Сергеевич Гельфанд имеет солидные достижения в биоинформатике и неплохой такой индекс Хирша, создал какую-никакую научную школу, да и создание “Диссернета” можно считать его большой заслугой. Легко -- потому что все указанные выше достижения перечёркиваются его политической активностью, прежде всего участием в разработке проекта реформы Российской Академии Наук.
Однако немалая часть аудитории отечественного научпопа об этой печальной и поучительной истории слышала разве что краем уха. Как никак, прошло уже целых 7 лет с того момента, как законопроект просочился в сеть и учёные, вернувшись с дач и сорвавшись с командировок, организовали отпор попытке разгромить Академию. По этой причине мы довольно подробно остановимся на эпопее с реформой РАН, тем более что автор статьи принимал в ней самое непосредственное участие. Собственно, оттуда и пошла идея, из которой родился наш проект.
Гельфанд не менее интересен тем, что входя в руководство многих “просветительских” институтов, одновременно безо всякого стеснения высказывает радикально либеральные взгляды. Здесь даже самому придирчивому скептику будет трудно сказать, что мы натянули сову на глобус.
“Верните действенность науке”
Реформа РАН, свалившаяся на многих как снег на голову, в действительности, готовилась довольно давно. Начнём с того, что либеральные реформы науки и образования, переводящие эти отрасли на “рыночные” рельсы проводились и другими предшественниками Ливанова - и Филипповым, и Фурсенко. Наряду со снижением качества и доступности образования, они приводили и к другому, не менее страшному эффекту. Росла и жирела прослойка менеджеров от науки и образования, совершенно чуждых науке как таковой и привыкших всё измерять сугубо рыночными показателями. Без них продолжение реформ и закрепление результатов было бы невозможно. Кроме того, часть собственно учёных перенимала ухватки околонаучных бюрократов и дельцов, чему способствовало внедрение грантовой системы. Происходила ранее и «оптимизация» научно-исследовательских институтов, в чём видел одну из своих целей предшественник Ливанова Андрей Фурсенко. Тот самый персонаж, который заявил, что «школа должна готовить грамотного потребителя».
Однако всё это - лишь отдалённые предпосылки, мало связанные с героем нашей статьи. В нашем случае за непосредственную отправную точку можно взять совместную статью Михаила Гельфанда и тогда ещё ректора МИСИСа Дмитрия Ливанова, название которой мы цинично поместили в подзаголовке. Сей важный документ, который можно считать своего рода объяснительной запиской к проекту реформы РАН, был опубликован аж осенью 2011 года
Тогда мало кто предполагал, что идеи Гельфанда и Ливанова будут взяты на вооружение правительством, а ректор МИСИС пересядет в кресло министра образования. Ещё ранее в дело вступил и другой участник нашего триумвирата - экономист, ныне ректор РЭШ, Сергей Гуриев. В 2009 году он вместе с Ливановым и маститым биологом Константином Севериновым написал другую статью “ Шесть мифов Академии наук”.
Если резюмировать содержание этих статей, то авторы полагают:
- Академия нуждается в реформировании
- Заниматься наукой в академии невозможно, в развитых странах науку двигают в университетах
- Централизованная академия как координатор научной деятельности не нужна
- Академическая бюрократия тормозит все попытки реформировать её как снаружи, так и изнутри
Что ж, с первым пунктом нельзя не согласиться. С ним не спорят и участники борьбы против реформы РАН, о чём прямо заявляет химик Мария Калинина в своём выступлении на митинге 24 августа 2013 года. Правда, товарищ Калинина под реформами имеет в виду совершенно другое, чем Ливанов сотоварищи.
Она же вскрывает суть второго аргумента - да, заниматься наукой в академии сложно, но не легче это делать и в университетах. Более того, по словам химика научные сотрудники ВУЗов представляют собой людей “второго сорта”, расходный материал при всевозможных сокращениях и оптимизациях. Что ж, и сама апелляция к зарубежному опыту как минимум лукавит. В частности, одна из ведущих научных держав мира - ФРГ, опирается скорее на академическую науку. Хотя сама система академий там несколько отличается от той, что была у нас до реформы.
Что касается третьего и чётвертого пункта, то ради них вся эта свистопляска и затевалась. Собственно, задача-максимум реформы в том и заключалась, чтобы превратить Академию в “клуб академиков”, лишив её ресурсов для реальной координации научной деятельности. В результате сопротивления учёных был выбран другой вариант - к Академии приставили цербера в лице ныне покойного ФАНО (Федерального Агентства Научных Организаций). При этом, как и в случае с другими неолиберальными реформами, вместо заявленной борьбы с бюрократией, происходит раздувание последней. Чиновники, оттесняя специалистов от денежных потоков, высасывают из отрасли все соки, объявляют её неэффективной и идут громить следующую, о чём также рассказала в своём выступлении Мария Калинина.
Что ж, если тузам академической науки хотели предложить солидные подачки за сдачу Академии, то рядовым научным сотрудникам - шиш с маслом. В этом плане автора очень забавляли и одновременно печалили фразы некоторых леваков тогда: дескать, что нам впрягаться, там академики за свои привилегии борются.
Но всё дело в том, что наиболее активной и боевой частью протеста была именно научная молодёжь. Это связано ещё и с тем, что либеральные реформы 90х сильно проредили “среднее поколение” учёных, вынужденное “уходить в бизнес” или эмигрировать. Как выразился один из собеседников автора - в науке остались пионеры и пенсионеры. Впрочем, за прошедшие 7 лет “пионеры” несколько подросли. Полный успех реформы заставил бы научную молодёжь повторить судьбу “среднего поколения”, причём в гораздо худших условиях.
Конечно, немалая часть академической элиты не осталась в стороне от борьбы. В частности, сложился так называемый “клуб 1 июля” - “ неформальное сообщество академиков и членов-корреспондентов Российской академии наук (РАН), заявивших об отказе признать ликвидацию РАН и вступать в новую академию наук, учреждаемую вместо нее согласно законопроекту "О Российской академии наук..." (N305828-6), поскольку сочли эту идею разрушительной для российской науки. ” Один из его членов, доктор исторических наук и член-корреспондент РАН Аскольд Иванчик, очень чётко выразил суть реформы:
“Собственно, главным результатом реформы было вовсе не разделение функций управления наукой (самими исследованиями и их материальным обеспечением) между учеными и чиновниками, что провозглашалось первоначально, а полное подчинение ученых чиновникам. Потом было некоторое, довольно робкое, обратное движение, но по сути ситуация прежняя: научными институтами полностью руководит бюрократическая структура ФАНО, у которого в руках все рычаги воздействия на них.”
При этом, такой результат реформы далеко не случаен ещё и потому, что неолиберальные преобразования в других отраслях приводят к подобному же. В частности, реформы ВУЗовского образования практически уничтожили академические свободы - как для студентов, так и для профессорско-преподавательского состава. Внутри ВУЗов верх взяла бюрократия, более или менее обособленная от преподавательского состава.
Если же брать шире, то коммерциализация науки и образования приводит к закреплению отсталости и зависимости России, лишению её шанса на независимое развитие, о чём в своём выступлении сказал химик Александр Алентьев, один из вдохновителей и друзей нашего проекта.
Что ж, вернёмся к Михаилу Гельфанду. Мало того, что он был одним из соавторов проекта реформы, он не сидел сложа руки и во время попытки её осуществления. Как член редакции газеты “Троицкий вариант”, он продолжал продвигать свою политическую линию. Но, самое главное, уже осенью 2013 года он активно участвовал в организации своего рода “согласительного комитета”, который бы заставил учёных капитулировать перед реформой. Автору статьи пришлось присутствовать на одном из собраний этого комитета вместе с химиком Александром Юрьевичем Алентьевым.
С “Болотной” в дамки
Если мы отмотаем время ещё на год назад, то увидим ещё одну интересную иллюстрацию сущности Михаила Гельфанда. 12 июня 2012 года проходил так называемый Марш Миллионов. Среди либеральной и националистической публики выделялась “колонна образования”, собранная инициативными группами ВУЗов, независимыми профсоюзами и левыми организациями. Участвовал в этом деле и автор статьи.
Нам, по сути дела, удалось организовать митинг в митинге - и вместо трескотни Навального и иже с ним, мы слушали выступления наших товарищей, рассказывающих о настоящих социальных и экономических проблемах. Учитывая то, что либеральные реформы образования были в самом разгаре, то колонна шла почти целиком под красными флагами. Остановившись в конце маршрута и огородив небольшую площадку для выступления баннерами, мы продолжили наш марафон.
Примерно в это время из хвоста колонны подошла целая делегация от газеты “Троицкий вариант” во главе с Михаилом Гельфандом. Естественно, мы дали слово Гельфанду, когда он записался на выступление. И что же мы услышали? С самого начала наш герой начал доказывать присутствующим, что хорошее образование может быть только рыночным и платным. Легко представить, какое возмущение такие слова вызвали у присутствующих, и под дружный свист первых рядов колонны Гельфанд сотоварищи удалились, унося здоровенный воздушный шар с логотипом “Троицкого варианта”.
Тогда, признаться, автор считал Гельфанда скорее “полезным идиотом” неолиберализма - тем более, что таких полно среди рядовой интеллигенции. То есть, человек, разделяя ходячие антикоммунистические заблуждения, идёт против своих объективных интересов как учёного и наёмного работника. Но это было, как выяснилось позже, немалым заблуждением. По совокупности “заслуг” Михаила Гельфанда можно считать едва ли не патриархом либеральной околонаучной тусовки. И это звание он вполне оправдывает, участвуя в целом множестве институций и мероприятий.
Козёл в огороде
Мы с самого начала условились, что лезть в собственно научную деятельность Гельфанда не будем. Но наш герой крайне активен и в околонаучной, “просветительской” сфере. Он - частый член жюри антипремии “ВРАЛ”, вручаемой выдающимся деятелям мракобесия и лженауки, постоянный участник форума “Учёные против мифов”, член экспертного совета премии “За верность науке”. Также мы упоминали, что Гельфанд - член редакции газеты “Троицкий вариант”.
Что ж, наряду с Гельфандом, в этих кругах есть немало дельцов от околонауки, не отличающихся ни профессиональной, ни моральной щепетильностью. Но куда смотрят все остальные? То, что научное сообщество не подвергло остракизму одного из авторов погромного законопроекта о реформе РАН - это признак толерантности в медицинском смысле слова. То есть, данное сообщество нездорово и, потому, терпимо относится к тем, кто своей деятельностью посягает на его коренные интересы.
Увы, но союзником Гельфанда и ему подобных оказывается некрепкая память нашего обывателя - в том числе и многих рядовых учёных и немалой части аудитории научно-популярных ресурсов. А ведь со времени реформы РАН прошло всего семь лет. Для такого масштабного события, прямо затронувшего интересы сотен тысяч людей - это очень мало. Тем более, что борьба учёных сотоварищи с реформой уберегла нашу страну от подлинной культурной катастрофы. Конечно, полностью остановить Минобразину не удалось, но сотни академических институтов так и не продали с молотка, а тысячи научных работников не потеряли работу в мгновение ока. Но именно такой умысел, как минимум косвенно, был и Ливанова, и у Гуриева, и у Гельфанда. Замазался об это и биолог с мировым именем Северинов - что ж, сытый голодного не разумеет.
Самое забавное, что часть научной молодёжи эта история ничему не научила и они по-прежнему не видят в экономическом либерализме смертельного врага науки. Иначе бы эти ребята дружно бойкотировали либеральную околонаучную тусовку, которая продвигает в области популяризации науки чуждые просвещению ценности и интересы. Вместо здоровой дискуссии - преклонение перед гуру. Вместо распространения общедоступных знаний, мелкий гешефт с нехилой “наценкой за духовность”. Вместо уважения к научному методу - неразборчивость в связях и методах дискуссии.
И, наконец, вместо защиты системообразующей общественной функции науки как средства производства, превращение её в игрушку для власть и деньги имущих. Именно последнее в нашей галерее портретов и выражает Михаил Гельфанд, сам достойный антипремии “ВРАЛ” не меньше, чем какой-нибудь Виктор Петрик или Александр Дугин.
Нас, к слову, не покидает хулиганская идея выдвинуть Михаила Сергеевича в академики “ВРАЛ” - так что будем готовиться к отбору кандидатов на 2020 год, сентябрь не за горами. В качестве повода для номинации мы бы обозначили - “за участие в разработке и продвижении реформы Российской Академии Наук, угрожавшей уничтожить академическую науку в России как таковую”. Думаем, что подобные заслуги перед мракобесием более весомы, чем клоунские выходки какого-нибудь Евгения Понасенкова или параноидальный бред господина Дугина. Интересно, насколько хватит у организаторов премии демократического духа принять такую кандидатуру на рассмотрение. Тем более, что в таком случае Гельфанду придётся выйти из состава жюри - ведь никто не может быть судьёй в своём деле.
Итак, наш групповой портрет почти завершён. Но он был бы неполным, если бы мы не сделали обобщающий материал, в котором речь шла не об отдельных людях, а об общественных институтах. Так что ждите финального аккорда. Пока же мы советуем вам ознакомиться с целым набором ссылок о реформе РАН 2013 года - это позволит лучше понять глубину проблемы, почувствовать тогдашний накал страстей и осознать глубину падения господина Гельфанда сотоварищи.
Аналитический отчёт на сайте РАН
Подборка дискуссионных материалов по реформе на сайте ИКФИА Сибирского отделения РАН
«Рейдерский захват РАН» — одна из первых статей «Рабкора» по теме
«Наказ академии» — статья «Рабкора» о важности опоры учёных на широкий общественный интерес
«Наука не может быть услугой» — статья химика Александра Алентьева на «Рабкоре» об опасности рыночного подхода к науке
Также вы можете прочитать предыдущие части серии: