Георгий Димитров был прав. Ч.5

Часть 5 Проверка Нюрнбергом

Въедливый читатель нашего талмуда уже давно хочет спросить: а почему мы использовали определение Димитрова как эталон, в том числе и для оценки определений от буржуазных деятелей? Что даёт нам такое право? На самом деле, есть один железный аргумент.

Дело в том, что де-факто Димитровская концепция фашизма легла в основу деятельности Нюрнбергского Трибунала. В том числе и обвинителей от западных союзников. То есть представителей стран, где марксизм, мягко говоря, не имел никакого официального статуса. Однако имплицитно и они опирались на димитровскую концепцию фашизма, что легко доказывается от противного.

Если бы не была признана классовая природа фашизма как порождения интересов финансового капитала, ни один гитлеровский финансист не сел бы на скамью подсудимых. Да, Ялмар Шахт был в итоге оправдан, а Крупп освобождён от суда по старости. Но достаточно было и самого факта привлечения к суду. На эту же чашу весов следует поставить и обвинение в использовании рабского труда, который стал средством обогащения для немецких корпораций.

Признанием важности антирабочей и антисоциалистической направленности фашизма было осуждение фюрера Германского Трудового Фронта Роберта Лея. Роспуску и запрету был подвергнут и сам Фронт - то есть организация, с помощью которой нацисты подавляли рабочее движение. И, опять же, использование рабского и полурабского труда остарбайтеров и военнопленных - такое же средство подавления рабочего класса, как и все прочие. Только более радикальное.

Реакционность, враждебность фашизма культуре и просвещению не подвергали сомнению ни следствие, ни суд. И советская комиссия по расследованию злодеяний фашизма, и её западные аналоги собрали немало материалов, свидетельствующих о грубом и систематическом вандализме фашизма, о расхищении и уничтожении им культурных ценностей порабощённых народов. В самой Германии костры из книг полыхали ещё задолго до того, как Третий Рейх развязал войну.

Все прочие же характеристики фашизма: враждебность буржуазной демократии, террористический характер власти, шовинизм и империализм во внешней политике вполне признаются и в прочих, немарксистских понятиях фашизма. Собственно, даже сами фашисты эти признаки своей политики не отрицают. То есть в данном случае спорить просто не о чем.

Более того, Нюрнбергский трибунал отверг в своей практике, вслед за Димитровым и другими коммунистами, и два буржуазных мифа о фашизме - о его якобы мелкобуржуазной природе и о якобы родстве фашизма и коммунизма. Если это было бы не так, то суд не осудил бы представителей высшего военного командования и прочих представителей старых элит. Генералы бы с лёгкостью отмазались и сказали - нас принудила воевать шпана в коричневых рубашках, а мы лишь нехотя выполняли приказы. Справедливости ради, миф о “чистом Вермахте” до сих пор существует, хотя и отвергнут большей частью научного сообщества даже на Западе.

Если бы обвинители поверили байкам о родстве фашизма и коммунизма, то советской стороне обвинения пришлось бы самой теоретически пересесть на скамью подсудимых. Более того, обвиняемым нацистам удалось бы убедить обвинение в том, что нападение на СССР было всего лишь превентивной мерой. И никакой Паулюс с его разгромными показаниями бы советскому обвинению не помог. Однако, при всей популярности мифа о превентивном ударе по якобы изготовившейся к атаке Красной Армии, в научной среде эта точка зрения уже стала маргинальной. Дело Виктора “Суворова” Резуна и ему подобных проиграно.

Словом, Нюрнбергский Трибунал со всем его историческим, политическим и юридическим авторитетом целиком на стороне Георгия Димитрова. Да, суд над нацистскими преступниками был далеко не идеальным, многих осудить не удалось, но в тех конкретных обстоятельствах его исход можно считать лучшим из возможных.

Раз так, то мы предлагаем нашим читателям самим примерить разобранные выше альтернативные определения фашизма к ситуации Нюрнбергского Трибунала. Для этого нужно дать обвинению и суду в руки выбранное вами определение фашизма. А затем надо прикинуть, кого бы, руководствуясь таким определением, Трибунал счёл возможным осудить, а кого оправдать и даже вовсе не привлекать к суду.

К чему альтернативы?

Казалось бы, если определение Димитрова такое хорошее, зачем придумывать альтернативы? Мотивация может быть самой разной.

Конечно, если вы сами - сторонник фашизма, то вам такое определение точно не подойдёт. Как вы привлечёте рабочих и мелких буржуа, если будете в открытую говорить об истинной классовой природе своего движения? Тут всё ясно, как божий день. Но фашисты не стесняются ни террора, ни отрицания буржуазной демократии, ни реакции, ни шовинизма. Вот и получаются, что они, конечно, врут о своём движении, но меньше чем иные антифашисты.

Если вы либерал, частично симпатизирующий фашизму, как тот же Людвиг фон Мизес, у вас добавляется ещё один резон: нужно срочно отмазать крупный капитал от “излишеств” и “перегибов”, связанных с подавлением фашизмом левого и рабочего движения. А ещё лучше переложить вину за них на клятых коммуняк. Схема простая и не требующая насилия над формальной логикой - главное поверить в исходно ложные предпосылки. Поэтому-то определение фашизма от Мизеса и не выглядит таким путаным.

Совсем другие резоны могут быть у левого либерала, вполне искренне считающего себя антифашистом. Для него весьма соблазнительно изобразить фашизм иррациональным, случайным для капитализма явлением. Дескать, мой не идеальный, но свободный капитализм внезапно атаковали с двух сторон какие-то жуткие варвары: фашисты и коммунисты. Фашисты, конечно же хуже, коммунистов даже немножко жалко. Но идти у красных на поводу - это совсем не комильфо. Тем более, что они ещё и на святой рыночек покушаются.

Леволиберальные определения фашизма демонстрируют нам подобную мотивацию во всей красе. При этом, для того, чтобы провернуть такой финт ушами, леволиберальный идеолог должен очень сильно извратить ситуацию. Вот и выходят у леволибералов самые путаные и странные определения, в которых вранья даже больше, чем у фашистов.

Нелегко приходится и “нейтральному” учёному, который всё равно вынужден вписываться в господствующую политическую повестку. И при этом ещё и сохранять маску нейтральности. Для такого академического спеца Георгий Димитров - это какой-то недоучка-печатник со своей догматической доктриной.

Конечно, во многих странах обращаться к марксизму не запрещает ни закон, ни так называемая интеллектуальная мода. Главное, чтобы он был кастрированный, с приставочкой “нео” или “пост”. Классовую борьбу и рабочее движение можно даже оставить, но вот диктатуру пролетариата и излишне серьёзные наезды на правящий класс надо исключить. А значит, про классовую природу фашизма тоже придётся помолчать. А ещё можно представить настоящих марксистов какими-то дикими террористами, общаться с которыми как-то неприлично. В таком случае говорить о каком-то особом фашистском терроре даже как-то неудобно.

Мы, конечно, не влезали в голову какого нибудь Кевина Пассмора, но выше мы описали возможную мотивацию его и ему подобных “академических марксистов”. Вот и выходит у него определение фашизма, в котором даже террора толком нет, что уж говорить о чёткой классовой природе. Разве что, для небольшого фрондёрства можно подпустить тонкий, еле заметный намёк.

Так, в результате цензуры и самоцензуры лояльный капитализму учёный обкрадывает и сам себя, превращаясь в жалкого путаника, неспособного к серьёзному анализу. Вплоть до того, что нашему спецу отказывает формальная логика, что уж так говорить о диалектике. Здесь показательным примером служит определение фашизма от, с позволения сказать, гегельянца Эрнста Нольте.

Начётничество настоящее и мнимое

Но самое удивительное заключается в том, что старый болгарин Димитров оказывается не нужен и многим собственно марксистам. Многие готовы принять его определение только с бесполезным, но пряным соусом от Умберто Эко. Другим подавай Майкла Манна. И речь идёт не только о людоеде, ренегате и социал-шовинисте Алексее Исаеве, но и о вполне честных ребятах.

Тут возможно сразу несколько вариантов. Самый простая причина - переход на сторону социал-шовинизма в том или ином исполнении. Димитровское же определение в современном контексте очень затрудняет поиск соринки в чужом глазу, когда в своём торчит железнодорожная шпала. Естественно, что рано или поздно наш социал-шовинист теряет последнюю связь с марксизмом, если, конечно, не прозревает и не раскаивается.

Есть и более странные, но менее серьёзные причины. Например, страх прослыть ретроградом и начётчиком. Дескать, Димитров - это прошлый век. Нужно что-нибудь стильное, модное, молодёжное, чтобы свои не засмеяли. Но интеллектуальная мода - дама ветреная, следовать её капризам в таком серьёзном и актуальном вопросе как фашизм - дело крайне вредное. Лучше уж прослыть старомодным, чем попасть в одно болото к социал-шовинистам.

Наконец, самая извинительная причина отказа от классического определения Димитрова - недостаток знаний и навыков марксистского анализа. Может случиться так: юный неофит, ещё не успевший толком окунуться в теорию и практику классовой борьбы, задумал высказаться на такую важную тему, как фашизм. И, не владея в достаточной мере матчастью, садится в лужу. Но гордость часто не позволяет увидеть проблему в себе. Гораздо проще обвинить инструмент. Таким инструментом является и созданное Димитровым и утверждённое Коминтерном определение фашизма. Словом, прежде чем бранить инструмент, следует сначала научиться им пользоваться.

Неправильное использование

Но даже если кто-то выражает приверженность определению Димитрова или просто цитирует старого болгарина, не спешите с ним обниматься. С определением фашизма от Димитрова и цитатами из него многие так манипулируют, что от исходной мысли остаются рожки да ножки. Как это делают отечественные социал-шовинисты и иже с ними, блестяще показал в ряде статей товарищ Роман Осин из РотФронта. С его позволения мы позаимствовали его мысли для данной главы, лишь немного переработав.

Фетисов и “фашизм на экспорт”

В начале нашей работы мы упомянули концепцию “фашизма на экспорт” и даже отчасти показали, что она лишь вносит вредную путаницу. Ведь любой фашизм имеет как импортную, так и местную составляющую. Сегодня, в условиях глобализации капитала и существования системы оффшоров сидеть с калькулятором и считать в каждом случае, в каком фашизме больше импортной составляющей - верх идиотизма.

Надо сказать, что идея “фашизма на экспорт” возникла далеко не вчера. Как верно указывает товарищ Осин, ещё в далёком 2006 году некто Фетисов из так называемой “Рабочей Партии России” выдал весь джентльменский набор этой концепции. Более того, уже тогда он использовал идею “фашизма на экспорт” для того, чтобы указать на якобы невозможность существования фашизма в современной РФ, а также прикрыть словесами о борьбе с империализмом Запада хищнические аппетиты таких же империалистов в Кремле. До СВО ещё 16 лет, а кто-то уже заранее обулся по погоде.

Стоит выделить отдельно один из аргументов Фетисова: Якобы фашизма не может быть в ограбленной и разорённой России. Товарищ Осин ловко расправляется с этим положением, верно указывая на то, что фашизм успешно сложился в разорённой войной, ограбленной и униженной Версалем Германии. Добавим, что и Италия, где сложился первый настоящий фашистский режим, была изрядно ослаблена войной и последовавшими за ней социальными потрясениями. Прото-фашистские эксперименты белогвардейцев происходили и вовсе на руинах Российской империи, - по сравнению с которыми даже нынешняя Россия, доведённая за 30 лет до ручки, - райский уголок.

Ересь поповствующих

Есть такой известный путаник профессор Михаил Васильевич Попов. Не слишком сведущие товарищи считают его чуть ли не гуру ортодоксального марксизма. Однако, если вы умеете продираться сквозь горы формально верных цитат, вы без труда обнаружите признаки путаницы, идеализма и ренегатства. Что и проделал товарищ Осин.

Мы бы хотели обратить внимание на следующую, казалось бы, ничем не примечательную цитату Попова:

«в современном мире большинство буржуазных государств во внутренней политике используют различные формы буржуазной демократии, воздерживаясь от осуществления диктатуры в открытой террористической форме. Другое дело — на международной арене, где осуществляется продолжение внутренней политики как уже политики международной. После крушения СССР международный империализм во главе с Соединёнными Штатами Америки не просто увеличил свою агрессивность, а стал открыто попирать нормы международного права и игнорировать даже буржуазную законность».

Сразу бросается в глаза, насколько метафизичен взгляд Попова на общество. Буржуазная демократия на Западе у него застыла, как окаменевшая. Меж тем, в упоминавшейся выше нашей статье “Смерть буржуазной демократии”, мы показали, что буржуазная демократия настолько разложилась, что во многих якобы демократических странах Запада речь идёт об открытой, то есть авторитарной буржуазной диктатуре. Если вам лень читать, то резюмируем: с резким усилением исполнительной и ослаблением законодательной власти система разделения властей приказала долго жить, суверенитет нации был похоронен интернационализацией капитала, а на идеологическом фронте ценности Просвещения оплёваны постмодернизмом. В результате, массы перестали быть субъектом легальной буржуазной политики.

В случае обострения внутренней или внешней обстановки открытая диктатура легко становится террористической. Можно по-разному относиться к движению BLM в США, но при его подавлении американские власти действовали именно фашистскими методами. Бедный дедушка Попов - даже клятый капиталистический Запад ругать всерьёз не умеет.

Ровно такая же метафизика - это искусственное разделение внутренней и внешней политики. К слову, этот приём был и остаётся типичным для охранительной пропаганды, в том числе и лишённой даже самого бледного розового оттенка. Дескать, во внутренней политике всё не идеально, но смотрите, какой красавчик Путин на внешнем фронте. Вот разберётся с происками клятого Запада и обратит свой светлый взор на внутренние проблемы.

Самое забавное, что чем далее миф о грядущем “левом повороте” Путина и компании дискредитировал себя, тем охотнее его воспринимали всевозможные ренегаты. Можно ли было представить, скажем, в 2013 году, что уже известный нашим читателям Василий Колташов будет всерьёз говорить о грядущем левом повороте Путина в 2020 году? А ведь не просто говорил - ещё и с гордостью заявил, что поддерживает очередное изнасилование нашей и без того убогой буржуазной конституции.

Сходные повадки падальщиков социал-шовинисты проявляют и в отношении СВО. Чем дальше эта авантюра заходит в тупик, тем более агрессивно они её поддерживают. И хоть одна бы сволочь заколебалась! Хотя бы из банального благоразумия.

Но вернёмся к нашей внешней политике. Она самым неразрывным образом связана с внутренней политикой. И тот, кто забывает эту связь, часто садится в лужу. Скажем, неолиберальный погром науки и образования довольно быстро привёл к внешнеполитической импотенции буржуазных государств. Можно долго хохотать над идиотскими ляпами Джен Псаки иди Марии Захаровой, но вот он, продукт неолиберальной внутренней политики на внешнеполитическом фронте.

Ещё один интересный пример - если совсем забросить внутреннюю политику, разъярённые граждане могут просто сорвать твои внешнеполитические планы. Как это сейчас происходит в Великобритании, где волна забастовок уже смела два консервативных правительства меньше чем за полгода. Наконец, в военное время единство внутренней и внешней политики становится абсолютным, порождая постоянный взаимный резонанс. Разруха и бардак в тылу приводят к провалам на фронте, провалы на фронте ещё более усиливают неурядицы в тылу и так далее по спирали.

Наконец, в своём разборе писаний профессора Попова товарищ Осин показывает, что в современной России есть в потенции все признаки, из которых можно соорудить фашистскую диктатуру. Не будем отбирать хлеб у Романа, тем более, что наша задача была показать сам метод социал-шовинистического путаника Попова. Диалектики в нём ни на ломаный грош, сплошная поповщина. Так что лучше быть шарлатаном доктором Поповым, предлагающим лечить геморрой огурцом, чем профессором Михаилом Васильевичем Поповым.

Мадам Крашенинникова, придворный антифашист

В своё время мы писали о таком интересном персонаже как Веронике Крашенинниковой. Кому лень читать статью, можем резюмировать: Вероника Крашенинникова вроде бы неплохо рассказывает о международном фашизме, не забывая больно лягнуть Дугина и отечественное монархическое лобби и чины РПЦ. Но сама, при этом, не стесняется общаться с дугинятами и руководством РПЦ в рамках всевозможных связанных с правительством квазиобщественных структур.

Хуже того, мадам Крашенинникова - один из инициаторов принятия закона об иноагентах, грубо скопированного с американского FARA. Это её личный и весьма весомый вклад в окончательный демонтаж буржуазной демократии в России, а заодно - и в подавление левого и рабочего движения. Ведь, повторим свою старую мысль, у либералов, против которых якобы направлен данный закон, есть хорошая база за рубежом, да и внутри страны есть достаточно влиятельных капиталистов и чиновников, готовых прикрыть “радетелей за демократию”. А вот левым, тем более коммунистам, жить с клеймом иноагента в легальном поле очень сложно. Меж тем, для коммуниста отказ от принципа международной солидарности трудящихся - это прямая дорога к ренегатству, к превращению в обычного буржуазного националиста.

Одно только непонятно - за что на бедную женщину набросились оголтелые социал-шовинисты из “План Б”? Ведь одно же дело делаете, милые, к чему ругаться?

Красноречивые умолчания тувинского батыра

Роман Осин также поведал удивительное: Димитрова может цитировать и православное начальство. Речь идёт о министре обороны Сергее Шойгу, который вспомнил старого болгарина на очередном кремлёвском “антифашистском мероприятии”. Правда в руках аватары Субэдея от димитровского определения фашизма остались рожки да ножки. Шойгу не сказал ни о диктатуре финансового капитала, ни о терроре, ни о подавлении рабочего и социалистического движения (см. 6-8 минуты приложенного видео). Чует собака, чьё мясо съела.

Вывод

Что до нас, то нас уже и так многие записали в начётчики. Терять нам, кроме этих цепей, нечего. Так что мы со спокойным сердцем игнорируем капризы интеллектуальной моды и возвращаемся к истокам. Надеемся, что мы смогли вас убедить, что созданное Георгием Димитровым определение фашизма живее всех живых, а все новомодные альтернативы ему и в подмётки не годятся. Главное - использовать понятие Димитрова правильно, честно и последовательно, не топя суть в воде и формальных оговорчках.

В 1935 году Георгий Димитров, столкнувшись с фашизмом лицом к лицу и дав ему звонкую пощёчину на Лейпцигском процессе, подарил нам и замечательное определение этого гнусного явления. Оно не только не устарело за прошедшие годы, но и стало ещё более актуальным. Светлая память этому героическому человеку. Как сказали бы болгары: Смърт на фашизма! Свобода на народа”. Смерть фашизму! Свободу народу!