Геномная регистрация для мигрантов: стоит ли этого бояться?

Председатель СКР Александр Бастрыкин выступил с идеей упорядочить законодательный статус мигрантов с помощью целой серии мер. Например, "прописать все формы миграции, а также нормы, связанные с регистрацией иностранцев, с выдачей квот на занятие трудовой деятельностью, а также четко определить порядок учета мигрантов, их дактилоскопирования и другие виды контроля", и ввести обязательную геномную регистрацию "всех трудовых мигрантов, въезжающих в Россию из стран ближнего зарубежья".

Также Бастрыкин отметил, что:

"В настоящее время отмечается рост противоправных деяний трудовых мигрантов, с их участием происходят грубые нарушения общественного порядка, массовые драки... Криминологические исследования показывают, что возрастающая агрессия трудовых мигрантов связана с ненадлежащей организацией работодателями их социально-бытовых условий, а также с отсутствием должной профилактики правонарушений среди прибывающих для осуществления трудовой деятельности в России, которых необходимо информировать об ответственности и последствиях совершения тех или иных противоправных деяний".

Журналисты обратили наибольшее внимание на идею геномной регистрации, как самую громкую и сенсационную на их взгляд. У одних это предложение может вызвать бурю одобрения, а других - приступ паники. Чтобы успокоить страсти, мы обратились к специалистам. Кроме того, мы дали оценку и другим высказываниям Бастрыкина.

Первым нашим собеседником стала генетик, доктор биологических наук Светлана Александровна Боринская. Её позиция по вопросу сводится к следующим тезисам:

1. Данная практика не является дискриминационной. Более того, сам Бастрыкин не имел ввиду ввести этническую дискриминацию. Выявляемые признаки служат для сугубо индивидуальной идентификации, на основе порядка 20 локусов.
2. Геномные базы уже показали свою эффективность для раскрытия преступлений. Со времени издания закона № 242-ФЗ от 3 декабря 2008 года, уже накопилась определённая практика по лицам, ранее совершавшим преступления.
3. Сама по себе выявленная статистикой предрасположенность мигрантов к преступлениям связана не с их этнической принадлежностью, а социальными условиями жизни. Для сокращения преступности в их среде, надо улучшать эти условия.

Боринская также привела пример гораздо более сомнительной инициативы, которая, к счастью, была отвергнута:

“Помните, перед ковидом была инициатива нарколога Брюна о введении дополнительного анализа на CDT, маркер злоупотребления алкоголем, для всех водителей при оформлении медсправки, с доп оплатой 5 тыс рублей? Вот это было круто, тем более, что по моим данным тест для половины мужчин не работает (про женщин не знаю). Хорошо, что ту инициативу прикрыли, там было явно видно откуда ноги растут. “

Ко всему прочему советуем читателям прочитать наш недавний материал о “гене правоохранителя”, где цитируются и её тезисы.

Добавил свой комментарий и давний друг нашей редакции биолог, кандидат наук Владимир Семёнович Фридман. Отчасти он согласился с коллегой, но есть ряд моментов, где их позиции принципиально расходятся.

1. Главное, что представление об особой социальной предрасположенности трудящихся мигрантов к преступности не соответствует действительности. Отчасти такое заблуждение — самореализующийся прогноз: полицейские активнее ловят и вносят мигрантов в статистику. Криминологи, не учитывая этот факт, говорят об особой предрасположенности мигрантов к преступности. Круг замыкается. При этом не учитывается то, что средний рабочий день мигранта существенно выше, чем у местного работника. На реализацию преступных замыслов, даже если они и есть, у мигранта часто нет ни времени, ни сил.
2. Гены, которые пробовали связывать с криминалом или антиобщественным поведением, вроде знаменитого "гена агрессии" МАОА — ещё худшие предикторы чем для алкоголизма. Т. е. это растрата денег впустую или раздача их дружественным лабораториям. К обычной работе криминалистов, в.т. ч. использования ДНК для раскрытия уже совершенных преступлений или отслеживания лиц с криминальной биографией, это ничего полезного не добавляет.

Далее мы обратились к юристу Сергею Широкову, генеральному директору юридической компании “Кулеба, Широков и партнёры”.

1. Сама инициатива вполне нормальна. Ущемление личных прав мигрантов выражается преимущественно в том, что у него должен быть забран генетический материал. Как правило, это буккальный эпителий - его получают, проведя несколько раз ватным тампоном по внутренней поверхности щеки или небу. Польза для общества в виде повышения раскрываемости тяжких насильственных преступлений, на мой взгляд, с лихвой покрывает эти неудобства.
2. Генетика - один из наиболее объективных, бесспорных, и наименее фальсифицируемых методов доказывания. Наличие базы по факту позволит считать раскрытым любое преступление, где обнаружен генетический материал преступника, совпадающий с тем что есть в базе. Это несколько снизит и полицейский произвол с навешиванием обвинений в таких преступлениях на непричастных. Просто потому, что личность преступника будет фактически установлена еще до его задержания и проведения не очень быстрых по времени сравнительных исследований. Такие экспертизы в штатном порядке, с учетом загруженности экспертных учреждений, делаются от нескольких недель до нескольких месяцев.
3. Да, действительно, желательно постепенно распространять эту практику не только на мигрантов. Сейчас (и последние лет 15) в некое подобие такой базы попадают сведения о генетическом коде лиц осужденных за совершение насильственных преступлений, если при их расследовании применялась генетика. Неотвратимость наказания - мощный сдерживающий фактор от совершения преступлений.
4. Сама по себе такая база не может рассматриваться как политический инструмент, дополнительный метод государственного угнетения. Это криминалистическое средство. Те же камеры с распознаванием лиц в этом плане куда опаснее в плане подавления инакомыслящих, и несколько менее эффективны в плане расследования настоящих преступлений, как мне кажется.
5. И последнее: криминологическая характеристика преступлений совершаемых мигрантами имеет свои ярко выраженные признаки. Именно для расследования таких преступлений генетика, получаемая при пересечении границы - отличное подспорье. Кстати, дактилоскопию с загрузкой пальцев в полицейскую систему "Папилон", насколько я помню, у них отбирают уже много лет.

Резюмируем:

Идея геномной регистрации вообще не лишена некоторых рисков, однако в основе своей здравая. Более того, она действительно может не только облегчить борьбу с преступностью, но и снизит риск ошибок и произвола при расследовании тяжких преступлений.

Риски, связанные с созданием геномной базы, вытекают не столько из природы самого метода, сколько из общих свойств нашего государства и его правоохранительных органов. Нельзя забывать о том, что репрессивная система государства используется и для классового подавления. А значит, любой её инструмент может быть использован и для этих целей, не исключая и геномную регистрацию.

Впрочем, как указывают нам наши эксперты, есть другие современные средства оперативно-розыскной деятельности, лучше подходящие для ущемления прав и свобод честных граждан в интересах бизнеса и господствующих политических сил. Это и есть то, что мы называем театром безопасности. Мы призываем наших товарищей не раздувать панику и сохранять ясность ума.

Слово в защиту трудящихся мигрантов

Мы позволим себе не согласиться с третьим тезисом Боринской по поводу особенной склонности мигрантов к преступлениям. Наша редакция считает, что имеет на это право. Ведь её члены непосредственно работают с социальными проблемами мигрантов и хорошо знакомы с их образом жизни.

Да, тяжёлые социальные условия, в которых живут мигранты не способствуют адекватной социализации. Однако не следует некритически воспринимать полицейскую статистику. В частности, такое воззрение не учитывает то особое внимание, которое полиция изначально сосредотачивает на мигрантах. Ни одна другая социальная группа, за исключением лиц, ранее совершивших преступления, не подвергается таким частым проверкам и превентивным задержаниям со стороны органов внутренних дел. Таким образом, идея об особой криминальности мигрантов имеет свойства самореализующегося прогноза.

Меж тем, как верно указал Владимир Фридман, трудовой мигрант слишком много трудится и имеет слишком мало досуга, ресурсов и социальных связей, чтобы быть особенно успешным в качестве преступника. У практически любой другой социальной группы есть больше свободного времени, сил, денег и связей для того, чтобы умышленно нарушать закон.

Наконец, есть и прямые сведения о том, что вклад мигрантов в преступность непропорционально низок по сравнению с местными жителями.

Словом, предположение о том, что мигранты более криминальны других социальных групп — это вовсе не общепринятая истина. Если же называть вещи своими именами, то это миф, причём далеко не безобидный даже в устах тех, кто на этот счёт добросовестно заблуждается.

Не ищите «ген преступности»

Также мы считаем важным, чтобы геномная регистрация для целей криминалистики не смешивалась с другим близким направлением исследований — поиском несуществующего гена преступности. Последнее не только ненаучно, но и прямо провоцирует социальную рознь и шовинистические настроения в обществе. С учётом сказанного, мы считаем, что геномная регистрация в идеале не должна делать ни для кого особенных преференций, за исключением лиц уже совершивших тяжкие преступления.

Криминологам же следует обратить внимание на криминогенность других социальных групп, а не только мигрантов. Не претендуя на абсолютную истину, можем посоветовать им подняться повыше по социальной лестнице, а не фиксировать своё внимание на самых бесправных группах нашего населения.

Дальше мы позволим себе некоторые свои мысли по поводу выступления Бастрыкина в целом.

Александр Бастрыкин как певец социального государства

Пусть вас не удивляет этот подзаголовок, ведь мы будем разбирать остальную часть мыслей, высказанных председателем СКР. Если принять слова Бастрыкина за чистую монету, то он требует от бизнеса принятия ответственности за социально-бытовые условия трудящихся мигрантов. Хотя бы в степени, достаточной для того, чтобы массы мигрантов перестали представлять угрозу для общественной безопасности.

Казалось бы, мы должны только аплодировать Бастрыкину, хоть его выводы и строятся на исходно неверной посылке о какой-то особенной криминогенности мигрантской среды. Ведь того же самого, только гораздо более последовательно, хотят наиболее сознательные трудящиеся мигранты и их российские товарищи. Например, члены профсоюза “Курьер”. Они неизменно требуют от бизнеса признания за собой статуса полноправных субъектов трудового права со всеми вытекающими отсюда правами и гарантиями. От государства же они требуют признания за трудящимися мигрантами тех же социальных прав, что есть - как минимум теоретически - у их русских коллег.

И вот, этой же проблемой, хотя и из других соображений и интересов, озаботился Бастрыкин. В качестве решения нас явно ожидает издание очередного нормативного акта и, возможно, создание бюрократической структуры, которая будет контролировать его реализацию. А ведь есть куда более дешёвый и эффективный способ. Просто не мешать независимым профсоюзам делать свою работу по улучшению социального положения наёмных работников, в том числе и мигрантов.

Возможно, Александр Бастрыкин просто не знает, как влияет работа профсоюзов здорового человека на криминогенную обстановку. Проведём ему небольшой ликбез. Начнём с того, что любой учебник криминологии нам скажет, что одна из характеристик личности преступника - плохая социализация. Профсоюз - это отличное средство исправить этот недостаток. Более того, интернациональная среда профсоюза отвлекает рабочего от корпоративного мирка этнической диаспоры, которая зачастую прямо завязана на криминальные круги. Кроме того, если работник имеет возможность добиться решения своих проблем путём легальной коллективной борьбы, он с куда меньшей вероятностью пойдёт воровать, грабить или убивать. Ведь теперь он может или добиться потребного от работодателя, или получить материальную поддержку от товарищей. Кроме того, многие профсоюзы работают над культурным развитием своих членов.

Меж тем, независимые профсоюзы до сих пор подвергаются давлению, причём не только бизнеса, но и государства. Профсоюзных активистов избивают и задерживают под надуманным предлогом, суды навешивают на и без того небогатых людей административные штрафы. Мы ещё ни разу не слышали, чтобы Александр Бастрыкин открыто выступал против такой практики. Да и вопиющие, вошедшие в повседневную практику нарушения трудового законодательства, по совокупности требующие уже не административного, а уголовного преследования, не привлекают особого внимания СКР.

Поэтому мы бы не стали воспринимать слова Бастрыкина о социальной ответственности бизнеса излишне всерьёз. Пока наши следственные органы знают только один рецепт - “тащить и не пущать”, масса бесправных и нищих мигрантов будет исправно поставлять новые кадры для преступного мира. Впрочем, вопреки мнению обывателей и многих специалистов, их вклад будет едва ли больше, чем у других социальных групп.

В такой ситуации, в целом бесспорно полезные идеи вроде той же геномной регистрации - что мёртвому припарка. Меж тем, создание геномной базы - это серьёзные расходы, хотя сам генетический тест уже далеко не так дорог, как лет 20 назад. В результате, внешне вполне дельная инициатива рискует иметь единственный положительный эффект - для тех, кто на ней наварится через госконтракты.

Мы очень благодарны нашим экспертам за помощь в создании материалов. В ближайшее время мы собираемся в который раз пообщаться с Владимиром Фридманом, а так же сделать полноценное интервью со Светланой Боринской о генетике и её социальных приложениях. Следите за нашими новостями.