Игра в жизни или жизнь в игре?
С недавних пор в образовательном процессе появился новый тренд – игры как способ обучения. На ФИПН геймификация успешно применяется как в рамках занятий в рамках учебных программ, так и в форме конференций-моделей, куда съезжаются участники из разных уголков России. Мы поговорили с руководителем научно-образовательного центра American Studies Сергеем Александровичем Шевченко о феномене игр в образовательном процессе и его опыте в организации масштабных мероприятий в этой области.
Сергей Александрович, в начале у меня для вас стандартный вопрос: как вы пришли к тому, чтобы использовать игры в образовательном процессе? Откуда вы узнали об этой концепции и каким был первый опыт?
— Ответ на ваш вопрос сидит где-то далеко в глубине моего прошлого, потому что я всегда был достаточно активным школьником и студентом, пытался разнообразить свои школьные и университетские будни неформальными мероприятиями. Например, я помню, у нас был клуб исторической реконструкции, и мы помимо этого собирались в свободное время с ребятами, разрабатывали и играли в собственные интеллектуальные игры по истории. Это было круто!
Если же говорить о последних трех-четырех годах: в рамках работы научно-образовательного центра American Studies, созданного в апреле 2015 года, мы имели опыт в проведении небольших моделей: проводили три модели ООН, что, несомненно, оказало влияние на мое видение и понимание концепции таких мероприятий; далее у нас была малоформатная модель Комитета по международным делам Сената США. С 2017 года и по сей день вынашивается идея проведения модели конгресса США: хотелось бы провести интеллектуальную игру по внутри- или внешнеполитическим проблемам Америки, чтобы студенты могли попробовать себя в роли конгрессменов в каком-то отдельном комитете. Помимо этого, неоднократно задумывался об организации модели не только в контексте США, но и в исторической ретроспективе. Пришло понимание, что модели ООН – то, от чего следует отходить, потому что мероприятий подобного формата, откровенно говоря, много. В целом я позитивно смотрю на проведение любых проектов по внеучебной деятельности, которые способны «оторвать» молодежь от компьютера, помочь молодым людям развивать себя и свое образовательное учреждение. Миссия American Studies состоит в этом.
С 2017 года я стал активно раздумывать над тем, какую модель мне бы хотелось организовать, и чем дольше я размышлял, тем чаще приходил к выводу, что модель должна быть масштабной, а для этого нужны как человеческие, так и финансовые ресурсы. В первом полугодии 2018-2019 учебного года у нас произошло удивительное совпадение, когда ко мне пришли Дмитрий Ганжа, Станислав Синицын, Илья Макаров и Елена Нехорошева с запросом на организацию мероприятия в рамках American Studies. Через пару месяцев ребята принесли мне уже подготовленный полноценный проект малоформатной игры, и это полностью совпало с тем, что я видел, и у нас сложилась прекрасная команда. Так родилась модель Парижской мирной конференции.
Венцом наших проектов пока остается Венский конгресс: всероссийский охват, серьезная интеллектуальная база, скрупулезная подготовка и проработка, задействование интеллектуального ресурса в самых разных направлениях от SMM до разработки механики игры. Парижская конференция и Венский конгресс, на мой взгляд, прошли более чем достойно, они оставили у меня как у организатора положительные впечатления. Конечно, были моменты, которые лично у меня вызывали беспокойство, но это нормально. Без проблем не бывает улучшений, совершенствования. У меня за плечами большое количество проектов, и я скажу так: если ваша инициатива проходит беспроблемно, то, наверное, с ней что-то не так.
Сразу же после завершения Венского конгресса мы поняли, что готовы провести ещё одно мероприятие. Захотели – и начали прорабатывать новые проект, который был сформулирован к весне как политическая модель, посвященная Второй мировой войне, сейчас мы знаем её как «Ялта-Потсдам 2020». Проект развивается в новом ключе, в него заложено новое видение, которое при этом "положено" на старые рельсы. Перед моделью стоит много проблем, она развивается в совершенно новых условиях коронавирусной пандемии, что накладывает большой отпечаток на организацию мероприятия. Я очень надеюсь, что этот проект состоится и благодарен ребятам, которые участвуют в организации. Мне очень приятно, что они тратят свое время на то, что считают важным, я это по-человечески очень ценю. Крайне важно оценивать вклад людей, которые стремятся, хотят и делают!
У меня была возможность побыть участником Парижской мирной конференции, и теперь я пробую себя в роли помощника организатора, для меня это крайне сложный выбор, что же все-таки лучше. Вот вы бы для себя какую роль выбрали: участника или организатора? Не хотелось ли бы вам поучаствовать в подобной модели?
— Конечно, я бы хотел быть простым участником. Представляю, если бы в свои студенческие годы я бы увидел в социальных сетях объявление-анонс, то наверняка подумал бы: «Почему бы не попробовать, не подать заявку?». Хотелось бы, конечно, съездить в другой город, пообщаться с ребятами, поиграть, тем более, что в студенческой жизни я достаточно активно ездил на научные конференции, но с такого рода проектами не сталкивался. Это, однако, для меня сейчас недосягаемо. Надо понимать своё новое амплуа. При этом, даже будучи организатором, я все равно участвую, какую-то игровую роль себе всё-таки отвожу, но это, безусловно, не те ощущения.
В таком случае у меня есть еще один вопрос в сторону прошедших моделей и предстоящей конференции. Может быть, вы можете выделить несколько инсайтов, которыми вы бы могли поделиться с коллегами, применяющими игры на своих занятиях, и со студентами?
— Сложно, конечно, выделить, таких озарений было много, они приходят постоянно. В рамках проекта это нормально, что ты спишь – в 3 часа ночи просыпаешься – и у тебя озарение, что в Венский конгресс было бы прикольно добавить такую-то вещь. Но что я могу посоветовать для студентов:
Мы знаем, что дети познают этот мир через игру. Я же считаю, что можно получать знания и в более взрослом возрасте посредством игры. Под игрой я понимаю нечто более широкое, чем игру компьютерную или карточную. Игра – это опыт, который человек проживает, это всегда смысл, который он уносит с собой в реальную жизнь. Мы очень часто сталкиваемся в своей жизни с тем, что можно назвать "игрой". К примеру, игрой в более широком контексте может быть прототип любого механизма или вопроса (допустим, в автошколах используют специальные тренажеры, чтобы научить людей ездить на автомобилях).
В этой связи у меня есть несколько советов. И первый из них – не заигрываться, но трезво оценивать свое будущее. Вы все были министрами, послами, но вы были ими в игре, нужно понимать, что многие из вас в реальной жизни ими не станут. А ведь сейчас есть много молодых людей, которые ходят в розовых очках, мысля нереалистично. Поэтому важно смотреть на себя со стороны и трезво оценивать свои возможности. Второй совет – быстрее взрослеть в целом. Третий – не бояться брать на себя ответственность и не бояться допустить ошибку. Ошибки в игре более чем позволительны и даже уместны.
Наконец, последнее, – мыслить нестандартно, находить нестандартный выход из ситуации. Причем «нестандартно» – вовсе не про нарушение существующих канонов. «Нестандартно» значит сложно – это про действия в рамках обозначенных правил, но в соответствии со своим уникальным образом и на основании имеющихся ресурсов и возможностей.
Своим коллегам советую пытаться развивать игровые технологии в образовательном процессе, но это, конечно, сложно. Создать даже одну малоформатную игру, которая проходит в рамках одной пары, очень непросто. Когда я интегрировал игру «Ненастоящий детектив» в образовательный процесс на направлении «Прикладная историческая аналитика» в рамках курса «Ситуационный анализ и методы прогнозирования», все семинарские занятия должны были проходить в игре. Это было бы очень интересно, когда студенты на лекциях получают какие-то знания, а на семинарах на практике их применяют, проводя детективное расследование. На разработку и интеграцию этой игры в семинарские занятия я потратил уйму времени и бессонных ночей, которые для преподавателя не окупаются финансово. В этом проблема и феномен игры. Наверное, в этом и феномен American Studies, да и любой инициативы (стартапа) – большая часть таких начинаний «не стоит свеч» и живёт только за счёт интереса, за счёт идеи. Действительно, систематическая интеграция таких игр в образование – крайне сложный процесс. Плюс ко всему пособий по геймификации существует мало, и все они, на мой взгляд, составлены не на должном уровне.
Тем не менее, у нас на факультете есть преподаватели, которые интегрируют малоформатные игры в свои занятия, – это Л. Н. Смолякова, С. Н. Мирошников, М. Н. Волков, преподаватели с кафедр российской истории и документоведения. Преподавательская деятельность подвергается влиянию внешней среды: это, в первую очередь, урезание ставок, часов в образовательном процессе для студентов. Когда надо курс, рассчитанный на двадцать лекций, отчитать за пять, игровой элемент может стать подспорьем. В целом, если кому-то из коллег нужна будет помощь, содействие в освоении игрового поля в образовательном процессе, то я всегда открыт.
Да, вы правы, у нас по нескольким курсам проводились игры на занятиях, и об этом вообще все чаще говорят. Но мне кажется, что это новый тренд. Как вы считаете, это связано с тем, что преподаватели пришли к пониманию, что игры – наиболее эффективный способ получения знаний, или это потому, что студенты сейчас другие и они не могут больше усваивать знания традиционными способами?
Вопрос этот сложный, и обе версии так или иначе правдивы. Действительно, это тренд новый, тренд 2010-х гг. (по крайней мере, в ТГУ он начал системно развиваться именно тогда). Первую причину появления такого тренда я уже назвал – это урезание ставок с сохраняющимся числом студентов. Кроме этого можно сказать, что произошли изменения и в самих преподавателях: мы сейчас «люди интернета», мы можем получать информацию из разных источников, у людей есть возможность написать диссертацию по истории какой-либо страны, ни разу не побывав в ней. Также надо понимать, что преподаватели болеют за то, чтобы их курс был конкурентоспособным, они хотят видеть горящие глаза у студентов. Ощущение признания, того, что они нужны здесь и сейчас, что они востребованы для молодого поколения, позволяет им работать за меньшую зарплату. Эта потребность в самовыражении и желание оставить частичку себя в подрастающем поколении направлены на поиск общего языка, и этим мостом, связывающим студента и преподавателя, может быть игровой процесс. Понимаете, ведь в игре мы не преподаватели – мы кураторы, игроки, ведущие. Это весьма нестандартная вещь, благодаря которой ты выходишь с подопечными на новый уровень контакта, так можно раскрыть потенциал тех студентов, которые при стандартной работе вели бы себя совершенно по-другому.
Что касается того, что студенты сейчас не способны воспринимать информацию, которая преподносится традиционными способами, я сторонник того, чтобы классические элементы образования продолжали существовать. Игра должна стать не ключевым, не решающим, а дополняющим элементом образовательного процесса. Студенты сейчас действительно другие, и университеты, чтобы привлечь большее количество абитуриентов, выходят в дополнительное образование, на новые платформы, в подкастинг. Такой процесс имеет, возможно, неоднозначный результат, потому что раньше образование было «сосудом истины», к которому люди стремились, а теперь этот «сосуд» стремится к нам сам.
В качестве итога можно сказать, что тренд развивается под влиянием совокупности факторов: меняются и студенты, и среда. Если среда меняется в направлении «достучаться до каждого студента» и научить молодежь думать и анализировать, то я всеми руками за.
Корреспондент: Вагнер Анжела