Кирилл Рябов
В последнее время, я достаточно часто сталкивался с рассуждениями различных публицистов, блоггеров и обыкновенных читателей о депрессивном характере творчества русских литераторов (и других деятелей культуры, чего уж греха таить). Действительно, многие писатели незримой, но ощутимой нитью вшивали в работы своё понимание такого громоздкого и уже ставшего притчей во языцех термина, как "русская тоска". Однако, после сотни различных осмыслений, раскрытий и прочтений этого явления, возникает чувство пресыщенности серым и лишённым всякой радости ландшафтом, создаваемым творцами раз за разом. Но разве можно отказаться от русской тоски в творчестве насовсем? Думаю, что нет. И герой этого выпуска "Не только классики", пожалуй, как никто другой поможет мне разобраться в том, как найти новые оттенки для мира, лишённого красок вовсе. Итак, самое время встретиться с "Псом" Кирилла Рябова лицом к лицу.
Так в чём же уникален подход Рябова к, не постесняюсь этих слов, одной из образующих традиций русской литературы? Отвечу двумя словами: лаконичный гротеск.
И прежде, чем мы перейдём непосредственно к теме заметки, думаю, стоит немного обсудить феномен гротеска. Сам по себе гротеск — это нарочито-уродливый, грубый и мрачный стиль, к которому зачастую прибегают сатирики и пародисты. И гротеск в литературе очень часто становится палкой о двух концах: с одной стороны, попытка заставить мир посмотреть на себя в "кривое зеркало" открывает море новых красок, которыми можно расписать сеттинг произведения, но при этом возникает и риск потери контроля над приёмом, от чего текст из остроумной и мрачной шутки может превратиться в уродливую буффонаду, где самым смешным моментом может оказаться слово "лопата".
Что же, с гротеском всё немного прояснилось. Но особо понятнее не стало, правда? Поэтому, чтобы внести ясность, нам стоит обратиться к "лаконичности" гротеска Рябова и разобраться в том, почему его подход даёт старым литературным концептам новую жизнь, а не просто пародирует сложившийся в заМКАДье быт.
Созданный пером Рябова небольшой городок, представляющий из себя среднее арифметическое большинства городов средней полосы, существует в полной образов, от которых легко впасть в уныние: пятиэтажные серые дома, недавно построенный типовой торговый центр, полная грязи и помоек промзона, и т.д.
Спасает от банального жонглирования этими образами умение Рябова кратко и органично вплести элементы сеттинга в мысли героев, которые вместо высокопарного монолога о судьбе планеты дают место более естественным и понятным человеку мыслям о том, как привести свою жизнь если не в норму, то хотя бы в относительно стабильное состояние.
В лаконичности подачи Рябову очень сильно помогают его герои: протагонист Бобровский, оставшийся без жены (и, возможно, жилья) бывший вояка; ступившие на кривую дорожку коллекторы, забывшие о своих мечтах; представительница древнейшей профессии, оказавшаяся посреди клубка нитей, так или иначе связывающих героев в одну сеть...
И всё эти люди ведут себя под стать представителям русской глубинки, не превращаясь в скрывающихся под налётом отечественного колорита нуарных детективов, получивших философское образование где-то между делом. Персонажи "Пса" несколько грубоваты и в них чувствуется гротескная стоеросовость, но вместе с тем в них есть и некая глубина, позволяющая почувствовать объёмность этого мира, а не плоскость, присущую многим гротескным работам. Возможно, здесь сказывается опыт работы самого писателя сторожем и грузчиком. То есть, вполне вероятно, что автор видел если не идеальные копии своих персонажей, то хотя бы их чем-то напоминающих людей. И во время чтения это ощущается. Во многом — благодаря диалогам.
Сам писатель говорил о том, что ему хочется сохранять живость и естественность диалогов, но из-за запинок, оговорок и пауз натуралистичный диалог читался бы очень тяжело, и поэтому приходилось придавать речи плавность, дабы в рамках книги страницы с разговорами героев не превращались в вязкое буквенное болото. Но даже при своей нарочитой приглаженности персонажи в текстах Рябова всё ещё весьма лаконичны и редко могут расщедриться на длинный словесный пассаж, сохраняя общий авторский настрой на краткость и сжатость пусть и гротескного, но довольно искреннего и живого мира.
Если верить самому Кириллу — его работы преисполнены состраданием к жизни. В целом, это действительно так, ведь в "Псе" писатель так или иначе сочувствует нелёгкой участи каждого из своих героев, сыгравших хоть какую-то значимую роль в сюжете. Радует, что это сострадание не переходит в утирание крокодильих слёз пустышкам, созданным ради выдаивания эмоций из читателя, в "Псе" видна трагедия онемевших душой людей, которым и автор, и читатель по-человечески сочувствуют, не выходя из зоны полутонов в крайности. Разумеется, некоторые персонажи всё же будут ближе к стороне антагонистов, но назвать их злодеями трудно, ибо краткие и уместные экскурсы в их прошлое показывают героев как нечто большее, чем картонки для заполнения пустоты в тексте. Это уже придаёт гротеску книги совсем не карикатурные, но горько-ироничные тона.
В этом выпуске почти не был затронут сюжет произведения, но мне кажется, что это та вещь, которую вам, дорогие читатели, предстоит узнать самим. Объём романа — около 170 страниц, а язык, которым ведётся повествование, достаточно лёгок для того, чтобы прочитать всё за один вечер. Конечно, из-за некоторых неприятных деталей и не самых "аппетитных" описаний работа может прийтись по вкусу не каждому. Как мне кажется, "Пёс" — это крепкий образчик современной литературы, который может как пощекотать нервы, так и дать пищу для размышлений. В конце концов, на русскую тоску можно и нужно смотреть по-разному. И в работах Рябова я увидел этот новый взгляд, в котором есть что-то кроме ставших штампом (не только в архитектуре, но и в искусстве) панелек.
На этом все, услышимся в следующей статье. До встречи!
Автор: член Русского общества ДВФУ — Фёдор Ильин