Алексей Татаев: «Я дома и бесконечно этому рад»

Новобранец нашей команды хорошо известен осетинским болельщикам, несмотря на то, что в России на высоком уровне практически не играл. Дебюта за «Аланию» ждут как ее поклонники, так и сам Алексей, или как его зовут друзья и близкие - Лексо.

— Я родился в Цхинвале, а когда мне исполнилось шесть лет, то семья переехала в Беслан. Как сейчас помню, тренер Игорь Наниев, сын Юрия Наниева, который воспитал Алана Дзагоева, зашел к нам в класс и спросил, кто хочет играть в футбол? Сформировалась большая группа желающих ребят, все – мои ровесники, но через месяц почти никого не осталось. Так как я лишился партнеров, то меня перевели в старшую группу, где я занимался три года. После этого я перешел в «Юность» к Алику Дулаеву и пробыл там пять лет. Так как в Беслане я тренировался с теми, кто старше, с ровесниками на «Юности» мне было играть гораздо проще. В дальнейшем тот же Юрий Наниев помог мне попасть на просмотр в «Краснодар», который я прошел. Правда, ответа от них я ждал очень долго. Мы с семьей к тому времени переехали в Таганрог из-за работы отца. Я ждал звонка месяц, уже не верил, что наберут. Пошел в Таганроге в школу, там же начал тренироваться, но мне перезвонили и сообщили, что ждут. Я мигом собрал вещи и отправился в «Краснодар», где отыграл семь лет.

— Сколько тебе тогда было?

— 13 лет. На тот момент условия в их Академии еще не были такими жесткими. Когда я приехал, Академии не было еще и полгода, а правила постоянно менялись. Сейчас, например, детям дают пользоваться телефоном всего полчаса-час, все стало гораздо строже. Но я считаю, что это правильно, нужно ограничивать детей от чрезмерного использования техники. Это было веселое, классное время, просто в дальнейшем, когда я уже играл в ФНЛ, мне захотелось сменить обстановку, и я отправился в Европу. Рад тому, как сейчас обстоят мои дела. Рад, что моя карьера постепенно развивается. Я никуда не спешу, у меня тоже есть свои цели и мечты, знаю, что постепенно к ним приду. Поехал в Чехию, поиграл там два с половиной года, и появилась возможность перебраться в «Аланию», которой я с радостью воспользовался.

— Как ты оказался в Чехии?

— Меня заметили иностранные агенты, да и сам я хотел уйти из Краснодара и не скрывал этого. Поговорил с руководством, объяснил, что моя мечта – сыграть в Европе, они дали добро. Появился вариант с «Младой Болеслав», они взяли меня в аренду, через год я подписал с ними полноценный трехлетний контракт. Адаптироваться было тяжело, если быть честным. Помог мне тогда Коля Комличенко, первые полгода я себя ощущал белой вороной. Потом уже подучил язык, с пацанами начал выбираться, стало проще. Одно дело, когда ты просто играешь с коллегами по цеху, другое дело – общение и дружба за пределами поля. Адаптация заняла 6-7 месяцев, потом я стал себя ощущать тем, кто я есть. В Чехии я окреп, набрал несколько килограммов, оброс мышцами. Понял, что невозможно тягаться с массивными нападающими под 190 сантиметров, не обладая весом. В Чехии тяжело играть, есть свои плюсы и минусы, впрочем как и везде.

— Чем чемпионат Чехии отличается от ФНЛ?

— В первую очередь, уровнем и качеством игры. Ту же «Славию» взять, команда не первый год играет в еврокубках и достойно себя проявляет. Футбол там гораздо интенсивнее. Если, к примеру, мы проигрываем игру, приходит тренер в раздевалку и говорит нам, кто сколько пробежал, а в заключение добавляет, что проиграли мы именно из-за того, что конкретные игроки на определенных позициях пробежали меньше, чем футболисты соперника.

— Как возник вариант с «Аланией»? Когда узнал об интересе владикавказской команды, какие эмоции испытал, какими были твои первые мысли в тот момент?

— Как сейчас помню, после тренировки мне позвонил агент и сообщил, что есть возможность перебраться в «Аланию». Он спросил меня, хочу ли я этого, если да, то прям сейчас начнем работу в этом направлении. Он сказал, что это займет время, так как «Млада» очень много затребовала за этот переход. В итоге, я дал добро, попросил оформить все как можно быстрее. Переговоры шли долго, около полутора месяцев. Ожидание было томительным, я стал слегка нервным, но все сложилось именно так, как я и хотел. Слава Богу, что я тут, в «Алании».

— Были какие-нибудь предложения помимо «Алании»?

— Да, предложения были всегда. Многие даже удивлялись тому, что я поехал играть в ФНЛ, говорили, что это шаг назад, но это моя команда, я хочу играть здесь и выполнять задачу по выходу в Премьер-Лигу! Был когда-то вариант с «Зенитом». Ну поехал бы я туда, сыграл бы пару матчей, выиграл бы чемпионат, ну и что? Это была бы не медаль за отвагу, а медаль за то, что ты есть где-то рядом. А если я с «Аланией» выиграю Премьер-Лигу? Это же совсем другое, это очень круто, буду счастлив как никто другой! Мальчишкой ходил на их матчи, болел с трибун, а сейчас сам защищаю красно-желтые цвета. Я долго не думал, сразу согласился. А так, да, варианты были и по Европе, и по России. Играть в «Алании» — не шаг назад, тут играют, осмелюсь заявить, в футбол будущего, в очень атакующий футбол. Тяжело адаптироваться к такому стилю, знаю здесь тоже не всех, но со временем быстро привыкну, со всеми познакомлюсь. Я дома, я со своими пацанами, тренерами, со своими людьми, и я этому бесконечно рад.

— Какой первый матч «Алании» ты посетил будучи мальчишкой? Кто впервые привел тебя на футбол?

— Когда я жил в Беслане, меня позвал на матч против «Волгаря» старший товарищ Чермен. Я с радостью согласился, в детстве когда слышал слово «мяч» или «футбол», то сразу глаза загорались. 1/16 Кубка была, «Алания» проиграла тогда 0:1.

— Часто в дальнейшем посещал домашние матчи родной команды?

— Если честно, нет. Времени и возможности особо не было. Я к 10 утра приезжал на «Юность» с Беслана. Потом ехал домой, кушал и шел в школу, приходил домой, делал уроки и бежал тренироваться с мячом.

— Часто приезжаете в Беслан?

— Не, мы там давно уже не живем. Когда мне надо было перебраться в Краснодар, отец продал дом, мы переехали в Таганрог, и он тем самым нашел бюджет, чтобы была возможность меня туда-сюда возить.

— Ты получил повреждение уже на 3-й день тренировок.

— Да, у меня произошел надрыв четырехглавой мышцы, но восстановление проходит неплохо. Скоро вернусь в строй.

— До этого когда-нибудь сталкивался с подобной травмой?

— С такой не сталкивался, но бывали похожие микротравмы. Я не знаю, с чем это связано, провел хорошие сборы, много бегал, ходил в зал. Может, другие поля, смена обстановки повлияли на это. Я помню, приехал и на первых же тренировках у меня стали очень сильно забиваться мышцы, возможно сильно волновался. Залечу ногу и с холодной головой войду в строй команды, все в порядке, зато было время освоиться!

— Ты был на тренировках Спартака Гогниева, какие особенности можешь выделить в тренировочном процессе под его руководством?

— Очень и очень много работы с мячом. Во время матчей люди, разбирающиеся в футболе, наверняка это видят. Игроки «Алании» очень технично работают с мячом. Каждый атакующий футболист нашей команды способен легко обыгрывать один в один. Даже игроки центра, которые постоянно находятся в окружении нескольких соперников, за счет своей техники в любой ситуации могут сохранить мяч и развить атаку. Очень много времени Спартак Артурович уделяет владению, тактике, технике передач и так далее. В целом, мне очень нравятся тренировки под его руководством.

— Ты наверняка уже успел повзаимодействовать с Солдатенко. Ростик часто выдвигается вперед и много отыгрывается с защитниками. Как тебе подобный стиль игры нашего вратаря? Долго придется к этому привыкать?

— Вовсе нет, мне это очень даже нравится! Я всегда «пихал» своим вратарям за то, что они не выходят из ворот, не подтягиваются к защитникам. Мне кажется, что так играть гораздо комфортнее, нежели когда у тебя за спиной 40 метров пустоты. Так играют лучшие вратари, очень хочу поскорее вступить в игру и ощутить удовольствие от взаимодействия с Ростиком на поле, понять, что сзади всегда есть игрок, которому можно отдать пас и не волноваться. В России так точно никто не играет, да и в мире мало кто!

— Можешь выделить свои лучшие (футбольные) качества и отметить умения, над которыми тебе еще нужно поработать?

— Конечно, не мне судить, но, могу сказать, что в единоборствах с нападающими достаточно часто выигрываю, даже если оппонент крупнее меня. Главное — знать, как бороться. Тогда ты всегда будешь выходить победителем несмотря на габариты соперника. Умею грамотно подсказывать своим футболистам.

— То есть линию обороны держишь именно ты?

— Да, обычно это делаю я. Кстати, в Чехии уделяют большое внимание плотности линии. Неплохо, на мой взгляд, владею пасом понизу. В качестве минуса отметил бы свою скорость.

— Играешь с обеих ног одинаково?

— У меня нет «сильной ноги». Могу отдавать передачи и с правой, и с левой. Спокойно играю левого центрального, так же спокойно могу сыграть правого, для меня нет разницы. За сборную, кстати, большинство матчей сыграл слева в центре обороны.

— Уверенно чувствуешь себя на позиции «опорника»? Я смотрел матчи, где ты выходил в эту зону. Кажется, это были матчи «молодежки» и «Краснодара – 2».

— Да, несколько раз приходилось играть на этой позиции, спокойно себя на ней ощущал. В Чехии тоже играл «опорника».

— И как?

— Понравилось, даже очень. Я всегда больше играл в отборе, затем отдавал на нашего капитана, а он уже начинал раскатывать атаку. Тяжеловато бывало, правда. Меня хватало на этой позиции минут на 65.

— Это связано с особенностями игры и объемом на данной позиции, или же дело в той самой интенсивности чешского футбола?

— Думаю, дело в отсутствии опыта игры в «опорке». Если бы мне тренер дал чуть больше времени, то без проблем бы мог играть всю дистанцию в опорной зоне. В защите я двигаюсь на инстинктах, уже на автомате знаю, куда мне бежать и так далее.

— Ты не смог отправиться на молодежный Евро из-за травмы. Расскажи, почему ты получил такое тяжелое повреждение, и как ты переживал этот обидный период.

— В Чехии всегда бывают тяжелые сборы, там заставляют тупо бегать километры. И если ты не пробежал условные 12 километров, то тренер сообщает тебе, что на тренировку ты не попадаешь. Так вышло, что, когда я приехал в Чехию, у меня были проблемы со здоровьем. Я с ними разобрался, пришел на тренировку, а тренер сообщил мне, что если я не отбегаю положенный норматив, то тренироваться я не буду. Ну я и отправился покорять километры зимой на искусственном поле. Я пытался донести до тренера, что это плохо повлияет на мое состояние, но он был непреклонен. Таким образом я заработал кисту на связках ноги. Я просил врачей сделать мне МРТ, но они заявили, что у меня просто забилась мышца, и нужно побегать через боль, все пройдет само. Профессионализм у чешских спортивных врачей оставляет желать лучшего. Через 3 дня я снова пришел на тренировку, и повторилась та же история. В итоге МРТ мне все-таки сделали: оказалась киста. Месяц мне было запрещено давать на ноги какие-либо нагрузки. Со сборной мне постоянно звонили, спрашивали, успею ли я залечиться, я старался, как мог. Я с этой сборной с 16 лет, Михаил Галактионов для меня, как футбольный отец. Он часто давал советы не только спортивные, но и жизненные. Он мне лично звонил, уверял, что даже если в последний я сообщу, что здоров, то меня вызовут. Но я же не мог просто сказать, что все в порядке и поехать больным, там нужны здоровые на все 100 % парни, которые готовы помочь команде в любой момент. Для меня вызов в сборную – это большой праздник раз в год, очень расстроился тогда. Помню юношеский чемпионат Европы до 16 лет, такие эмоции тогда испытал, очень хотел, чтобы подобное еще раз повторилось.

— Расскажи подробнее про свой опыт в юношеских сборных разных возрастных категорий.

— Помню, как после юношеского чемпионата Европы мы вышли на юношеский чемпионат мира, потом за U-19 мы проиграли элитный раунд квалификации и не вышли в финальную часть чемпионата мира, а с молодежной сборной, кстати, выйти уже удалось. Мы молодые пацаны, которые только начинают свой футбольный путь, пытаются чего-то добиться, для нас это был реальный праздник, первое серьезное достижение. Сами посудите: просто дети со дворов, а перед нами уже открывается такой футбольный путь. Мы и людей-то на трибунах никогда не видели, а на тех турнирах по 15 000 зрителей собиралось. Мы были в Европе, на стадионы заходили фанаты с флагами России, наши болельщики гнали нас вперед, после матчей брали у нас автографы. Мы тогда ощутили на себе, так сказать, мини-Евро! Те эмоции бесценны, хочется ощущать их снова и снова.

— Вспомни тот юношеский Евро, на котором тебе удалось забить гол в ворота англичан.

— Хорошо помню тот турнир. Мы сыграли 3 матча в группе, четвертьфинал и полуфинал. Все игры я тогда провел от звонка до звонка. Мы на кураже вышли из группы и, помнится, тогда Галактионов сказал, что мы так можем и Евро выиграть, главное – верить в себя. Понятное дело, если не существует коллектива, который не живет единой целью, то достигать чего-то становится тяжело. Была одна забавная ситуация в группе: нам было важно, чтобы французы выиграли последнюю игру у греков, мы тогда свой матч выиграли со счетом 2:0 у шотландцев. И тут нам говорят, что там Франция по нулям играет, расстроились, идем поникшие. А в этот момент наш администратор кричит, что французы на 94 минуте забили гол! Мы естественно вместе с тренером от души порадовались, а потом и англичан вынесли. Это была последняя игра в группе, далее пошли восстановительные дни. Мы все рядом жили в гостинице, ходили на море купаться, хотя погода была довольно пасмурной. Видим, англичане тоже купаться идут после пробежки. Уже по колено в воду залезли, стоят, дрожат, а тут мы всей кучей пацаны из России залетаем в море, скидываем на ходу одежду, они стояли в шоке и наблюдали, глядели на нас, а потом ушли расстроенные.

— За время становления твоей карьеры от детского футбола до профессионального случались ли у тебя эмоциональные срывы, депрессии, желание все бросить? Если подобное происходило, кто оказывался всегда рядом и поддерживал тебя?

— Конечно, главная поддержка всегда – это мама, папа, брат с сестрой. Бывало такое, что я звонил отцу, говорил, что уже не могу, устал, надоело все, но папа всегда находил нужные слова, которые меня мотивировали. Такое случалось всего пару раз, да и то я бы не назвал это сильным стрессом или срывом, просто «отчетливый депрессняк», отец помогал с этим справляться. В Чехии у меня тоже был человек, который постоянно помогал мне в этом плане. У футболистов часто случаются панические атаки, как и у каждого человека, просто кто-то может наплевать на это, не обращать внимание, а кто-то относится к этому максимально серьезно и может начать загоняться. Футбол — большая психологическая нагрузка. Когда у меня появится сын, то на футбол я его точно не отдам, хочу, чтобы у него была другая жизнь. Честно, заниматься футболом очень непросто.

— Почему так категорично? А если он сам захочет стать футболистом?

— Я сделаю все возможное, чтобы привить ему желание заниматься чем-то другим. К примеру, шахматы, вот чем тебе не спорт? Просто даже взять эти травмы… Сколько у меня их было? Такие тяжелые, серьезные начались лет с 17. Не было ни одного года, который я прошел без травм, даже на сборах часто получаю повреждения, не знаю, с чем это связано. Я часто копался в себе, думал, может это что-то внутри, но так ничего и не раскопал… Это та сторона футбольной жизни, которую никто не видит. Все же наблюдают за прикидами, прическами и побрякушками спортсменов, думают, как же им хорошо жить и так далее. Но это все равно, что прийти в театр: восхищаться и завидовать актерам, но не так много людей понимают, что за этим стоит тяжелейший труд!