Руководитель поисково-спасательных работ (РПСР).

РПСР – руководитель поисково-спасательных работ. Когда я была «маленькой» и только пришла в наш отряд, РПСР был какой-то недостижимой фигурой, которая совершенно немыслимым образом заглядывает в «куда-то», а потом направляет поисковую группу едва ли не прямо к потерявшемуся. По крайней мере, так мне показалось в первый раз, поскольку первый же поиск вышел удачным.

Теперь я сама РПСР, и понимаю, что за всяким таким шаманством стоит глубокая аналитическая работа, ночи без сна, сотни минут телефонных разговоров, постоянная практика – не только интеллектуальная, но и физическая, с выездами и выходами в различные районы Ленинградской области. Что нужно уметь, чтобы стать руководителем поисков? Подготовка РПСР занимает около четырех месяцев регулярных занятий и включает в себя курсы по:

- основам координации и взаимодействия с другими спасательными структурами,

- топографии,

- навигации и радиосвязи,

- телефонным переговорам и тактике опроса,

- тактике поисков и постановке задач,

- математическим методам планирования ПСР,

- выводу по телефону,

- использованию специализированных средств поиска,

- поиску на воде,

- поиску с воздуха, а также практические занятия по этим темам, заканчивающиеся двухдневными учебными ПСР, на которых будущие РПСРы ищут уже настоящих людей в настоящем лесу, решая как тривиальные, так и вполне изощренные задачи. Кроме того, все руководители поисков – опытные старшие групп, тактика поисков строится в том числе на собственном опыте путешествий по Ленинградской области и знаниях, полученных «ногами».

Мы дежурим сутками, и все, что «прилетит» в мои дежурные сутки, останется со мной до конца. То есть, когда дежурство заканчивается – это не значит, что заканчивается моя работа, она продолжается до тех пор, пока все «мои» потерявшиеся не будут найдены. Большинство поисков (а дежурный РПСР за свою смену принимает до сорока заявок) заканчиваются в тот же или на следующий день, но некоторые могут затянуться, и тогда моя работа продолжается столько, сколько необходимо. Это бывает нелегко. Во-первых, незавершенный поиск живет в голове постоянно, от него нельзя «выключиться». Если человек в лесу – его надо искать, если его надо искать – надо постоянно ставить задачи и отправлять в лес людей, постоянно анализировать их отчеты по выполнению задачи, вновь строить гипотезы, вновь ставить задачи и вновь отправлять группы на поиск, и так по кругу. И все это не отменяет следующих очередных дежурных суток и новых заявок. Во-вторых, чем дольше не найден человек, тем меньше надежд у окружающих, но невозможно вести поиски живого, если все вокруг его похоронили. Это сложно – не давать ложную надежду, но вместе с тем и не давать «хоронить» потерявшегося. Но самое сложное для меня – сообщать родственникам, что найдено тело или объяснять, почему мы прекращаем поиски.

Но в этой работе есть и положительные моменты. Первый – это потрясающий коллектив коллег, профессионалов в этом деле, который всегда поддержит, поможет советом, выслушает и обсудить в три часа ночи все твои гипотезы, подхватит «внезапный» поиск, на который у тебя не хватает времени, подменит, чтобы ты успел «хотя бы поужинать» или просто приедет к тебе с горячим обедом. А второй – невероятное ощущение полета, когда очередной потерявшийся вышел из леса по твоим указаниям или найден поисковой группой, выполнявшей твою задачу. Впрочем, буду честна, если потерявшийся вышел сам, я рада также сильно (а зачастую и больше, если это был удаленный район, плохая погода и невнятные вводные).

Быть РПСРом – тяжелая, часто неблагодарная работа. И вместе тем – удивительное путешествие, балансирующее между интеллектуальной гонкой и человеческим состраданием.

Автор: Елена Кузнецова