О чём помнят спасатели
Самый запомнившийся ПСР? Это очень сложный вопрос. Я помню почти все свои выезды в лес. Каждый из них в чём-то уникален, каждый чем-то интересен.
Вот, например, один запомнился своей мокростью. Мы тогда вошли в лес в шесть утра, а вышли около семи вечера. И всё это время шел дождь. Торфяники, перелески, бобровые плотины, скользкие деревья через канавы. Мы поддерживали с напарником друг друга, когда перелезали через всё это. Синхронно тряслись от холода. Извинялись перед бобрами за то, что топчемся по их крышам… А когда мы вышли из леса, то нас пустили в баню в том посёлке, чтобы переодеться. Не представляешь, какой это кайф — встать мёрзлыми босыми ногами на горячий пол… Нет, это, пожалуй, не очень интересно.
Или вот: был один ПСР в декабре, почти за триста километров от Санкт-Петербурга, в окрестностях мужского монастыря. Молодой трудник заплутал в тех лесах. Нас тепло встретили, организовали с дороги чай и даже выделили комнату, где мы смогли три часа до светлого поспать. Утром накормили, дали в подмогу служителя и благословили. Мокро под ногами. Связь плохая. То мы не можем, порой, дозвониться до руководителя поиска, то руководитель иногда не может дозвониться до нас и потерявшегося. В монастыре били в колокол, а вдруг человек услышит. Мы ловили ветер, сиренили в малую сирену, переправлялись через ручьи, смотрели на направление бега серых облаков на сером небе…
Нашли мы его тогда. Над монастырем зазвучал Благовест, а нас ждали у ворот, чтобы проводить в трапезную и накормить. В благодарность собрали пакеты с подарками, предлагали остаться отдохнуть, но нам надо было ехать обратно. Нет, не трапезой и подарками запомнился тот поиск, хотя, не буду кривить душой, всё это внесло свою лепту в общее ощущение и настроение. Запомнился переживаниями служителей за своего человека. Готовностью помочь всеми возможными силами. Сплочённостью…
Помню двух Наталий с белым пакетом и зонтом в тёмном дождливом лесу. Это был поиск из тех, которые мы называем «быстрый победоносный». Когда известна точка, где находятся потерявшиеся, и нужно только дойти до них и аккуратно вывести из леса. Чем запомнился? Наверное, их неожиданным видом – ну-ка в лесу, в темноте и под зонтом, жмутся друг к другу. А может быть тем, что эти девушки не унывали. Выходили мы весело, о чём-то болтали, иногда что-то пели, другими словами, не грустили совсем. А может быть, он запомнился потому, что в те сутки это был третий ПСР подряд. Так получилось, что наша группа была в довольно дальнем районе, и кроме нас никого там не было. К счастью, поиски были не сложными, а один и вовсе сам по себе как-то закончился: родственники успели найти своего заплутавшего раньше нас…
Искали как-то у заброшенного аэродрома женщину. Ходили, кричали, слушали. Проверяли дорожки и тропинки. Ближе к концу маршрута начали между собой всё больше и больше разговаривать, посмеиваться над разными историями из жизни, у кого какие. И вдруг слева из темноты слышим сиплый сорванный мужской голос: «Мааааама!... Маааааама!...»
На одном из моих первых поисков нам пришлось забрасываться на, прости-господи, гусеничной колымаге, что-то вроде БТР… или нет, БМП… я в них не разбираюсь, да и вообще это вроде что-то гражданское было. Но не суть. Водитель этого тарантаса гнал так, что на маршрут мы выходили с лицами цвета бледной поганки с отливом в зелень и мечтали дойти потом до машины своими ногами… Сколько тогда бабулю искали… три дня вроде. А она на четвёртый вышла к машине егеря. Довольно далеко от зоны поиска.
Или вот ещё один из поисков. Нас было две группы, муж потерявшейся был на месте, очень переживал. Не знал, что делать, куда бежать, как нам помочь. В лес мы его, конечно, не взяли. Но направили в зону стабильного сигнала сети, чтобы он был на связи, вдруг его супруга позвонит, когда выйдет из леса или найдет небольшой пятачок, где телефон вдруг начнёт ловить. Вроде ничего особо сложного тогда не было. Местами немного бурелома, местами трава выше головы, но в целом, всё прилично. В общем, теряться там было негде. Когда мы собрались у машин, в головы начали закрадываться подозрения. И мы не знали, как бы так теперь разговаривать с мужчиной, чтобы эти подозрения не выдать. А он тянулся к нам. Растерянный, уставший, слегка помятый, не молодой уже… Мы аккуратно собрались и уехали. На обратном пути на заправке взяли кофе, сосиски и начали друг другу рассказывать разные истории с поисков. Не так часто удается группам вдруг встретиться в спокойной остановке. Рассказываем, едим, смеёмся, пьём кофе, слушаем, снова взрыв хохота, и вдруг на заправку заходит этот мужчина… На следующий день поступило сообщение, что женщина сама вышла из леса под утро. Километров за семь от места пропажи. Знаете, мне до сих пор стыдно перед тем мужчиной. Наверное, этим уроком тот поиск и запомнился…
Или вот! Женщина где-то за почти четыреста километров от города. Ох, и побегали мы тогда через болото. А болот там несколько. И она то ли путается в них, то ли правильно говорит, на котором она сидит у костра. Один из коллег остался у машины с сиреной, а мы втроём пошли ногами. Сирену не слышит, нас не слышит. Вдруг слышит то ли нас, то ли сирену. Связь опять же периодическая. Мы уходим к дальнему болоту, понимая, что всё запланированное на сегодня уже не будет сделано: поиск затянулся. И вдруг мы её слышим! Чётко. Кричим в ответ, а она нас не слышит. Она снова кричит, мы её слышим, а она нас нет. Но направление примерно понятно. Мы и побежали. Вот, буквально, побежали через болото. Почти полтора километра бежали. Встретились. Она сидит у костра, не грустит, ноги греет и говорит, что сейчас за ней кто-то на тракторе приедет. Мы срочно кричим в рацию коллеге у машины, и говорим ему, чтобы бежал ко въезду на отворотку и останавливал трактор. Потому что, во-первых, трактор всё равно не проедет – дорога узкая, и там уже стоит моя машина. А во-вторых, по такой погоде и состоянию отворотки, после трактора есть риск не выехать потом самим. Пошли выводить любительницу ягод в сторону дороги. Она поначалу всё шутила чего-то, рассказывала, что не первый раз, что, либо сама с утра выходила, либо мужики её находили. А в этот раз ей стало скучно, и она позвонила 112… А потом она узнала, что мы из Питера приехали сюда… Нет, мы на неё не сердимся. Но почему-то отказались от брусники и не зашли к ней в гости на чай…
А еще помню, на границе с Карелией был поиск. Ночью первомайский снегодождь, мокрые скалы, весенняя распутица в поле, по которому надо проехать. Куда делся человек – вообще непонятно. Он там каждое дерево и каждый куст знает. А тут вышел из палатки за деревце и пропал… Это была почти международная история. Друзья заплутавшего позвонили его жене, она позвонила его маме в Норвегию, чтобы та в свою очередь позвонила давнему другу семьи туда, в тот лес. Там как раз на майские праздники много людей собирается, и друг семьи со своей компанией в том числе. Да и потерявшийся туда с детства по несколько раз в год ездил тоже… Ночью по мокрым скалам и распадам опасно ходить. Решено было начать с рассветом. А пока ждали его у костра в компании друга семьи, думали, что они могут сделать, и куда потерявшийся мог деться. Отдыхающие туристы были озадачены оповещением по стоянкам, мы озадачены РПСРом по полученным уточнённым сведениям. Потом нам выделили палатку и два спальника на пару часов до рассвета. С утра накормили кашей, и мы разошлись в разные стороны. Нашли его. Наши коллеги из отряда. Нам пришлось бежать к машине, потому что требовалась эвакуация, а носилки из всех работающих групп как наших, так и «Лизы» были только у меня. Потом эвакуация, потом выдёргивание машин, потом домой.
Был как-то «марафон» поисков. Мы с напарницей случайно стали группой быстрого реагирования. Ездили на пять заявок. На двух вышли на небольшие маршруты. Один раз вывели сами, второй раз были на подстраховке у соседей, которые до нас уже искали деда и нашли его в тот момент, когда мы начали заходить в лес. А навстречу другие соседи идут, несут корзину с пирожками и чаем в термосе. На всех наготовили, не знали, как долго будет идти поиск. Собирались раздать всем на дорожку, а тут и не пришлось раздавать — просто угостили всех. А потом мы пили чай с заявителями в ожидании возможной заявки. И ближе к четырём утра заявка прилетела. Мужчины сначала не верили, что мы сейчас опять куда-то поедем. Но когда поняли, что мы не шутим, только спросили: «Девочки, а вы вообще нормальные?». Пришлось ответить честно, что нет. Перезарядили термосы и уехали. С поллитрой самогона («Возьмите, вдруг пригодится, оно ведь всяко бывает») и шерстяными носками («Куда вы мокрые надеваете, не просохли же еще. Возьмите эти…»).
А та женщина, которая вполне была готова переночевать на болоте, а утром поехать домой… Тревогу забил её муж. В целом, она и правда была вполне готова к ночёвке, правда, без спичек, но тепло одета. На выходе к машине она спорила… спорила… спорила… не туда, говорит, идём, и всё тут! И что не надо было за ней ехать. И что всё в порядке с ней, а муж паникёр… А потом она благодарила и плакала. Когда её машину моя напарница сопроводила до дома. Благодарила и плакала…
Псковский гость, который блуждал по лесу без обуви и не мог вообще объяснить где он, потому что даже название населённого пункта не запомнил, да никогда и не знал. Целая детективная история с благополучным и очень своевременным финалом.
Запомнился чем? Точно не пожертвованными тапками, примотанными к его ногам скотчем. Не тем, что дважды на этот поиск ездила. Нет. А тем, что его друзья из Пскова в дождливую ночь летели к нам в Ленобласть, чтобы забрать его с моей дачи, куда я его привезла, чтобы покормить, обсушить, дать поспать. Его рассказом про себя. И этим его: «Я никогда в жизни не ел такую вкусную кашу!»… обычная быстрозавариваемая овсянка из пакетика…
Или дед, который в одной рубашке пошёл прогуляться по лесу. И почему-то не вернулся. Которого ночью мы пропустили в темноте, а он не откликался. А утром в рассветных сумерках увидели его. Сидел на краю канавы в белой рубашке, ноги по щиколотку в холодной жиже. Вцепился в тонкое деревце и смотрит в лес. Говорят, зайцы так замирают, чтобы их ястреб не увидел…
Вытащили его из канавы, оттащили на более-менее сухое место. Пока ждали помощь для эвакуации, развели костерок, обмотали в спасодеяла. Потом эвакуация до квадроцикла. Чётко и слаженно вместе с коллегами из «Экстремума» и «ЛизыАлерт». По колее, порой прямо по воде, с передышками, сосредоточенно и почти молча. Только слышно было порой: «камень-право», «осторожно-лево», «вода-идем», «вода-плывем». Потом усадили на квадроцикл штатников, доставили до скорой помощи. Передали. До сих пор эта рубашка белая, нет-нет, да и встанет перед глазами…
Были весёлые бабушки, которых я назвала «крестики-нолики», потому что у них протекторы сапог такие были. У одной крестики, а у другой нолики. В два захода за один присест за ними бегали. Километров тридцать тогда набегали, нашли, с помощью штатных спасателей из леса вывезли.
А компания из пяти человек, двое из которых дети, в 300 метрах от садоводства. Женщины стояли тогда ещё, силы были. Мужчина лёг на мох и сверху уложил на себя девочек. Чтобы им теплее было…
Или вот: два товарища, минëр и десантник с портфелем, которые не откликались, потому что боялись жену десантника, но мы их всё равно нашли… а другие два товарища, которые названивали РПСРу, спрашивали, скоро ли за ними приедут, стоя у костра в двадцати метрах от знакомой им просеки. Которые на выходе качали головами и кляли себя на чём свет стоит за то, что «вот вообще не понятно, как мы так смогли плутануть-то»… а потом, добравшись с нами до мотоцикла, рванули в лес чуть ли не бегом: «мы только посмотрим грибочки»… а потом мы с напарником стояли у закрытого шлагбаума и боялись идти за ключом от замка…
Был и самосвал в лесу – друг семьи прямо с работы без заезда домой приехал искать… скалы по тридцать метров. Вверх-вниз по ним галсами по 50 метров. И напутствие от охотника, который тоже там же, с родственниками и друзьями ищет: «Вы туда дальше не ходите, там голубика. Самая любимая ягода у мишек, а они сейчас жир нагуливают». Большая палатка, в которой односельчане организовали свой штаб с водой, продуктами, и были готовы оставаться на месте, сколько понадобится…
Много их, разных и в то же время одинаковых. С хорошим финалом и с грустным. Далеко и близко. Долго и быстро. В каждом есть что-то запоминающееся. Я не знаю, о котором рассказать. А может быть, ничего не выбирать, а так и оставить всё в своей памяти? Все эти ночи, рассветы,закаты, туманы, буреломы, толстенные осины, шлёпанье бобров за спиной, хрюканье кабана в стороне, след медведя, уходящий вперед… Тишину ночного леса и шумную жизнь дневного, с гомоном птиц и гудением шершней. Сладкую чернику и душистую землянику…
И отклик. Значит, найден. Значит, жив… Сотни километров пешком через мелколесье, через ельник, через камыши, болота… Тысячи километров дорог… Пока есть возможность ехать…
Автор: Дарья Нонина