ЗА ГРАНЬЮ НЕВЕСОМОСТИ

Для кого-то танец – это несколько минут на сцене, а для кого-то – целая жизнь, наполненная трудом и постоянным стремлением к совершенству. Варвара Главинская, ассистент кафедры акмеологии и психологии развития, знает об этом не понаслышке. Она сама прошла путь от участницы до руководителя танцевально–акробатического коллектива КемГУ «В невесомости». 1 сентября у коллектива был особенный день, он отметил своё восьмилетие. За этими восьмью годами – множество репетиций, выступлений, конкурсов, побед и, главное, людей, которые каждый раз выходят на сцену и снова дают зрителям увидеть невозможное.

В этом интервью мы говорим с Варварой Главинской о её пути, о том, что значит быть руководителем коллектива, как рождаются номера и что помогает сохранять любовь к делу спустя годы.

Варвара, как ты вообще попала в акробатику и именно в «В невесомости»? Это был осознанный выбор или случайность?

В коллектив попала чисто случайно. В первую неделю учёбы, когда я поступила, разные сообщества и коллективы проводили наборы. Коллектив «В невесомости» не был исключением. Идти на набор не планировала, пошла за компанию с одногруппницей, так как она не хотела идти одна.

Вспомни своё первое время в коллективе. Что чувствовала? Были ли какие то сложности на старте?

Когда я пришла в коллектив, для меня это был совершенно новый опыт. Я занималась танцами, но в профессиональном спорте до этого не была, поэтому в акробатике многое пришлось осваивать практически с нуля. Конечно, в каких–то моментах было тяжеловато: другие физические нагрузки, новые элементы, нужно было привыкать к технике и постепенно развивать силу и выносливость. Но, наверное, самое важное, что мне очень повезло с коллективом. Там всегда была поддерживающая атмосфера. Старшие ребята никогда не отказывали в помощи: могли что–то показать, объяснить, подсказать, поддержать, если не получалось. Не было ощущения, что ты пришёл и должен самостоятельно во всём разобраться. Мне кажется, именно благодаря этой атмосфере я достаточно быстро освоилась и перестала бояться, что чего–то не умею, а потом я уже сама могла помогать тем, кто только приходил в коллектив. Наверное, это одна из особенностей «В невесомости», которая мне особенно дорога. Здесь всегда есть ощущение команды: каждый развивается сам, но при этом помогает развиваться другим. И именно такая поддержка очень сильно влияет на то, насколько комфортно человек чувствует себя в коллективе и насколько долго ему хочется в нём оставаться.

Как ты стала руководителем? Тебе предложили или ты вызвалась сама? В каком году это произошло и сколько лет тебе было тогда?

У нас есть Анастасия Игоревна Радченко – создатель коллектива, его основной руководитель и постановщик. Я сейчас являюсь её заместителем и помощником. Какого–то конкретного момента, когда мне сказали: «Всё, теперь ты руководитель», - не было. Это произошло постепенно. Я уже несколько лет находилась в коллективе, стала старшекурсницей, хорошо знала внутреннюю кухню, понимала, как всё устроено, знала ребят и уже могла брать на себя больше ответственности. Постепенно я начала помогать не только на репетициях, но и в различных организационных вопросах: что–то проконтролировать, с кем–то договориться, помочь ребятам, особенно новичкам, разобраться в каких–то моментах. Так постепенно моя роль и изменилась.

Было ли сложно расставаться с ролью «подруги по команде»? Ведь ты была на равных, а теперь должна говорить «сделай так».

У нас в коллективе довольно демократичная и дружелюбная атмосфера, поэтому моё положение не стало каким-то резким переходом от «мы все на равных» к «теперь я вам командую». Конечно, когда ты начинаешь брать на себя больше ответственности, появляется необходимость иногда что-то организовать, проконтролировать или попросить ребят что-то сделать. Но для меня это никогда не было про то, чтобы поставить себя выше остальных.

Мы спокойно можем разделять рабочие отношения и приятельские. На репетиции я могу сказать: «Давайте сейчас сделаем вот так», обратить внимание на какую–то ошибку или попросить кого–то переделать элемент. А после репетиции мы остаёмся теми же друзьями, можем общаться, шутить и проводить время вместе. И ребята это прекрасно понимают.

Расскажи о каком-нибудь ярком воспоминании?

Одно из самых ярких воспоминаний у меня связано с концом прошлого учебного года. Мы с коллективом ездили в Санкт–Петербург на Международный рейтинговый турнир по артистично-пирамидному спорту. Для нас это была очень важная поездка, потому что мы не просто выступали, а проверяли себя на серьёзном уровне. В итоге нам удалось занять два первых места, а ещё мы подтвердили норматив кандидатов в мастера спорта. Для меня, как для руководителя, это был очень волнительный и одновременно счастливый момент. Когда видишь, как ребята выходят на площадку, выкладываются на сто процентов, а потом их труд приносит такой результат, понимаешь, что все наши репетиции, переживания и сложные моменты были не зря.

Именно такие поездки и результаты особенно запоминаются. Потому что это не только про медали и места – это про команду, про то, как мы растём вместе и видим, что действительно можем больше.

Коллектив называется «В невесомости». В прямом смысле, когда строишь пирамиду, от твоего решения зависит здоровье людей внизу и тем более наверху. Давит ли как-то на тебя эта ответственность за живых людей?

Безусловно. Когда ты работаешь с высокими трюками и строишь пирамиду, ты прекрасно понимаешь, что от твоих действий зависит не только твой собственный результат, но и безопасность других людей. Поэтому здесь невозможно относиться к отработке как к чему–то формальному: всё должно быть выверено и отрепетировано. Причём в этот момент включены абсолютно все. Есть база, есть флаер, но есть и остальные участники коллектива, которые непосредственно могут не участвовать в трюке. Например, девочки в это время могут отрабатывать свою хореографическую связку, но когда начинается работа над сложным элементом, они идут на ковёр, чтобы оказать посильное содействие – подстраховать, если это необходимо, или просто морально поддержать ребят. Как руководителю и человеку, который сам находится внутри этого процесса, мне особенно важно следить за безопасностью. Страх или волнение нельзя полностью убрать, но со временем учишься правильно с ними работать. Ты доверяешь партнёрам, понимаешь их возможности и знаешь, что каждый выполняет свою часть работы. В итоге получается такая система, где ответственность распределена между всеми, а доверие друг к другу становится буквально основой номера.

Были ли уже какие–то серьезные, опасные случаи в коллективе при твоем руководстве или когда ты была участницей?

Да, такой случай был. В 2024 году на генеральном прогоне гала-концерта КемГУ во время репетиционного процесса я сломала палец. И это был довольно сильный стресс, потому что произошло всё буквально перед выступлением. В такие моменты ты в первую очередь думаешь о том, что произошло и насколько всё серьёзно. Но практически сразу появляется вторая мысль: «А что теперь будет с номером?» Потому что до концерта оставалось всего несколько часов, а я была задействована в постановке. Ребятам пришлось бы в очень короткий срок перестраивать номер, менять какие-то элементы и привыкать к новой схеме.

К счастью, коллектив у нас очень сплочённый и опытный, поэтому в такой ситуации никто не стал растерянно стоять и ждать, что будет дальше. Мы быстро начали думать, как адаптировать номер.

Что входит в твои обязанности руководителя, о чем зрители даже не догадываются? Расскажи о всех сложностях, которые стоят за всеми этими завораживающими выступлениями на сцене?

На самом деле, очень многое остаётся за кадром. Например, организация тренировочного процесса начинается с создания служебной записки на гимнастический зал и подписания её у 6 разных людей.

Кто–то забыл пропуск и его не пускают в университет, кто–то забыл костюм и ему не в чем выступать, кому–то не пришла повышенная стипендия, кому–то не верит преподаватель о пропуске занятия по уважительной причине (например, участие в фестивале). Все эти вопросы приходится решать, невзирая на то, что обычная жизнь и деятельность коллектива не останавливается ни на секунду.

Как ты справляешься, если кто-то в коллективе боится сложного элемента? Ты психолог, строгий тренер или друг?

Я всегда стараюсь в первую очередь морально поддержать и подбодрить человека. Мне кажется, что в таком спорте очень важно понимать: страх –это не то, что обязательно нужно перебороть здесь и сейчас. Если человеку действительно страшно, нельзя просто сказать: «Соберись и делай». Особенно когда речь идёт о сложном акробатическом элементе, где от уверенности спортсмена зависит не только его собственная безопасность, но и безопасность партнёров. У нас есть такое понятие – «не мой элемент». Если у кого–то что-то категорически не получается или человек понимает, что пока не готов это делать, мы не будем его заставлять. Можно отложить этот элемент на какое–то время, вернуться к нему позже, когда появится больше уверенности и физической подготовки. Иногда мы меняем флаера или базу, потому что бывает, что конкретная связка людей просто не подходит друг другу. И это абсолютно нормально. В спорте вообще не всё получается у всех одинаково. Один человек может легко делать элемент, который для другого кажется совершенно невозможным.

Я в таких ситуациях одновременно и друг, и руководитель. Мне важно услышать человека, понять, чего именно он боится, и вместе найти решение.

Тебе 25. У тебя под руководством есть как 18-летние, так и 30-летние ребята. Случалось ли, что твой авторитет ставили под сомнение из-за возраста или пола? Как реагировала?

Нет, с таким я не сталкивалась. Ни из–за возраста, ни из-за того, что я девушка, мой авторитет в коллективе под сомнение не ставили. Мне кажется, здесь многое зависит не от цифры в паспорте, а от того, насколько ты сам понимаешь свою ответственность и готов её на себя брать. Я могу быть младше некоторых участников коллектива, но при этом у меня уже есть определённый опыт именно внутри «В невесомости»: я сама прошла путь от участницы до человека, который помогает руководителю. Я знаю, как проходят наши репетиции, понимаю специфику работы с элементами и хорошо знаю ребят.

Какие у тебя вообще планы на будущее? Видишь ли ты себя через 5 или 10 лет всё ещё в этом коллективе, или это ступень к чему-то другому? И что ты хотела бы пожелать тем, кто сейчас смотрит на тебя, мечтает попасть в коллектив и тоже стать руководителем?

В ближайшей перспективе я точно вижу себя частью этого коллектива. «В невесомости» уже стал неотъемлемой частью моей жизни, поэтому мне сложно представить, что в какой–то момент я просто возьму и скажу: «Всё, я ухожу». Конечно, жизнь может вносить свои коррективы, и мы не можем точно знать, где будем через пять или десять лет, но сейчас мне хочется продолжать этот путь. Мне хочется и дальше вносить свой посильный вклад в развитие коллектива, помогать ребятам расти, находить новые формы и идеи. Отдельно мне хотелось бы заниматься популяризацией артистично–пирамидного спорта. Мне кажется, это направление заслуживает того, чтобы о нём знали гораздо больше людей. Со стороны зритель видит несколько минут красивого выступления, но за ними стоят огромная работа, физическая подготовка, хореография и акробатика. А тем, кто сейчас смотрит на нас и думает: «Я тоже хочу в «В невесомость» или когда–нибудь хочу стать руководителем», я бы сказала – не бойтесь начинать с нуля. Я сама когда–то пришла в коллектив совершенно случайно, просто за компанию с одногруппницей, и совершенно не представляла, насколько сильно это изменит мою жизнь.

Восемь лет, ушедшие от первого робкого шага на набор до роли второго руководителя, вместили в себя много труда. Но главное, что остаётся за кадром этого интервью – невидимая сила коллектива, где царит постоянная поддержка и ответсвенность. И если вы всё ещё сомневаетесь, пробовать что-то новое или пройти мимо – просто вспомните историю девушки, которая случайно задержалась «В Невесомости» на восемь лет.

Автор: Екатерина Ломакина