Христианское учение о человеке и вызовы современных технологий

Доклад секретаря Выборгской епархии, кандидата философских наук протоиерея Игоря Аксёнова, прочитанный на XII Архангело-Михайловских епархиальных образовательных чтениях

«…Что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его?» (Пс. 8:5).
«…Не написано ли в законе вашем: Я сказал: вы боги?» (Ин. 10:34).

На протяжении всей истории человечества понимание того, что есть человек, не только занимало лучшие умы, но и существенно влияло на саму жизнь людей. В наше время существует определенное отличие в понимании человека между современным научным знанием и христианской антропологией.

Утрата онтологической связи человека с Богом оставляет ему то, чем он, как ему представляется, обладает – его природу. И в таком, усеченном состоянии, высшей составляющей природы для человека становится интеллект, и человек, вынужденный на него опираться, начинает верить в научный разум, потому что человек всегда пребывает в какой-то вере, ибо сам выбор из множества возможных линий поведения осуществляется в соответствии с верой человека, что это принесет ему ожидаемый им результат.

А с точки зрения науки, человек, хотя и является сложноорганизованным социальным существом, чье поведение определяется как биологическими, так и небиологическими факторами, все же остается представителем биологического вида рода Люди (Homo) из семейства Гоминид в отряде Приматов класса млекопитающих.

Секуляризация научного знания о человеке привела к тому итогу, что несмотря на впечатляющие достижения науки по познанию мира, человек остается по-прежнему не познанным. Человеческое ускользает от научного взгляда на человека. Научный разум не способен ничего сказать о духовном мире человека и, соответственно, действительно имеющего к его подлинному благу существенного значения.

Как о том заметил известный психолог советского периода Леонтьев Алексей Николаевич: «Мы разобрали человека на части и хорошо научились «считать» каждую из них. Но вот собрать воедино человека мы не в состоянии»[1].

Человек, как объект научного исследования потерял целостность, которая находится в его субъектности.

Ибо личность, - субъект, - в отличие от природы, - объекта, - изначально целостна и неделима.

Православная же антропология видит в человеке, прежде всего, сотворенное Богом существо, по слову прп. Иоанна Дамаскина, «из видимой и невидимой природы как по Своему образу, так и по подобию; тело образовав из земли, душу же, одаренную разумом и умом, дав ему посредством Своего вдуновения (Быт. 2:7, 1:26-27). Это мы и называем образом Божиим, ибо выражение: по образу - указывает на способность ума и свободы»[2].

Человек – это сотворенное Богом духовно-телесное существо, одновременно и материальный объект – тело, и личность – субъект, трансцендентный миру объектов.

Или, иными словами, человек – это одновременно и «что», и «кто». «Вещественность, телесность в человеке персонализирована (олицетворена) и одухотворена… Тело и плоть не могут рассматриваться вне духа, безличностно или только материально»[3].

Именно в духе находится средоточие «образа Божия», проявляющееся в нашей беспредельной внутренней свободе, свободе духовного самосознания и самоопределения человека.

По своему существу человек, в его единстве духовно-телесной природы, есть живой, отелесенный, личный дух.

Дух человека, как источник жизни, воздействует на плоть, но не непосредственно, а через душу. Душа имеет разум, совесть, чувства добра и зла.

Дух человека, как носитель образа Божия, беспределен в своей внутренней свободе и, как таковой, есть творческое начало в человеке, которое проявляется, прежде всего в его самостроительстве, что позволяет человеку превосходить самого себя.

Как точно подметил испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет, в отличие от всего в мире, человек «никогда не является человеком безусловно; напротив, быть человеком как раз и означает быть всегда на грани того, чтобы не быть им… В то время как тигр не может перестать быть тигром, детигрироваться, человек живет в постоянной опасности дегуманизироваться»[4].

«Если все прочие существа совпадают со своими объективными условиями — с природой или обстоятельствами, — человек с ними никогда не совпадает; напротив, он — нечто чуждое обстоятельствам, отличное от них…

Животное неспособно высвободиться из ограниченного набора естественных актов — исключить себя из природного мира, — поскольку оно и есть самое природа; отделившись, оно просто лишилось бы своего места в ней. Но человек, бесспорно, несводим к собственным обстоятельствам. Он лишь погружен в них…

Человеческое и природное бытие полностью не совпадают… Человек одновременно и естествен, и сверхъестествен. Это своего рода онтологический кентавр, одна половина которого вросла в природу, а другая — выходит за ее пределы, то есть ей трансцендентна…

Природное, или естественное, человеческое начало осуществляется само по себе… Наоборот, сверхъестественное, надприродное в человеке никак не может считаться осуществленным, итоговым — он всегда в стремлении к бытию, в жизненном проекте. Это и есть наше подлинное бытие, наша личность…»[5], — пишет Ортега-и-Гассет.

С религиозной точки зрения человек изначально сотворен по образу Триипостасного Бога, каковой, прежде всего, изобразился в личностном образе его бытия. И такая сообразность человека Богу подразумевает, что «человеческая личность – не часть существа человеческого, подобно тому, как Лица Пресвятой Троицы – не часть существа Божественного»[6].

Более того, человек, как носитель образа Творца должен также обладать и присущей Первообразу трансцендентностью по отношению к природе, вследствие чего образ Божий, или личность человека, никак не есть часть его тварной духовно-телесной природы, либо какой иной природы.

Таким образом, человек, как целое, не сводим к своей природе, а его личность, по «определению» Лосского, «есть несводимость человека к природе».

Владимир Николаевич подчеркивает, что наша личность, есть «именно несводимость, а не «нечто несводимое», или «нечто такое, что заставляет человека быть к своей природе несводимым», потому что не может быть здесь речи о чем-то отличном, об «иной природе», но только о ком-то, кто отличен от собственной своей природы, о ком-то, кто, содержа в себе свою природу, природу превосходит, кто этим превосходством дает существование ей как природе человеческой и, тем не менее, не существует сам по себе, вне своей природы»[7].

Именно в свете такого понимания человека и возможно рассмотрение вызовов и проблем, порождаемых применением современных технологий, потому что в противном случае эти проблемы не актуализируются, точно так же, как и вопросы нравственности приложимы только к тем субъектам природы, которые обладают свободой по отношению к собственной природе и чье поведение не детерминировано ею.

В середине ХХ века возникла новая разновидность гуманистического мировоззрения, которая получила название «трансгуманизм», которая сегодня предстаёт не только как философская концепция, но и как международное движение, целью которого, по точному слову Френсиса Фукуямы, является «освобождение рода человеческого от присущих ему биологических ограничений»[8].

Трансгуманизм утверждает необходимость сознательной, научно-контролируемой эволюции человека как биологического вида с ближайшими целями: увеличить продолжительность здоровой жизни человека, расширить наши интеллектуальные и физические способности и предоставить нам всё возрастающий контроль над нашими собственными психическими состояниями.

Для этого предлагается биоинженерия человека с использованием последних достижений в биомедицинских технологиях, генетике, нейронауке, нанотехнологиях, компьютерных технологиях и создании искусственного генома человека.

В определённой комбинации вышеупомянутой биоинженерии человека трансгуманистам видится новый век, в котором люди будут освобождены от того, что христианская антропология называет следствиями первородного греха, - страстности, тленности и смертности человеческой природы, - и что является причиной физических и психических заболеваний, старения и скоротечности человеческой жизни.

Современный человек оказался способным к активному преобразованию своей собственной природы, что неизбежно вызвало переосмысление прежних представлений человека о самом себе и формирование новых.

Трансгуманизм на сегодняшний день предлагает три основных направления переформатирования человеческой природы:

  1. Виртуально-цифровой человек.
  1. Нано-киборгизированный человек.
  1. Генетически модифицированный человек.

Виртуально-цифровой человек, который, по слову Дмитрия Ицкова, будет «способен воспроизводить на небиологических субстратах функции жизни и психики» представляется маловероятным, так как понятно, что воспроизведенная «функция жизни и психики» не есть сама жизнь и жизнь одушевленная, обладающего, по слову И. Канта, свободой самопроизвольно, от самого себя начинать новые состояния разумного субъекта[9].

По сути вопрос о создании виртуально-цифрового человека – это вопрос о понимании личности человека, о нашей субъектности.

Если Ф. Ницше провозгласил «смерть Бога», то постмодернизм логически пришел уже к «смерть субъекта», которая была предвозвещена в работах Ролана Барта «Смерть автора» (1967 г.) и Мишеля Фуко «Что такое автор?» (1969 г.).

Если христианский гуманизм увидел в человеке свободного индивидуума, то в постмодернизме человек – это раб обстоятельств его существования и субъект представляется не более чем набором различных фрагментарных текстов. По этой причине представители постмодерна говорят не о личности, субъекте, а об авторе.

Время от появления книгопечатания до современной информационной революции можно охарактеризовать как эпоху текстов, которая, в своем генезисе, подошла к рубежу девальвации целостных смыслов этих текстов. Интернет, средства массовой информации, социальные сети, рекламные предложения, различные формальные документы – все это представляет сложную мозаику огромного объема текстов, который человек способен воспринимать лишь фрагментарно.

Исходя из этого, личность человека в постмодернистской оптике начинает терять свою целостность, распадается на мозаику текстов. При этом, термин «текст» становится объемной метафорой, которая включает в себя любой акт общения, и личность предстает в виде набора разнообразных фрагментов коммуникативных актов.

Конечно, при таком взгляде на личность человека, остается один шаг до возможности оцифровать ее и перенести на небиологический носитель.

М. Фуко пишет о возможности «отнять у субъекта… роль некоего изначального основания и проанализировать его как переменную и сложную функцию дискурса»[10]. В его представлении возможна такая культура, в которой будут присутствовать дискурсы, но функция автора будет отсутствовать. Таким образом, субъект становится необязательным - он растворяется в коммуникации и мозаике текстов.

Конечно, ни Барт, ни Фуко не говорят прямо о необходимости отказаться от понятия субъекта, личности, но именно их идея «смерти автора» позднее развивается в «смерть субъекта».

Точно также как из идей социального конструкционизма[11], которые видят в личности только социальную конструкцию, радикальный постмодернизм делает вывод, что если личность сконструирована под влиянием социума, следовательно личность могла бы быть сконструирована иной или вообще не сконструирована, что ставит под вопрос реальность существования субъекта.

Такая позиция ума является естественным следствием глубокого падения человека, как свободного субъекта, в собственную природу, которая становится единственным предметом созерцания и осмысления.

Духовная слепота, не допускающая бытия Личного, точнее Триипостасного Бога, не позволяет увидеть и личность человека, трансцендентную миру объектов.

Объективная же реальность, как чувственная, так и умопостигаемая поддаётся счислению и, соответственно, может быть оцифрована.

Но, только как нам быть со свободой человека?

Неужели это только иллюзия?

Да и дискурсы не возникают сами по себе, вне социальных взаимодействий свободных личностей.

И разве субъект, еще до освоения им языка, не испытывает личных переживаний радости, боли, голода, которые персонифицируют его бытие и отличают от других людей. Эти личные переживания затем только встраиваются в социальную матрицу культуры, которая оформляет их выражение.

С христианской точки зрения, личность человека трансцендентна его природе, как об этом лаконично написал В. Н. Лосский: «Личность, этот образ Божий в человеке, есть свобода человека по отношению к своей природе»[12] и «есть несводимость человека к природе»[13].

Все в природе, как человека, так и всего тварного мира детерминировано цепью причинно-следственных связей от самого начала, от самой первой Причины всего сущего, Которая Сама не имеет причины. А человек метафизически свободен, а поэтому он и не часть этого мира, хотя в нем и пребывает, и поэтому возможно различать нравственное и безнравственное в человеке, и, в отличие от всех других форм жизни, многие из которых не лишены разумности, судить его поступки и слова.

Можно привести известные слова прп. Макария Великого:

«А ты создан по образу и подобию Божию, потому что как Бог свободен и творит, что хочет... так свободен и ты»[14].

Прп. Макарий говорит, что человек, сотворенный Богом метафизически свободным, может свободно выбрать не только самое вкусное из менее вкусного, или более удобное из менее удобного, ибо этот выбор будет определяться его физиологией, природой, но и вообще отказаться, например, от той же пищи ради принципа или идеи.

Человек может свободно определять образ бытия своей природы вплоть до принесения себя в жертву по нравственным соображениям.

В связи с этим, конечно, закономерен вопрос: как можно оцифровать то, что трансцендентно миру объектов?

И возможен ли алгоритм беспредельной метафизической свободы духа?

Нано-киборгизированный человек может появиться в результате конвергенции медицинских и нанотехнологий, вместе с робототехникой. Тело нано-киборгизированного человека будет представлять симбиотическое единство природного и технологического, как на обычном, так и на нано-уровне.

В результате «произойдет функциональная деконструкция человеческой телесности, в ходе которой будет утрачена унифицированная модель репрезентации человеческого… А это, в конечном счете, создаст проблему родовой самоидентификации»[15].

Все это приведет к целому ряду проблем как социального и культурного, так и личностно-экзистенциального порядка, потребует переоценки человеческих ценностей и формирования новых моделей поведения в социуме.

В какой-то степени, мы уже сегодня сталкиваемся с этими проблемами в связи бурным развитием информационных технологий. Хотя сегодня информационные технологии еще и не интегрированы в человеческую телесность, однако новому поколению уже сложно представить свою жизнь без смартфона в руках.

Впрочем, думается, что постепенное углубление уровня киборгизации человека породит не больше вопросов, чем сегодня.

Главной особенностью нано-киборгизированного человека является то, что им не рождаются, т.е. возможные технологические интервенции в природу конкретного человека не могут воспроизводиться, а поэтому не могут стать и общим природным свойством будущих поколений, что снимает остроту вопроса в отношении к подобным попыткам усовершенствования естественного состояния человеческой природы в ее динамике от рождения к смерти.

Наиболее близко к реальной возможности реконструирования человеческой природы научно-технический прогресс подошел в области применения современных биомедицинских технологий, которые уже сегодня позволяют не только оказывать врачебную помощь в преодолении болезней и облегчении страданий, но и непосредственно управлять самой жизнью человека от ее начала и до ее завершения.

Достижения в области генной инженерии в перспективе обещают людям не только возможность перепроектировать себя, но также и проектировать будущие поколения с целью выйти из под существующих биологических ограничений собственной природы.

Поэтому, именно в этой области научно-технического прогресса можно предполагать наличие реальной возможности переформатирования человеческой природы в попытке создания генетически модифицированного человека.

Логика развития древнего выбора первых людей «быть как боги» (Быт. 3:5) без Бога и против Бога не только привела к богоубийству, но и ставит человека в секулярном мире на место своего Творца.

В ноябре 2018 года в Китае после экстракорпорального оплодотворения родились первые генетически модифицированные девочки-близнецы Нана и Лулу[16].

Китайский ученый Хэ Цзянькуй внес мутации в гены человеческих эмбрионов, в результате которых родившиеся дети несут ДНК, которая препятствует заражению вирусом иммунодефицита человека.

Следует подчеркнуть, что он изменил геном совершенно здорового эмбриона.

Развитие антропогенетики, как мы видим, уже сейчас позволяет вмешиваться в генетический код, что рано или поздно приведет к различным изменениям в человеческой природе.

Как было сказано на первой в России конференции по трансгуманизму в Белгороде в 2013 году:

«Создается возможность генного программирования качеств человека через изменение структуры его ДНК, в ходе чего планируется исключение «вредных» генов и добавление «полезных». В итоге предполагается, что человек избавится от большинства врожденных заболеваний и «вредных» предрасположенностей; значительно увеличится продолжительность жизни; станет возможным на генном уровне биологически регенерировать и изменять свои гены, оказывая прямое влияние на общую морфологию, физиологию, обмен веществ и даже психологические особенности человека»[17].

Основоположник философской антропологии Макс Шелер утверждает, что

«…всякий «подлинно человеческий акт» изначально «двойственен»: одновременно духовен и инстинктивен… Каждый феномен человеческой жизни… - единство инстинктивно-витальных и культурно-духовных начал…»[18].

Но, вот вопрос, какие качества человеческой природы будут культивироваться, а какие купироваться?

Смирение, кротость, честность, щедрость, верность, или стремление к лидерству, успеху, амбициозность, приспособляемость, самоконтроль и т.д. Ведь уже сейчас вспомогательные репродуктивные технологии стали выгодным бизнесом.

Репродуктивные клиники в конкурентной борьбе за клиента ищут способы повысить качество не только своих медицинских услуг, но и качество предлагаемого товара, которым в данном случае являются дети.

Уже сегодня большинство репродуктивных клиник предлагает подбор доноров мужских и женских гамет по определенным физиологическим качествам[19], а также генодиагностику по десяткам позиций[20] и пренатальный скрининг.

Такие перспективы генной инженерии, которые сегодня кажутся еще туманными, уже завтра могут оказаться устаревшими перед лицом новой реальности синтетического человечества.

10 мая 2016 года в Гарвардском университете (США) прошло совещание на тему синтетического генома человека. Как пишет американский научный обозреватель издания «The New York Times», Эндрю Поллак, 130 человек - ученые, юристы, предприниматели и высокопоставленные должностные лица - провели собрание для того, чтобы обсудить амбициозный план по созданию полноценного синтетического генома человека «с нуля». При этом, достигнуть этого специалисты хотели бы уже в ближайшие десятилетия[21].

Создать организм с геномом, полученным искусственным путем, ученым впервые удалось в 2010 году — тогда группа исследователей под руководством Крейга Вентера воспроизвела ДНК бактерии. Хотя геном человека значительно сложнее, однако опыт по созданию синтетического генома бактерии показывает, что воспроизводство ДНК человека также возможно.

Создание синтетического генома человека ставит совершенно в новой плоскости вопрос об авторских правах. Ведь именно тот, кто спроектировал, а затем и синтезировал геном конкретного человека, с присущими ему физиологическими и характерологическими особенностями, по сути является автором, сотворившим этого человека.

А это, в свою очередь, учитывая успехи в создании искусственных материнских утроб, влечет за собой непредставимые сейчас социальные последствия.

В желании создать организм с геномом, полученным искусственным путем можно видеть попытку не только окончательно противопоставить себя нашему Творцу и Богу, но и восстание на сам факт нашей сотворенности, поскольку здесь отвергается само представление, что наша жизнь является для нас даром Божием.

Перспективы генной инженерии актуализируют целый ряд биоэтических проблем:

Это, во-первых, отношение к человеческому эмбриону, как расходному материалу. Понятие «избыточные эмбрионы» уже вошло в понятийный аппарат репродуктологов. И главным вопросом, как для научного мировоззрения, так и для традиционного монотеистического мировоззрения является вопрос о статусе человеческого эмбриона.

Ранний эмбрион, состоящий из бластомеров, – недифференцированных клеток, обладающих свойством тотипотентности, – это начало жизни, или же начало жизни конкретного человека с его уникальной личностью?

На каком этапе развития эмбриона можно квалифицировать его как человека, обладающего определенными правами, и, прежде всего, правом на жизнь?

Во-вторых, выбор генетических характеристик ребенка нарушает его право на автономность и целостность. Юрген Хабермас справедливо замечает:

«Планирующее программу лицо в одностороннем порядке, не подчиняясь никакому обоснованному консенсусу, распоряжается генофондом другого человека, по-патерналистски задавая в отношении зависимой от него личности направление развития, релевантное на протяжении всей истории ее жизни.

Зависимая личность может интерпретировать намерение «программиста», но ревизовать его или сделать его недейственным она не в состоянии. Последствия необратимы…

Любая личность, независимо от того, является ли она генетически запрограммированной или нет, может отныне рассматривать строение своего генома как следствие некоего с ее точки зрения предосудительного действия либо бездействия. Взрослеющая личность может призвать своего дизайнера к ответу и потребовать от него объяснения, почему тот, решив наделить ее математическими способностями, совершенно отказал ей в способности добиваться высоких спортивных успехов или в музыкальной одаренности…»[22].

В-третьих, генная инженерия подразумевает «утилитарно-инструментальное отношение к ребенку как к товару» и формированию рынка «дизайнерских эмбрионов».

В-четвертых, генная инженерия изменяет всю наследственную линию человека. Как сам «дизайнерский ребенок», так и его будущие потомки будут генетически модифицированными.

И возникает вопрос, «сумеют ли последующие поколения в случае вторжения в их генетические структуры примириться с тем, что они не смогут осознавать себя как нераздельных авторов собственной жизни. … В отношениях с предшествующими поколениями они уже более не могут без каких-либо ограничений рассматривать себя в качестве равных по происхождению личностей»[23].

В-пятых, генная инженерия представляет из себя скрытую форму евгеники, которая приведет к девальвации человеческого достоинства и потери равной ценности всех людей. Что, в свою очередь, может привести к дискриминации обычных, не модифицированных людей.

И, наконец, нельзя не видеть, что применение подобных технологий тождественно «высоко рискованным медицинским экспериментам над человеком».

Существует, также, большая опасность, что вмешательство в геном человека приведет «к угрозе трансформации не только человеческой телесности, … но и черт личности, особенностей ее индивидуального сознания, ее эмоционального строя, духовного мира»[24].

В результате может получится то, о чем предупреждает Ф. Фукуяма: «Мы перемешаем гены человека с генами стольких видов, что уже не будем ясно понимать, что же такое человек»[25].

Современные биомедицинские технологии и возможности генной инженерии в безрелигиозном обществе парадоксальным образом могут вместо ожидаемого избавления от наследственных заболеваний и «светлого будущего» управляемой эволюции привести к настоящему цивилизационному тупику, потому что по мере роста технологических возможностей человека воздействовать на окружающий мир и собственную природу, в той же степени должны возрастать и нравственные ресурсы, позволяющие человеку ответственно осуществлять такое воздействие, чтобы сохранить и мир, и себя в этом мире.

Однако, в секулярной оптике отсутствуют абсолютные онтологические основания как мира, так и человеческой культуры.

Человек, сотворенный Богом, - и человек, как результат обезличенных эволюционных процессов – это два абсолютно разных понимания человека. И об устойчивом образе человека мы можем говорить только в первом случае, потому что любое творение несет в себе образ своего творца, а то, что произошло случайно, то и несет в себе переменчивый образ случайности.

Поэтому, человек в секулярном мировоззрении может изменять свою природу через генетические манипуляции вплоть до создания гибридных эмбрионов - химер, или произвольно менять свой пол, или расширять свои биологические возможности через встраивание в свою природу электронно-технических приспособлений, тем самым меняя ипостась своего биологического существования до неузнаваемости.

Но, в таком случае, мы будем вынуждены отказать человеку в каком-либо смысле и цели его существования.

Потому что какой может быть смысл, – логос, - у случайного?

Как, впрочем, и цель?

Одновременно, мы будем вынуждены отказаться и от абсолютных онтологических оснований всей человеческой культуры.

Прежде всего, отказаться от различения добра и зла, ибо случайность не позволяет нам сделать предпочтение одного другому, а, следовательно, и выбрать направление развития человеческой культуры, потому что непонятно, где будет развитие, а где деградация человека.

Кто более совершенен как человек, профессиональный боксер или поэт, мастер биржевых спекуляций или волонтер в хосписе?

Случайность сущего и человека дезориентирует его в пространстве ценностей, точнее упраздняет само понятие ценности, а, соответственно, и какой-либо системы нравственности и нравственной ответственности.

Если человек – результат случайности, как можно обосновать его стремление к лучшему в различных его проявлениях, или, иначе говоря, стремление человека к совершенству?

Где мы возьмем критерий и масштаб для оценки совершенства?

Да и зачем, собственно говоря, надо к чему-то стремиться, если человек и все сущее – результат случайности?

Все эти вопросы, закономерные и осмысленные для религиозной мысли, в светской, секулярной картине мира повисают в онтологическом вакууме случайно сущего.

Прометеевский проект трансгуманизма предстает очередной магической попыткой стать богами без Бога, самостоятельно преодолеть свою тварную относительность и абсолютизировать свое бытие, что одновременно обнажает богоборческий дух и приводит к парадоксу на грани иронии над амбициями секулярного человечества: «триумф» человека в достижениях научно-технического прогресса и его стремлении усовершенствовать человека, одновременно низводит человека в положение «устаревшего», и вводит его в пагубный круг перманентного усовершенствования, в конце которого он рискует вообще потерять понимание «человеческого».

[1]Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975. С.43.

[2]Прп. Иоанн Дамаскин. Точное изложение Православной веры. М., 2003. Кн. 2, гл. XII, с. 111.

[3]Богословская антропология. Русско-православный/римско-католический словарь. Под научной редакцией прот. Андрея Лоргуса и Бертрама Штубенрауха // Паломник – Никея, Москва, 2013. С. 46.

[4] Хосе Ортега-и-Гассет. Размышления о Дон Кихоте // http:// lib.ru/FILOSOF/ORTEGA/ortega05.txt

[5] Хосе Ортега-и-Гассет. Размышления о технике. Журнал «Вопросы философии», № 5, 1993. С. 164–232. // Электронная публикация: Центр гуманитарных технологий. — 01.03.2010. URL: http://gtmarket.ru/laboratory/expertize/5483

[6]Лосский В. Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви // Москва, «СЭИ», 1991, с. 91.

[7]Лосский В. Н. Богословское понятие человеческой личности // По образу и подобию. Москва, 1995, с. 114.

[8] Fukuyama F. Transhumanism // Foreign Policy. 2004. 1 Sept. Цит. по: Б. Г. Юдин. Гуманистические ценности в контексте трансгуманизма // Глобальное будущее 2045: Антропологический кризис. Конвергентные технологии. Трансгуманистические проекты: Материалы Первой Всероссийской конференции, Белгород, 2013 год. Под ред. Д. И. Дубровского, С. М. Климовой // М.: «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2014, с. 41.

[9] Кант И. Сочинения : в 6 т : [пер. с нем.]. Т. 3. М., 1964.

[10] Фуко 1996 – Фуко М. Что такое автор? // Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. М.: Касталь, 1996. С. 40.

[11] «Социальный̆ конструкционизм объявляет «Я» социальной конструкцией. Это означает, что «Я» не существует изначально, не заложено природой человека, но конструируется обществом, частью которого индивид является. Ребёнок представляет собой изначально лишь человеческий организм, способный к усвоению определённой «программы», но «запуститься» эта программа может только в обществе других людей (Никитина Е.А. В поисках утраченного единства сознания: исчезло ли Я? // Вестник Московского университета. Серия 7. Философия. 2009. No 5. С. 31–44): сознательным существом человек становится лишь в обществе, через усвоение языка, логики, стереотипов и норм поведения и т.д.» // Труфанова Е.О. Я как реальность и как конструкция // Вопросы философии. 2017. № 8 // http://vphil.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=1729&Itemid=52.

[12] Лосский В. Н. Догматическое богословие. Образ и подобие [Электронный ресурс] // Образовательный портал «Слово». URL: http://www.portal-slovo.ru/theology/37571.php?ELEMENT_ID=37571&PAGEN_1=5 (дата обращения: 01.03.2018).

[13] Лосский В. Н. Богословское понятие человеческой личности [Электронный ресурс] // Онлайн библиотека сайта «Православие и мир». 2011-2018. URL: http://lib.pravmir.ru/library/readbook/312 (дата обращения: 01.03.2018).

[14] Макарий Египетский, прп. Духовные беседы [Электронный ресурс]. – Беседа 15. [П.] 21 // Библиотека Якова Кротова. URL: http://krotov.info/acts/04/makary_vel/makari15.html (дата обращения: 01.03.2018).

[15] Беляев Д. А. Перспективные антропологические модели постчеловека: трансформация человеческой природы и сверхчеловеческая атрибутика // Глобальное будущее 2045: Антропологический кризис. Конвергентные технологии. Трансгуманистические проекты: Материалы Первой Всероссийской конференции, Белгород, 2013 год. Под ред. Д. И. Дубровского, С. М. Климовой // М.: «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2014, с. 49.

[16] Алексей Алексенко. Прогресс невежества: зачем китайцы отредактировали Нану и Лулу? // https://snob.ru/entry/168786

[17] Беляев Д. А. Перспективные антропологические модели постчеловека: трансформация человеческой природы и сверхчеловеческая атрибутика // Глобальное будущее 2045: Антропологический кризис. Конвергентные технологии. Трансгуманистические проекты: Материалы Первой Всероссийской конференции, Белгород, 2013 год. Под ред. Д. И. Дубровского, С. М. Климовой // М.: «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2014, с. 47.

[18] Шелер М., В: «Соврем. западная социология». М.: Политиздат, 1990 (Ю.Н. Давыдов), с. 397.

[19] Например: http://www.spbivf.com

[20] Например: http://www.spbivf.com/ru/genetika/

[21] Andrew Pollack. Scientists Talk Privately About Creating a Synthetic Human Genome. The New York Times. 13 May, 2016 // http://www.nytimes.com/2016/05/14/science/synthetic-human-genome.html?rref=collection%2Fbyline%2Fandrew-pollack&action=click&contentCollection=undefined&region=stream&module=stream_unit&version=latest&contentPlacement=29&pgtype=collection&_r=0

[22] Хабермас Ю. Будущее человеческой природы. Пер. с нем. — М.: Издательство «Весь Мир», 2002.

[23] Хабермас Ю. Будущее человеческой природы. Пер. с нем. — М.: Издательство «Весь Мир», 2002.

[24] Понкин И.В., Понкина А.А. «Производство дизайнерских эмбрионов. Правовой и биоэтический аспекты» // «Акушерство. Гинекология. Репродукция» 2017 г., № 3. С. 74 -75.

[25] Фукуяма Ф. Наше постчеловеческое будущее // М., 2004, с. 351.

10 views