#4. Связи

Отец

-У меня нет отца. Но я мог бы назвать таковым моего учителя.

Наставник малолетних нарушителей Мэй, кажется, был стариком уже тогда, когда Керайя в возрасте 6 лет попал в его руки. Керайя ни тогда, ни позже не интересовался, сколько тому в действительности лет — Мэй имел седые волосы и изрезанное глубокими морщинами лицо, редко принимающее какое-либо выражение и мог сойти за древнего старика или того, кого нещадно потрепала его служба. Жилистое тело почти полностью покрывали татуировки из линий, в которых читались звёздные карты. Ни полного имени, ни прежних заслуг (а они наверняка были — Мэй носил знак акерта и мог быть капитаном корабля, комендантом станции или командиром отряда) он не раскрывал. Впрочем, его воспитанники и не спрашивали больше, чем тот рассказывал сам. Мэй умел находить подход к трудным подросткам — получившим тяжёлые травмы, затравленным сверстниками, неуправляемым и опасным. К тем, кто без должного воспитания был бы списан в низший обслуживающий персонал без каких-либо надежд на карьеру и нормальную профессию.

Именно Мэй выбил из головы Керайи всю дурь и донёс до того мысль, что отыгрываясь на слабых и мешая работе старших, он не добьётся в жизни ничего, кроме должности «подай-принеси» где-нибудь в теплицах или возле биореактора. Именно Мэй раскрыл для будущего капитана альтернативные точки приложения его неуёмной страсти к исследованиям и таланта выбирать друзей.

Коллеги

— Я пожалел о своём решении сразу же после собеседования. И жалею до сих пор… что не встретил одного из них раньше, а второго — вообще встретил. Не уверен, в каком порядке.

Возглавив разведывательный флот, Керайя полностью сменил высший офицерский состав, наивно решив разом оборвать все коррупционные связи, если таковые имелись. Идея казалась хорошей, но реализация далась отнюдь нелегко, и на несколько недель Керайя погряз в анкетах и досье, подбирая себе идеальную команду. Сложнее всего было с непосредственными помощниками, и после долгих поисков выбор пал на двоих: оттар Даринн'Ткит — научника со стажем больше, чем Керайя успел прожить, и акерт Сорасс — штабника с расхожими характеристиками, но значительным послужным списком. Выглядело перспективно, но Керайя не учёл одного — эти двое как два полюса магнита.

Оттар Даринн'Ткит возглавляла археологические экспедиции уже тогда, когда сам Керайя только-только научился ходить. Её колоссальный опыт и знания прощали все её личные недостатки: забывчивость, легкомыслие и опасный порой оптимизм. Но её появление на флагмане внесло существенные коррективы в работу всей косморазведки, сместив фокус интереса на области, потенциально богатые не ресурсами, а знаниями Демиургов. Сперва это не доставляло никаких неудобств — ведь где руины, там и ископаемые, — но со временем Керайя обнаружил, что не может отказать очаровательной бабуле в очередной внеплановой остановке возле какого-нибудь летящего сквозь космос куска гранита, и в один прекрасный день это стоило ему флагмана, нескольких лет безупречной службы, поставило под вопрос дальнейшую карьеру, да жизнь в целом.

Сорасс же напротив, несмотря на свою дурную репутацию, оказался весьма полезным специалистом, хотя Керайя довольно быстро понял, что подложил на своё мягкое кресло ежа с зазубренными титановыми иглами — холоднокровие в любой ситуации и критический взгляд абсолютно на всё с трудом перевешивали все многочисленные низкие моральные стандарты и жестокость Сорасса. Керайя увидел в нём того, кем он мог бы стать, если бы Мэй не взял его за шкирку. Во многом благодаря такой зловещей тени, шлейф дурной репутации которой тянулся далеко и в пространстве, и во времени, Керайя окончательно порвал с любыми силовыми методами решения личных проблем. Во всяком случае открыто и собственноручно.

Дальнобойщики

— Она… совершенно обычная. И эта обычность в ней меня и притягивала.

Встреча с людьми была вынужденной. В безвыходной ситуации, в которой Керайя оказался после кораблекрушения возле необитаемой планеты, экипаж дальнобойного судна стал его единственной альтернативой смерти в раскалённой пустыне. Марк Фрайн, капитан грузовика, был не чужд торговле живым товаром и взял на борт раненного чужака сперва лишь с целью обменять того у своих прежних соплеменников, объявивших войну пришельцам из глубин космоса, на кое-что ценное для него. Но позже человечность (и более трезвый взгляд на шансы успешного обмена) всё же взяла верх: он отказался от первоначальной идеи и принял Керайю в команду в качестве грузчика и вышибалы, отпугивающего любых мелких недоброжелателей уже одним своим ростом и фигурой, а более крупных — грубой силой и обрезком трубы.

В команде полулегальных перевозчиков подозрительных грузов впервые в жизни Керайя оказался свободным от иерархии и регламентов флота, от собственного статуса и репутации, он мог бы начать всё с чистого листа там, где никто его не знал. Пусть этот новый мир и не был безгранично свободным, и в чём-то его взаимосвязи были намного сложнее командной экономики стаи с чётким целеполаганием и гарантированным местом для каждого по его способностям, а не праву происхождения, но здесь Керайя не был никому и ничем обязан, ничто не сдерживало его буйный нрав, не загоняло в рамки, не заставляло быть кем-то другим... Но как раз здесь он и был кем-то другим.

Он мог любить и любил. Девушка из команды грузовика — Соня Птерис — выделялась тем, что она ничем не выделялась внешне. Хрупкая, стройная, даже слишком, только-только начавшая расцветать. Отличали её дикарские непосредственность и прямолинейность, сочетающиеся с пытливым умом и просто лучащейся доброжелательностью. Это она первая встретила чужака в песках, пока мужчины из команды были заняты развёртыванием лагеря. Она же позже ненавязчиво взяла на себя опеку над раненным Керайей, обучала его местному языку, с коим тот был знаком весьма посредственно, объясняла местные обычаи, и, сама того не замечая, привязала его к себе. В какой-то момент Керайя признался себе в том, что потерял контроль над развитием их отношений и пустил их на самотёк, полностью отдавшись чувствам. В конце концов ведь тут никому не было до этого дела.

Но всё же Керайя ни на минуту не забывал о своём прошлом и надеждах, когда-то возложенным на него. Только столкнувшись со свободой, он понял, что для него нет ничего важнее его долга, и назад его зовёт не только любовь к звёздам. И каким бы трудным не было расставание, при первой же возможности он покинул луны Архипелага, чтобы вернуться к флоту.

Дезертиры

— От дезертиров я ожидал чего угодно. Но только не того, что меня переиграет корабельный искин.

Возможность вернуться Керайе предоставили беглецы, привлечённые на пустынную планету тем же сигналом, что погубил его собственный корабль. Двое, казалось, ничем не связанных — Вэн, мужчина-научник, специализирующийся на искинах, и Квеллс, женщина вояка среднего ранга. Конечно, переговоры выдались не из простых, а попытка применить силу так и вовсе чуть обернулась для Керайи прогулкой через шлюз без скафандра. Именно тогда Керайя и узнал о существовании третьего — Оррина, искина корабля. Это был отнюдь не рядовой помощник и голосовой интерфейс для упрощенного управления кораблем. Нет. Этот искин оказался чем-то большим, чем набор скриптов и сетей, за всей этой машинерией таилось нечто разумное, осознанное и очень сердитое на Керайю за то, что тот осмелился поднять руку на оператора.

Но так или иначе им удалось договориться, и, более того, — Керайя смог убедить беглецов вернуться к флоту, пообещав им иммунитет, если не выяснится, что кто-то по их вине погиб. Однако долгая дорога домой стоила ему многих нервных клеток и перевернула его представление о искусственном разуме на все 180 градусов, заставив усомниться, что между ним самим и набором протоколов и баз памяти есть существенная разница, что в будущем сыграло свою роль в жизни очень многих.