Сладость и пепел, часть третья, последняя

Все сказки — они о любви, даже если кажется, что о смерти

!! Важно сказать, что мы с Ксюшей подумали до игры, что скорее всего вместе не поиграем - у нее клан и две или больше лавстори на начало игры, у меня своих десять завоз. Посмеялись мол, в другой раз непременно, и разошлись. Ну как разошлись, разошлись то мы на славу.

!!! Диалоги условны и иногда собраны из нескольких разных моментов. Увы, моя память не сильна на эмоциональном накале=)

Дева Бай не знает, кто она, но человеческая любовь не ведома ей. Постепенно привязываясь к друзьям, она все больше ощущает, что многие ждут от нее чего-то большего, чем она дает. Постоянно звучат разговоры о любви, вот только что это на самом деле. Если то, как ей приятны друзья, и есть любовь, то почему в книгах пишут, что такой человек должен быть единственный? Если нет, то как же понять, что это такое - истиная любовь. Первый наследник ордена Цзинь Цзысюань, признавший себя ее старшим, раз уж она скрывается под личиной девы из вассального клана Бай, выглядит идеальным наставником в сложных вопосах.

-- Господин первый наследник, вы мой старший. Я прошу вас, расскажите что такое любовь.

-- Ты считаешь меня наставником? - Цзысюань удивлен и явно недоволен. Дева Бай привыкла, он часто не доволен, но на самом деле добрый. Он вздыхает и отвечает, что любовь это ставить чужое выше своего. Жертвовать своими желаниями ради другого.

-- Я готова жертвовать ради друзей! Это приятно. Но это не то, о чем пишут в сказках

-- Это не то, дева Бай. Вы любите сказки?

-- Да, люблю! - Фэнцзю откидывается на кровать и показывает пальцем на потолок. - Давайте смотреть на звезды!

-- Какие звезды? Неба тут не видно… - Цзысюань удивлен, но почему-то ложится рядом, увлеченный очередным безумным порывом девушки. С ней люди исто соглашаются на безумства.

-- Они есть, просто за крышей не видно. Но можно представить, что вот то пятно на потолке - Большая медведица.

-- Вы и правда необычная, дева Бай, - чуть странным голосом произносит Цзысюань, поворачивая к ней голову и возможно размышляя, что происходящее переходит рамки приличия. Фэнцзю позволяет себе полюбоваться на глаза чудесного золотистого цвета с длинными ресницами. Не зря Цзысюань третий в списке молодых заклинателей... Красота всегда привлекает ее.

-- Расскажете мне как нибудь сказку? - наследник Цзинь поднимается с кровати.

-- Расскажу, - весело улыбается Фэнцзю, радуясь что ей удалось развеселить вечно задумчивого и напряженного ответственностью за всех Цзысюаня. - Когда узнаю, что такое любовь, я вам тоже расскажу.

-- Не нужно. Обещайте этого не делать. У всего, в конце концов, есть предел, - снова мрачно говорит первый наследник Цзинь, потемнев как грозовая туча.

-- Хорошо-хорошо! - легко соглашается Фэнцзю, лишь бы тот не хмурился. - Я обещаю, что не расскажу.

Через время Вэнь объявляют отбой, и приходится прятаться в комнате. Дева Бай опасается, что Вэнь задумают какую-то гадость и идет в комнату Цзысюня и Цзысюаня, откуда их вытаскивают на ковер Вэнь.

-- Сознавайтесь, кто шумел, или накажут всех.

Из десяти человек не думая одновременно выходят трое - наследник Цзинь, наследник Цзян и дева Бай, уверенная что сможет как-нибудь выкрутиться и не получить жестокого наказания. Двум мужчинам оставляют позорные шрамы, а вот Фэнцзю в последний момент забирает Вэнь Сюй.

-- У меня на нее свои планы.

Планы Сюя, как и ожидалось, не касаются весенних радостей, и он просто оставляет девушку в ее комнате, с просьбой больше не нарываться. Так первый наследник Вэнь проходит испытание красотой.

Бай Фэнцзю и Не Шуйчинь почти собрались спать, когда основной караул Вэнь уснул, и в и комнату стали приходить разные гости. В конце-концов все перерастает в совет по спасению всех назавтра, а деву Бай зовет из коридора Цзысюнь. Он весь сияет, словно изнутри, и признается Фэнцзю в любви.

-- Мне ничего не надо, только один поцелуй! - выпаливает он, и девушка совершенно не может отказать такому сиятельному юноше. Она не может знать, что он выпил особое зелье удачи.

Конечно, именно в этот момент из комнаты выходят все, и глаза у них прямо скажем удивленные, особенно у Цзысюаня. «Ой, приличия же!» - вспоминает Фэнцзю, не понимая что на нее нашло, и смеясь убегает к себе в комнату.

В комнате ее находит молодой господин Лань, и они тихо беседуют о такой странной вещи, как любовь. От Инчжуя всегда исходит свет и какое-то спокойствие.

Вместе они идут проверить напоследок, как дела у Цзинь Цзысюана и Цзысюня, но в комнате обнаруживается только мрачный Сюань, стирающий рубашку. По виду он весьма неприветлив, и отказывается от помощи, хоть и видно, что к стирке он совершенно не приучен. Фэнцзю все-таки удается немного поболтать с ним, но Цзысюань прогоняет ее под предлогом необходимости медитации.

***

Девы реки

Странный поцелуй и ночные разговоры остались в прошлом дне, но мутные воспоминания щекотали изнутри, пока вдруг не хлынули бурным потоком, как прорванная плотина. Не человек, а бессмертный речная дева. Твои сестры уже любили смертных и страдали. Твоя суть противна природе смертных и несет им угрозу, и лишь в местах силах среди себе подобный можно жить таким как вы.

Нельзя деве знать смертной любви, ибо это несет несчастье и ей, и любимому.

Ты бессмертна и чужда им. Твоя природа опасна для смертных, а их мелкие игры заставили тебя страдать. Нужно покинуть их как можно скорее. Но не я ли нарушила заветы матушки и пустила их в свое сердце. И не я ли обещала сделать все возможное, чтобы помочь им. Волшебные девы не нарушают своего слова, таков закон мироздания. Не нарушают слова, не забывают, не могут разлюбить. На беду им или себе, но слово придется держать.

И все-таки, незаметно дева Бай отстраняется, отходит в сторону. Душа ее тянется к людям, ставшим близкими за время совместных испытаний, но она знает что уже скоро ей придется покинуть их. Покинуть их всех. Впрочем, похоже все уже и так все поняли - в глазах тех, кто стремился достичь расположения и овладеть чудесной девой некоторое смирение. Никто из них не разлюбил ее, не потерял желания обладать - потому что такова природа высшей иньской сущности. Но все понимают, что нужно отпустить.

Фэнцзю (я так привыкла думать о себе с этим человечьим именем?) продолжает лечить и помогать, когда ей приносят весть, что Цзысюань сосватал ее в гарем Вэнь Жоханя вместо своей кузины, Фэнцзю испытывает приступ обиды. «Я не твой вассал, молодой господин». И еще… «неужели ты сможешь меня кому-то отдать». Фэнцзю понимает,, что все это очень плохо. “Тебе я опаснее, чем всем прочим. Но взрослые бессмертные девы способны решать такие вопросы, не так ли?”

-- Я знаю, что более всего вы мечтаете от свободы, но не могу вам подарить ее, молодой господин Цзинь. Но немногое могу. Я точно знаю что не из вашего клана, и вы не должны за меня отвечать. Считайте себя свободным от меня (и думать «уходи, уходи скорее и не оборачивайся»)

-- Чтож, если это то чего вы хотите… - с прямой спиной Цзясюань поворачивается, чтобы уйти, в голосе слышен металл. Но тонкая рука сама собой хватает золотистый рукав с недюжинной для девицы силой.

-- Постойте. Я должна сказать, что я не человек. Вы верно уже догадались. Я бессмертна, и ваши жизни мимолетны для меня. Я помогу вам как и обещала, а потом уйду. И еще…

-- Еще?

Вчера вечером дева Бай обещала не рассказывать Цзысюаню, если она все таки полюбит.

-- Я обещала, и ничего не скажу, - и все таки предательски делает шаг навстречу. Путешествие в тысячу ли начинается с одного шага. Глаза Сюаня немного безумны, в них обида или гнев или желание, а может все сразу. «Попался на мои чары, как и все вы» - грустно думает Фэнцзю, но вовсе не спешит отстраниться, когда Цзысюань наклоняется еще ближе и жадно целует ее. “Всего лишь один поцелуй, я могу позволить себе всего один поцелуй. И уйти навсегда.”

Спустя доли секунды или вечность она найдет в себе силы развернуться и уйти.

-- Я не отпущу тебя, - хриплым голосом говорит ей вслед Цзысюань. От этого смешно, что может этот мальчик, попавший под ее чары? И почему-то очень сладко…

Сестры по сердцу

Сестрица Янли, милая сердцу Фэнцзю, просит совета.

-- Я поняла, что все еще люблю Цзысюаня. Господин Не Мингтао очень мил моему сердцу, но вот то, о чем ты спрашивала вчера, настоящая любовь. Я не испытываю ее к Мингтао, но ощущаю к господину первому наследнику Цзинь. Сестра, как мне поступить?

-- Молодой господин Цзинь и правда достоин любви, - Фэнцзю улыбается. “Нельзя злиться на смертную сестру что и теперь мы так похожи, что полюбили одного человека. Я даже рада, если он полюбит тебя и забудет меня. Смертным это более свойственно. Никому другому не отдала бы, но тебе сестра, тебе я могу лишь пожелать смертного прекрасного счастья”.

- Что до господина Не, то скажи ему правду. Если он и правда любит, то поймет и примет это. - Фэнцзю уже знает, что делать с теми, кто тебя безнадежно любит.

-- Я не знаю только, что чувствует ко мне господин Цзысюань… - дева Цзян вздыхает, и сердце Фэнцзю полнится сочувствием. Надо помочь ей, и раз уж самой ей нельзя пойти к Цзысюаню, придется просить кузена Цзисюня о помощи.

-- Тогда я постараюсь разведать это для тебя, сестрица!

-- Благодарю тебя, сестра! А сама то ты нашла ответ на то, что такое любовь? - Янли светло улыбается

-- Нашла. Но так или иначе, мы не сможем быть вместе, так что это не имеет значения.

Возможно, Янли в этот момент понимает, о ком речь. Но Фэнцзю боится признаться, опасаясь что из благородства ее сестра захочет отказаться от Цзысюаня.

Смертный удел

Друзья потихоньку замечают, что Фэнцзю изменилась. Ее красота еще ярче, но словно отстраненнее, а в движениях появляется немного нечеловеческая пластика. Не важно, все и так поняли уже, что она не человек. В глазах иногда всплескивает серебро, так блестит река в пасмурный день. Но Фэнцзю делает что обещано, лечит друзей, лечит врагов. Она не лезет в нюансы ритуала и отношений, ведь это дела людей, не ее. Посреди всего этого взгляд постоянно выхватывает Цзинь Цзысюаня, упрямого мальчишку, но так же героя, лидера. Он сражается или командует людьми, четко и спокойно решает проблемы. Настоящий человеческий герой. Дева Бай улыбается, в конце-концов он и правда достоин того, чтобы его любить. “Я не подойду к тебе без нужды, но как найти сил отвести взгляд?”

-- Вы не думали стать человеком, дева Бай? - Цзысюань подходит сам, и как видно, не намерен размениваться на мелочи.

“Стать человеком, отказаться от себя и своего мира ради...”

-- Смертный мир был жесток ко мне, молодой господин Цзинь. Мне не пришелся от по душе.

-- Это только это место, Поднебесная куда больше. Я покажу вам башню Кои и пионовые сады…

-- Это место не случилось бы без вас всех. Кланы допустили то, что творят Вэнь, и это результат лет, десятилетий людских деяний. Мне в этом мире нет места… но у вас есть шанс изменить его, ваш мир, и сделать лучше. Простите, но я не пойду с вами. Сразу как мы покинем это место, я вернусь к своим сестрам. Но я навсегда запомню вас… вас всех.

«Я запомню тебя, запомню навсегда, даже если эта память станет мне вечным страданием. Но я не стану человеком.» Фэнцзю уходит, но почему-то ей снова кажется, а может, и не кажется, что Сюань упрямо смотрит ей вслед и повторяет «Я все равно не отпущу тебя».

Взявшись за руки состариться вместе

Деву Бай просят спуститься в подвалы, там нужен лекарь. В подвалах сидит Не Хуайсан, вполне здоровый, с томиком стихов, и с ним змеиная дева. Думаю уйти, но остаюсь, взглянув на сестру по сути. Остаюсь не зря.

Змеиная дева рассказывает историю, и просит найти того, кто поменяется с ней сутью. Она хочет стать человеком и отыскать любимого, смертного, что оставил ее больше 20 лет назад. Фэнцзю ощущает горечь.

-- Неужели тебя никак нельзя иначе спасти, сестра?

-- Я хочу стать человеком или умереть. Жить так невыносимо...

Вода, что является сутью природы Фэнцзю леденеет в жилах. Хуайсан читает стихи и его чудесный голос тоже звучит как вода, как ручей, журчащий среди суровых скал Цинхэ. “Держись за этот голос как за спасительную нить. Вот такая она - любовь бессмертной и смертного.”

Никто не хочет меняться со змеиной девой сутью, хоть на секунду возникает надежда на молодого господина Ван, что очень мил мне. «Если ты согласишься, я предложу тебе идти вместе дальше» — думает Фэнцзю, но молчит. Нельзя, нельзя, он тоже смертный, и там только горечь. Никто не согласился спасти змеиную деву, и ее приходят убить. Фэнцзю не мешает им, видя и зная, что для нее это лучший выход. И только просит на прощание прочитать ей стихи. Не Хуайсан безошибочно выбирает идеальное стихотворение. Как больно, как грустно, как красиво...

По иронии судьбы именно Сюань попросил деву Бай спуститься в подвал. Вернувшись с ядом и кровью змеиной девы в руке, она молча отдает половину добычи Цзысюаню. «Неужели даже оставив тебя я обрекаю себя на вечное страдание и пытку памятью о тебе?»

-- Молодой господин Цзинь, поговорите с сестрицей Янли. Она любит вас, и врятдли есть кто-то из смертных кто лучше нее. - Фэнцзю улыбается грустно, но искренне.

-- Я готов возобновить помолвку ради нужд клана, - Цзысюань смотрит холодно

-- Ей нужна не помолвка, господин Цзинь, - качает головой Фэнцзю. Он и сам все понимает.

Посмотрим, чья воля сильнее

Та, что зовут девой Бай спокойна и полна решимости. После подвала чувство скорой неминуемой гибели или утраты растет. Рядом иногда оказывается молодой господин Ван, он светлый и спокойный, и в нужный момент она попросит его помощи в чем-то очень непростом, а он не откажет. Такова уж иньская природа.

Снова встречаемся случайно, Цзысюань сидит за столом и что-то пишет, и нужно пройти мимо. На его лице голубоватый свет - светятся какие-то лишайники на стене, и это выглядит настолько красиво, что просто невозможно пройти мимо. Для девы Бай красота - великий закон. “Я просто сяду и немного полюбуюсь.”

-- Вы наверное обрадуетесь, я возобновил помолвку с Янли.

-- Сестрица желает не помолвки, а искренней любви. Надеюсь, вы однажды поймете, что она мое смертное отражение. Даже лучше меня.

-- Как только проход откроется, мы все поднимемся на мечи и улетим по домам. А что будете делать вы? - Цзысюань смотрит тяжелым взглядом

-- Я тоже пойду домой, если все получится так, как мы планируем, - отвечает Фэнцзю уклончиво, не желая продолжать обсуждение того, как быстро сбежит от своего сметного возлюбленного если вообще выживет.

-- Давайте проверим, что мы сходимся в понимании того, что значит «как мы планируем». В конце концов прав тот, чья воля сильнее.

-- Вы бросаете мне вызов? - в глазах Фэнцзю серебро вспыхивает особенно ярко. Это злит! Но усталая холодная вода иньской крови словно закипает, и какое же приятное это чувство.

-- Ну что вы, дева, разве бы я посмел, - ехидно отвечает Цзысюань, и Фэнцзю понятно, что он что-то задумал. Ничего, меня тебе не обыграть, мальчик, каким бы смертным героем ты ни был. Но как же это чертовски будоражит. «Я все равно тебя не отпущу» - золотые глаза Сюаня вспыхивают вызовом, подтверждая сарказм в его голосе.

Стоит подняться и уйти, но руки словно не повинуются больше железной воле и пальцы двоих, голубые от света лишайника, едва соприкасаются, ледяные и раскаленные одновременно. Кто-то проходит, и мы разрываем эти руки, забывшие о приличиях.

По зову сердца

Остается последняя печать, и дева Бай бродит без дела. Скоро снова лечить, а сил все меньше и меньше. Смертный мир словно точит изнутри, и раздавая себя людям на лечение она боится, что все больше становится человеком. Вэнь Нин случайно бросает, что последнюю печать.

“По ошибке пустив смертных в сердце и пообещав им свою помощь ты теперь не в праве забрать свое слово. Но в этом круге уже умирали, и не грозит ли тебе новое перерождение. Я понимаю, что мне страшно. Я иньская дева, а не отважный герой, в конце концов. Ноги сами собой несут меня к тому, кто героем как раз является.”

-- Молодой господин Цзинь, вы уже знаете как открывается последняя печать.

--Разумеется, мне минимум пять человек об этом сказали. Вы не обязаны идти туда.

-- Я обещала.

-- Есть и другие способы.

Смотрю с недоумением. Я пришла не чтобы ты меня спасал, а просто… просто зачем? Я не из тех дев, которые просят утешения у тебя на плече, мальчик.

-- Не за этим ли судьба привела меня сюда. Так было решено.

Дева Бай ходит вокруг жертвенного круга. Она не хочет идти внутрь. Она знает что должна. Лань Сичень объявляет условие и смотрит на меня. Конечно, он тоже уже все знает.

-- Вы пойдете, дева Бай?

-- Дайте мне десять минут.

Говорят, перед лицом смерти ясно видишь, чего на самом деле хочешь. Было бы глупо умереть с сожалением о несовершенном. Выискиваю в толпе Цзясюаня и беру его за руку, уводя в ближайшую комнату. Дверь закрывается, и серебристые глаза глядят в золотые, долго, в тишине.

Ты просто мне нужен, теперь и целиком. И всегда. Я этого не скажу, но позволь мне на десять минут снова забыть о себе все, и не думать ни о чем, кроме твоих рук, губ, объятий. Розовые накидки опадают на пол легко, как персиковые лепестки.

Цзысюань резко прижимает Фэнцзю к стене, смотрит зло.

— Почему мне кажется, что это прощание? - его голос чуть подрагивает.

— Вы же не откажете мне в просьбе, - мягко отвечает Фэнцзю, уходя от ответа и легким движением стягивая шелковый золотой верхний халат.

… Мы сидим рядом, едва касаясь кожи друг друга. Еще вчера Цзысюань выглядел как человек, готовый сорвать с красивой девицы одежду за долю секунды, но теперь он только сидит рядом и едва касается щеки пальцами.

— Я хочу расчесать тебе волосы, - такое странное желание, но думать не хочется, пусть так. Касание гребня успокаивает, и все тонет в густой ласковой тишине.

Фэнцзю открывает глаза от того, что гора сотрясается. Последняя печать снята. Она еще не знает, что случилось, но ощущает обиду и ярость. Что бы ни задумал Цзысюань, он обманул ее, и именно тогда, когда она была так беззащитна. Фэнцзю выходит из комнаты и видит друга Цзысюня. Вот только она не улыбается ему, практически приказывая рассказать что случилось. И узнает, что Цзысюань выпил эликсир и изменил свою сущность, став иньской тварью. Лицо Цзысюня чуть испугано, но нет сил ему улыбнуться. Фэнцзю опускает глаза вниз, и находит что ее мягкие лекарские пальчики изменились, превратившись в длинные серебристые когти, от которых чуть просвечивает под кожей серебристая целуя. Когти чуть дрожат от ярости.

Вот значит что ты надумал. Бросаешь мне вызов?

Битва феникса и дракона

Меня страшно тянет в подземелья, словно что-то могучее влечет туда непреодолимо. Чистый прекрасный источник силы. Серебряные когти дрожат от предвкушения. Там мы и столкнемся, Цзысюань, посмевший бросить мне вызов.

Внизу нас встречает дракон. Мощная энергия ян, такая могущественная что вздрагивает все естество. Я уже понимаю, что случится, и мне снова страшно.

— Я грущу без своей возлюбленной, я так долго один. Я лишь ищу июньскую высшую сущность, что сольется со мной в тысячелетнем танце. Есть ли среди вас такая? Иначе дальше вам не пройти.

Фэнцзю вздыхает, дракон прекрасен как сотни рассветов. Но он ей не нужен. «Так вот где ты на самом деле подкараулила меня, моя судьба. Дать клятву помочь смертным. Искать любви. Придти к идеальному великому янскому существу но любить другого». Конечно, Цзысюань выходит вперед. Он полон решимости довести дело до конца и спасти свою рыбью девочку. Встаю перед ним легко, розовым облаком.

-- Мне нужен только один из вас. Решайте сами, я даю вам время, - говорит дракон. Ему все равно кого забрать. За спиной его я вижу бледные прекрасные тени моих сестер. Сколько вас скормлено в воду всемогущему бессмертному Ян?

-- Я пойду, а ты останешься жить и вернешься к сестрам как хотела. Мне без тебя ничего не нужно, и к людям я уже не вернусь - говорит Цзысюань, и голос его дрожит знакомыми иньскими нотами. Я вижу сквозь кожу его золотые перья, узнаю в нем своего сородича и смеюсь. Наш поединок начинается.

-- Нет, пойду я, - Фэнцзю упряма, а ее когти вспыхивают серебром. - Я дала слово помочь всем вам, и я сдержу его. - оборачиваюсь на остальных, чуть улыбаюсь. Они хотят спасти Сюаня. Они хотят спасти меня. Они хотят спастись. Бедные смертные дети.

-- Ты не сможешь остановить меня, - смеется Цзысюань, и я нахожу это обворожительным. Да, он сейчас сильнее, не истратив свою иньскую новообретенную мощь на многочисленные исцеления смертных. У него, конечно, больше силы, но…

-- Мальчик, ты всего двадцать минут иньская тварь, а я живу на земле столетия. Ты думаешь ты знаешь как мне лучше.

Я поворачиваюсь лицом к смертным. К людям. К своим друзьям. И улыбаюсь. Моя настоящая иньская сила, ласковая и неудержимая, как вода.

-- Я прошу вас, всех кому я помогала эти дни. Кого лечила, кому дарила радость. Я прошу вас о помощи.

Секунда тишины, и я вижу, как мои друзья и приятели встают за меня. Им грустно, но они будут со мной в этой битве.

-- Ты хоть представляешь, как ему жить, если тебя не станет, - говорит кто-то из них.

-- Если его не станет, вы не захотите со мной встречаться - мои серебряные когти вздрагивают страшно, и голос девы Фэнцзю, всегда мягкий и нежный, гремит как водопад, как море в шторм.

-- Выходит, никто не уступит. Тогда умрем вместе, любимая, - совершенные губы моего феникса Цзысюаня изгибаются в горькой усмешке. Вот значит как в книге судеб предписано нам обоим, большие испытания, предвестник большой любви...

-- Выходит что так, значит, встретимся в новом воплощении, любимый. - Наши голоса, гремевшие на всю пещеру сводятся к шепоту, и мы быть может не слишком отличаемся теперь от других влюбленных, когда наши губы соприкасаются в почти невесомом поцелуе. Через секунду я разворачиваюсь.

-- Я прошу всех, кто обещал мне помощь, встать на мою сторону и сражаться с Цзысюанем, чтобы я смогла исполнить свое предназначение.

Я не смотрю на бой, я знаю как отважно сражается мой юный феникс. Я знаю что он проиграет. Пепел летит с пола пещеры, поднимаемый сражением, и падает вниз, невесомо, как снег. Я подхожу к дракону, нежно глажу его когтями и шепчу почти страстно

-- Мой дорогой, я обещаю тебе вознестись с тобой в танце. Тебя ждет великолепное тысячелетие боли и ярости.

Конечно, ты слишком молод, чтобы победить. Цзысюань просит друга Мингтао добить его, но тот, всегда верный братским обетам, медлит. Все уже сбираются над ним, обсуждая как вылечат его, как вернут домой. И тогда он ловит мой взгляд своими прекрасными золотыми глазами.

-- Сделай это, - спокойно говорит он, и я не могу отказать единственной любви моего сердца, перерезая ему горло его же клинком. Он больше не человек, так что он не умрет. Я дарю тебе свободу, мой золотоглазый возлюбленный. Прощай, и жди меня. Я непременно вернусь.

Мэн Яо, дрожа от гнева, проклинает меня. Другие смотрят в ужасе.

-- Зачем? - спрашивает кто-то.

-- Вот такая у нас иньская любовь, - отвечаю я и иду к дракону. Он весел, предвкушая свой желанный танец.

Я поворачиваюсь напоследок и смотрю на знакомые лица. Смертные, люди, светлячки. Заклинатели, друзья, младшие братья и сестры. Я пришла в их мир сладким розовым цветком, и что оставляю после себя? Горький пепел. Я вспоминаю слова, которые мне говорил мой феникс, и улыбаюсь.

-- Вам грустно, но я прошу запомнить мои слова про свет. Сохраните хорошее и знайте. Любая сказка - она о любви, даже если кажется, что о смерти.

Закрываю глаза, потому что боюсь смотреть на них всех. Боюсь что они разлюбили меня, боюсь что не разлюбили. Все берут свечи и говорят мне что-то, едва слышно. Что-то хорошее. Тьма, сковавшая сердце, вдруг отступает, и вот тогда наконец приходят слезы. Иньские сущности вроде меня плачут не водой, и я слышу только, как тяжелые жемчужины звонко падают на пол пещеры. И в конце концов слез не остается.

Мы еще встретимся, любимый…