Сладость и пепел. Часть первая
Праздные беседы о красоте среди пыли и паутины
Хочется рассказать разные истории, которые случились за это время, и страшно начать писать это единым отчетом, потому что получится нечитаемое полотно. Занятно, но помимо основной истории, сияющий как феникс, сгорающий в огне завершения цикла своего вечного пути, прочие маленькие встречи не менее значимы, и из сочетания слов и поступков разных людей собирается полное полотно невероятного волшебства, которое я созерцаю.
Если бы речная дева вернулась домой, она рассказала бы своим бессмертным сестрам несколько историй о смертных, и они бы сказали, что она слишком привязалась и увлеклась. Для иньского высшего существа жизнь заклинателя — что жизнь светлячка для человека, так мимолетна. Увы, дева Бай не помнила первого правила бессмертных дев, как не помнила и кто она такая. А когда вспомнила — было уже поздно.
Дева Бай, не имея памяти и жизненных ориентиров, четко знала что она умеет лечить, и тянется к свету. Ей нравилась красота, в высшем понимании этого слова, и к красоте она тянулась.
Лекарства для тела, лекарства для души
Молодой заклинатель Лань Инчжуй был простым адептом ордена Лань, но его талант лекаря был куда выше умения смешать порошки и передать Ци. Все лицо его светилось чистой красотой и той добротой, что подобна прохладному ручью в полдень. Он сразу понравился деве Бай и стал старшим товарищем по лекарскому ремеслу, куда более искусный в сложных зельях. Исцеление они оба понимали куда глубже, что стало ясно, когда Инчжуй поддержал танцы, такие казалось абсурдные в заброшенном поместье, наполненным атмосферой страха благодаря новым хозяевам Вэням. Но это казалось совершенно необходимым, и оба это понимали, наполнять и это место красотой. Дева Бай пишет на красной бумажке имя Инчжуя, как человека, на которого хочет быть похожей.
Персиковое дерево среди туманов Цинхэ
Первое, что она помнила, это как девы из храма Луны подобрали ее и выходили. Весной в храме распустились персиковые деревья так, как не цвели никогда раньше, и дева без имени (тогда ее звали Ки, а после Бай) сохранила цветы. Странно, но в ее прическе они не увядали и хранили свежесть долгие недели. Персиковые деревья вместе с храмом сжег отряд Ваней, и больше никогда не будет таких деревьев в смертном мире. Ну, кроме разве что одного.
В своих странствиях Фэнцзю довелось спасти заклинателя по имени Не Хуайсан, отогнав от него водную тварь. Тот, впрочем, был сильно ранен и без сознания, и исцелив его раны, дева сбежала — ей казалось, что стоит держаться от заклинателей подальше. В лагере Вэнь им довелось встретится вновь, и случайный разговор о веерах вдруг перерос в тонкий диалог о природе красоты. Встреча в подземелье с томом стихов и печальной повестью о любви, как еще один подарок судьбы для близких душ. Потрясающе схожее, тонкое чувство прекрасного, присущее молодому господину Не, заставило деву Бай сказать «Мне кажется, мы могли бы стать друзьями». Ощущение, что ей не стоит слишком сближаться с людьми уже тихой тенью стояло за спиной. «Почему могли бы, мне кажется мы уже друзья» — ответил молодой господин Не.
Дева Бай подарила многим свои цветы персикового дерева, и только Хуайсан сам попросил цветок. «Больше никогда эти деревья не увидит мир, ведь цветы сорваны и не дадут плодов, а сами деревья сожжены орденом Цишань Вэнь» — говорит Фэнцзю с грустью. «И все таки дайте мне один, времени у меня много, отчего не попробовать». Заклинатель, способный превратить саблю ордена Не в веер и сражаться им с удивительным изяществом, почему мне кажется, что если у кого такое и может получиться, то только у вас?
Чай цвета золотистых лучей солнца на закате
Все поместье, куда прибыли заклинатели, была покрыто паутиной. Что до девы Бай — то она боится пауков. Но место, где тебе предстоит жить стоит хранить в чистоте, и дева берется за дело. Вот только паутина ужасно липкая и пристает к розовым рукавам. Вэнь Нин, тихий юноша в одеждах огня и ярости. Впрочем, в отличие от многих, его солнце не сжигает, оно подобно золотистым предзакатным лучам, теплое, чуть робкое. Дева Бай улыбается новому другу, еще не зная, что ее улыбка смертным мужчинам неиллюзорно опасна.
Вэнь Нин предлагает Цзысюаню помолвку с Бай Фэнцзю, чтобы спасти ее от гарема Вэнь Жоханя, но Фэнцзю не хочет идти против правды. Кажется, юный Вэнь огорчен чем-то, и дева ощущает смутную вину его грусти. Догнав Вэнь Нина она дарит ему свой чай, редкий желтый сорт. Заваренный, он по цвету напоминает то самое закатное золото и чуть пьянит легкой сладостью. Человеческая еда, особенно грубая в воспитательном лагере, слишком тяжела для нечеловеческой девы, и только чайник чая, который раз за разом ненавязчиво присылает ей Вэнь Нин поддерживает ее силы. Быть может чай, или больше эта робкая, но постоянная забота. И Фэнцзю старается подарить ему в ответ не меньше тепла.
Вэнь Цюнлин меняет судьбу в подземельях, обретая силу и уверенность, и Фэнцзю рада, оставляя его таким в своей памяти.
Душа в клети долга, но глаза не забыли красоты неба
Первый наследник Вэнь Сюй кажется человеком неприятным, с воинской выправкой и в красно-черных одеждах он как никто похож на тех из Вэнь, что жгут монастыри и убивают безоружных жриц. Когда умирает молодой господин Лун на глазах у всех, именно Сюй добавляет «Благодарите отца за такой урок». А после, увидев деву Бай, бросает собственнически — «У вас еще нет жениха. Будет».
Бай Фэнцзю, в приступе ярости и некоторой отчаянной, но по девичьи нелепой отваги обращается к случайно проходящему первому наследнику, показывая ему книгу о весенних радостях. Эти пошлые, липкие книжонки выдали всем красивым девушкам — готовят их стать цветами в гареме Жоханя и его верных псов.
— Мне следует благодарить господина первого наследника Вэнь за науку о красоте, — дева Бай протягивает Сюю открытую книжонку. Ей страшно за последствия таких дерзких слов, но страшно и промолчать, не попытаться хоть так отомстить за несчастного господина Лун.— Мой клан так далеко от вас, и наши понятия красоты совсем иные.
— Эта книга вам не нужна, госпожа Бай, — голос Вэнь Сюя спокоен, но по его лицу скользит легкая тень. Фэнцзю ловит взгляд первого наследника и отмечает что у него красивые глаза. И грустные.
Спустя время, когда тьма уже совсем обступает, Фэнцзю решает танцевать, и когда ее предупреждают, что это может разозлить Вэнь, говорит что посвятит танец первому наследнику. Тот, кто потворствует злу и творит зло обречен однажды пасть, но душа того, кто способен видеть красоту, еще не обречена. Вэнь Сюй спасает деву от клейма, а она трижды лечит его от тяжелых ран. Фэнцзю умоляет Сюя прекратить вэньскую дичь, но понимает бесполезность просьб, и тогда лишь просит не разменивать свою жизнь дешево.
Вы никогда не предадите свой долг, а я не позволю вам глупо помереть. На этом и сойдемся.
Я хотела бы рассказать своим сестрам еще много историй о людях, но разве не посмеялись бы они надо мной? Что им до героической девы Ло, которая яростнее всех сражается со смертью, до Цзян Ваньина, который завидуя брату ставит любовь к нему выше, до свободных заклинателей и представителей орденов. Весь их чудесный смертный свет для моих подруг долгожительниц вспышка на мгновение, все их беды и радости — танцы светлячков поздним летом над рекой. Уже завтра морозы, и огоньки погаснут, но как же не грустить о них, если они зажглись в твоем сердце?