«Основано на реальных событиях»: дело Кристиана Бала. Часть 3

Сегодня Кристиан Бала отбывает максимальный, 25-летний срок тюремного заключения, предусмотренный польским уголовным кодексом. Он находится в старой шлакоблочной вроцлавской тюрьме, обладающей всеми приметами пенитенциарной системы советской эпохи.

Вскоре после вынесения приговора и перед подготовкой к апелляционному процессу, Кристиана Бала посетил американский писатель Дэвид Гранн. После визита в польскую тюрьму он написал обширный очерк, посвященный делу Бала, к которому обращался и я при подготовке этого рассказа. Бала сказал Гранну, что происходящее напоминает ему фарс, «что-то из Кафки». «Меня приговаривают к двадцати пяти годам за написание книги. Это просто смешно. Это чушь собачья! Почему никто не хочет замечать, что Крис – это не я? Я не антифеминист. Я не шовинист. Я не бессердечный. Крис – мой антигерой. Моя противоположность. Разве ты не видишь, что они делают? Они конструируют эту реальность и заставляют меня жить в ней».

Один из вопросов, ответ, на который не был дан ни следствием, ни судом: зачем кому-то совершать убийство, а затем писать об этом роман, который поможет его поймать? В «Преступлении и наказании» Раскольников размышляет о том, что даже самый изощренный преступник совершает ошибки, потому что он испытывает в момент совершения преступления отказ воли и разума, сменяющиеся феноменальным детским легкомыслием как раз в тот момент, когда разум и благоразумие наиболее необходимы. «Амок», однако, был опубликован спустя три года после убийства. Если Бала был виновен в преступлении, то причиной было не отсутствие воли и разума, а, скорее, избыток того и другого.

Наблюдатели задавались вопросом, хотел ли Бала быть пойманным или, по крайней мере, облегчить душу. В «Амоке» Крис говорит о «нечистой совести» и о своем желании «снять белые перчатки молчания». Общавшийся с Кристианом Дэвид Гранн отмечал, что тот был гораздо менее заинтересован идеей «идеального преступления», чем «идеальной историей», которая, по его мнению, вышла далеко за границы эстетики, реальности и морали, очерченные его литературными предшественниками.

Но после публикации «Амок» провалился в продаже. И только стараниями полиции, усмотревшей в романе «признание» автора в преступлении, «Амок» смели с полок. Все хотели прочитать роман, в котором автор описывает совершенное им убийство, и признается в нем. Однако властям и книгоиздателям ситуация показалась нездоровой и роман больше не переиздавался. Сегодня он является в Польше библиографической редкостью. Но существует и другое предположение. Властям просто невыгодно, чтобы читатели искали в произведении Кристиана Бала подтверждение выводов Джека Воробья-Вроблевского… и не находили их.

Писателю Дэвиду Гранну Кристиан Бала признался, что пишет новую книгу, и уже придумал название – «Делирик». «Это игра слов, – объяснил Бала. – «Лирик» – человек, у которого эмоциональные переживания преобладают над рассудочным началом и «Делирий» – психическое расстройство для которого характерны зрительные галлюцинации и бред».

Бала начал писать новую книгу еще до ареста, но его компьютер с файлами рукописи был изъят полицией. Дэвид Гранн выяснил: детективы помимо рукописи книги, обнаружили файлы, свидетельствовавшие, что Бала собирал информацию о новом парне бывшей жены по имени Гарри. «Холост, 34 года, мать умерла, когда ему исполнилось восемь. Очевидно, работает в железнодорожной компании, возможно машинистом поезда, но я не уверен», – писал Кристиан Бала. Вроблевский заподозрил, что Гарри может стать мишенью для Кристиана. И «Джек Воробей» особенно уверился в этом, когда в его руки попала информация, что Бала посещал тот же чат, в который заходил Гарри. Бала зарегистрировался в нем под вымышленным именем и написал сообщение: «Извините за беспокойство, но я ищу Гарри. Кто-нибудь знает его по Хойнуву?»

Кристиан уклонился от расспросов Гранна о Гарри, намекнув только, что это очередные инсинуации полиции. Он лишь высказал сожаление об утраченной рукописи новой книги. В тюрьме Кристиан полностью погрузился в творчество и «переживание собственного величия».

Периодически у него берут интервью и ему льстят новости с воли. Его не забыли. В 2016 году на экраны в Польше и через два года, в 2018 году, в США вышел американо-польский фильм «Настоящее преступление», в основу сюжета которого легла история Кристиана Бала. Роль инспектора полиции, отказавшись от комедийного амплуа, воплотил Джимм Керри, а прообраз Кристиана Бала, которого в картине зовут Кристоф Козлов, сыграл Мартон Чокаш. Одним из авторов сценария выступил упомянутый Дэвид Гранн. В фильме сполна эксплуатируется тема подробно описанного в романе убийства. В остальном сюжет картины мало напоминает реальную историю. Достаточно сказать, что жертва убийства в «Настоящем преступлении» связана с подпольным садо-мазохистским клубом, который посещают богатые клиенты, насилуя секс-рабынь. По сюжету фильма убитый получает возмездие за собственные злодеяния.

Другой экранизацией, находящейся гораздо ближе к реальным событиям, стала польская картина «Амок» или «Бешенство», вышедшая через год после «Настоящего преступления». Режиссером выступила Кася Адамек, дочь польского кинорежиссера Агнешки Холланд.

В ключевых точках сюжета Адамек настолько точно следовала канве реальной истории, что ей пришлось участвовать в серьезных юридических баталиях. Еще на этапе съемок картины семья Дариуша Янишевского потребовала остановить работу над фильмом. Возмущение родственников вызвало то, что продюсеры подписали договор с самим Кристианом Бала, но не получили разрешение близких Янишевского, тем самым нарушив их неимущественные права. Когда уже была назначена дата премьерного показа, и на экраны вышел официальный трейлер, семья Янишевского разослала в кинотеатры по всей Польше письма, призывающие отказаться от демонстрации трейлера и самого фильма. В письме они грозились подать в суд на каждый кинотеатр, который решится внести «Амок» в свой репертуар. Тем не менее, показ картины состоялся, в том числе и в России. В отечественном прокате фильм вышел под названием «Бешенство».

Когда самого Кристиана Бала спросили, возможно ли его сотрудничество с кинематографистами считать своеобразным признанием, ведь его герой в фильме показан виновным, тот ответил, что фильм является таким же вымыслом, как и его роман, за который его осудили.

«Я написал роман, безумный роман. Является ли книга вульгарной? Да. Непристойной? Да. Оскорбительной? Да. Так я и хотел, чтобы так было!» Кристиан Бала