8 Сентября в моем сердце

Наверное, никакая другая дата не подарила мне как журналисту столько прекрасных открытий и приключений, как День освобождения Донбасса от гитлеровских захватчиков.

Вспомнить есть о чем: это и незабываемые встречи с земляками Донбасской тяжелобомбардировочной авиадивизии, и путешествие на родину освободителя нашего края генерала Кузьмы Гурова, это и тайны, которые открывали мне документы в тишине военных архивов. Итак, откроем пожелтевшие от времени страницы журналистских блокнотов…

Донбасская авиадивизия

Однажды меня пригласили читать лекцию об освобождении Донбасса для школьников по линии общества «Знание». Когда показал аудитории фотографию бомбардировщика Ту-160, то самолет узнали все – это же гордость стратегической авиации России. А вот когда спросил, на вооружении какого соединения состоит эта машина, в классе воцарилась мертвая тишина. И еще большее удивление у слушателей вызвало его наименование: 22-я гвардейская Краснознаменная Донбасская тяжелобомбардировочная авиадивизия – единственное ныне существующее воинское соединение, получившее свой почетный титул за освобождение нашего края.

Февраль 2008 года. Мы с группой коллег въезжаем на авиабазу «Энгельс» под Саратовом. Нам сразу показывают множество реликвий: это и самолет, с борта которого совершал первые прыжки с парашютом Юрий Гагарин, и телефон, с которого первый космонавт планеты докладывал Никите Хрущеву об успешном выполнении полета. Но первое, что бросилось в глаза, – это портрет Михаила Шидловского, основателя отечественной стратегической авиации. Представитель знатного слобожанского рода, внесшего огромный вклад в освоение Донбасса, человек, увидевший талант молодого авиаконструктора Игоря Сикорского, первый командир эскадры тяжелых бомбардировщиков «Илья Муромец».

В то время авиадивизией командовал гвардии генерал-майор Александр Блаженко. Он показал мне альбом с надписью: «От шахтеров Горловки». В советское время между дислоцировавшимся в Бобруйске соединением и жителями города, в котором авиадивизия получила гвардейское знамя, активно поддерживалась связь, устраивались взаимные поездки друг к другу. Но после распада СССР она была почти полностью утрачена.

«Я сам родился рядом с городом Дебальцево, в поселке Южная Ломоватка, в шахтерской семье. Хотелось бы, чтобы наши отношения были более тесными, чтобы жители Донбасса гордились, что есть такая дивизия, а мы – тем, что освобождали ваш край», – сказал Александр Блаженко.

«Знаю, что в возглавляемой вами дивизии есть традиция называть самолеты Ту-95МС в честь городов. Желаю, чтобы Донбассу тоже нашлось место на бортах этих машин – пусть небо бороздят «Шахты» и «Горловка» – города, в которых базировалось соединение в 1943 году», – ответил я.

На родине полководца

Осенью того же 2008 года удалось побывать на родине генерала Кузьмы Гурова, памятник которому установлен и в центре Донецка. Это было прикосновение к уходящему пласту нашей истории, ведь исчезновение деревень на постсоветском пространстве – печальная тенденция. Тогда в деревне Гурово Ульяновского района Калужской области проживало всего 23 человека. И это было полтора десятилетия тому назад…

Время выдалось дождливым, поэтому из райцентра пришлось пробиваться на полноприводной машине. Подъезжаем к деревянной конструкции, которая раньше была колхозной фермой. Теперь в ней от непогоды укрываются ожидающие автолавку пенсионеры. Звучат воспоминания.

«Раньше в Гурово был свой Дом культуры, в деревне был сельсовет, сейчас нет даже магазина, два раза в неделю приезжает автолавка. Когда раньше звон детских голосов стоял, это была жизнь. Но отток населения из района начался еще в 1960-е годы, молодежь уезжала. С 1985 по 2002 год исчезли четыре деревни, 1 200 хозяйств так и не были восстановлены после войны. В Гурово только одна молодая семья с двумя детьми, работают фельдшерами», – звучат воспоминания.

От разговора о проблемах современности переходим к воспоминаниям об их знаменитом земляке.

«7 июля 1965 года деревня Панево по просьбе жителей стала называться Гурово, – рассказывает один из стариков. – Семья Гуровых всегда славилась охотой. Даже когда жили в Москве, приезжали в родные места охотиться. До сих пор у нас сохранилось место в лесу, которое мы называем «Гурова кровать», там были подмостки на деревьях, использовавшиеся в охоте на волков, а их у нас было много».

Подъезжает автолавка, люди идут отовариваться, после чего меня ведут к дому, в котором родился полководец. Гуровы были людьми среднего достатка, но благодаря своему трудолюбию смогли выстроить большую избу-пятистенку. Самому будущему полководцу в юности каждую зиму приходилось уезжать в Москву на заработки.

Я сделал несколько фотографий той избы на память. Сквозь моросивший дождь она получилась как бы окутанной туманом. Очень яркий символ того, что очень скоро будет храниться только в наших сердцах.

Головоломки из архива

Спустя несколько дней после поездки в Гурово я отправился в Подольск, где в стенах Центрального архива Минобороны РФ мне выдали подшивки газет, издававшихся в дни битвы за Донбасс в 1943 году: «Гвардеец» 40-й Енакиевско-Дунайской, «Боевое знамя» 54-й Макеевской, «Победа – за нами!» 59-й Краматорской и «За победу» воевавшей в самом пекле Изюмского плацдарма 79-й Запорожской гвардейских стрелковых дивизий.

Фронтовая пресса увлекательный, но вместе с тем крайне сложный для изучения источник. Дивизионные и армейские газеты издавались непосредственно в зоне боевых действий, где, как известно, действует режим повышенной секретности. Поэтому на страницах фронтовых газет вы не найдете ни привязки описываемых событий к конкретной местности, ни указаний на номер воинского формирования. Поэтому чтение фронтовой прессы – самая настоящая головоломка, разгадать которую без привлечения других источников крайне сложно.

Эти газеты писались самими участниками боев – солдатами и офицерами. Это строки, написанные сердцем: люди делились с товарищами мыслями о животрепещущем. Пусть не всегда получалось складно с литературной точки зрения, но поражает искренность авторов.

Когда-то Александр Твардовский дал русскому воину меткую характеристику – «труженик-солдат». Знакомясь с фронтовыми газетами, понимаешь, что это не просто красивый образ: сами авторы материалов воспринимали войну как труд, если точнее – как работу. Во фронтовых корреспонденциях часто можно прочесть, что такой-то красноармеец работает наводчиком или снайпером. Именно работает, а не служит.

Фронтовые газеты можно с полным правом назвать средством изучения боевого опыта. Достаточно посмотреть заголовки: «Карманная артиллерия в наступлении» – о гранатах, «Каска – друг красноармейца», «Снайпер в наступлении», «Искусство стрельбы прямой наводкой», «Немецкий танк «Тигр» и борьба с ним», «Умеешь окопаться – пуля не страшна». Последняя заметка была посвящена достоинствам лопаты в бою, которая может использоваться не только по прямому назначению, но и как оружие, и даже как средство защиты от пуль.

Много писалось о зверствах фашизма. «Слезы не простим, капли крови не забудем!», «После немцев остаются развалины» – такие заголовки звали советского воина на битву с оккупантами.

Сатира и юмор тоже печатались, но не слишком часто. А вот из забавных случаев можно привести такой. В годы войны личные имена у танков или самолетов не были редкостью, обычно их присваивали машинам, построенным в результате целевого сбора средств, но именной пулемет – это исключение. Газета «Гвардеец» опубликовала приказ командования дивизии о присвоении двум пулеметам максим, находившимся на вооружении особо отличившейся в боях части, собственных названий: «Мститель» и «Истребитель».

Такими были фронтовые газеты наших освободителей.

Александр ДМИТРИЕВСКИЙ

Фото автора