Мертвые соседи: Джим Джармуш о Джордже А.Ромеро
Полвека назад, полуночный фильм-сенсация Джорджа Ромера «Ночь живых мертвецов» (1968) изобрел зомби-жанр, каким мы его сегодня знаем, и перевернул американское независимое кинопроизводсто с ног на голову. Сделанный на сверхнизком бюджете с небольшой командой, он рассказывает пугающую историю о группе незнакомцев, вынужденных скрываться в фермерском доме в Пенсильвании, в то время как полчища хищных упырей снуют снаружи. Спустя несколько лет после премьеры фильма в 1968 году Ромеро спросили в интервью о проблемах, с которыми он столкнулся при создании фильма. Его ответ: «Прежде всего, мы забыли, что снимали фильм ужасов. Я просто хотел, чтобы они [актеры] выглядели так, как будто они беспокоятся о снежной буре». Это небрежно брошенный ответ, который дает представление об исключительном подходе покойного режиссера и о том, как он придавал самым нереалистичным ситуациям жизненные оттенки.
Это также напоминание о большом авторе, Джиме Джармуше, который отдал дань уважения Ромеро своим новым фильмом «Мертвые не умирают», отметив новую главу в зомби-жанре. С Биллом Мюрреем, Адамом Драйвером, Тильдой Суинтон и Хлоей Севиньи в главных ролях вместе с такими старыми соратниками, как Игги Поп, Эстер Балинт, Стив Бушеми, Рози Перес и Том Уэйтс действие этой невозмутимой комедии сосредоточено в маленьком городке, чьи тихие улицы разрываются, когда обитатели местного кладбища начинают подниматься из могил. Джармуш относится к этим существам с комической серьезностью, и, как и в фильмах Ромеро, они больше "мертвые соседи", чем монстры.
После премьеры на Каннском кинофестивале прошло несколько месяцев, и "Мертвые не умирают" уже идут в кинотеатрах по всей стране. В связи с этим, Джармуш уделил немного времени, чтобы поговорить со мной по телефону о влиянии работ Ромеро и о том, как "Ночь живых мертвецов" служила своеобразной предтечей для его фильма.
Когда вы впервые столкнулись с работой Ромеро? Он не относится к той когорте людей, на кого вы ссылались в своих прошлых работах, но очевидно, что он оказал большое влияние на ваш новый фильм?
Я увидел «Ночь живых мертвецов» в начале семидесятых – не тогда, когда он вышел в прокат, но вскоре после этого. Затем он обрел статус культового фильма, и я видел его несколько раз, что привело меня к «Рассвету мертвецов» (1978) и «Дню мертвецов» (1985) и, в конце концов, к другим фильмам Ромеро, таким как «Мартин» (1978) и «Сумасшедшие» (1973), но самые длительные впечатления от его фильмов про зомби, для меня, это сцены из «Ночи живых мертвецов» и «Рассвета мертвецов».
Я фанат кино, но я не фанат жанра ужасов, в частности, поэтому до сих пор я не упоминал Ромеро ни в своих собственных фильмов, ни когда я просто говорю о фильмах. Но, конечно, я большой поклонник. Обычно я говорю о других режиссерах, таких как Мелвилл, Тарковский или Сэм Фуллер, но я люблю жанры, потому что мне нравится видеть, что люди делают, используя рамки жанрового кино. Они как рамы для картин; вы можете нарисовать внутри всё, что вы хотите.
Я снял несколько жанровых фильмов. Я сделал черно-белый психоделический вестерн с «Мертвецом»; «Пес-призрак» переплетает между собой основы самурайского кино и фильмов о наемных убийцах; я снял очень абстрактный фильм о наемном убийце — «Пределы контроля»; «Выживут только любовники» - история любви, замаскированная под фильм о вампирах; и теперь я снял фильм про зомби. Я не знаю, что для меня еще припасено, но я бы не хотел участвовать в съемках военного фильма – как бы сильно я не любил Сэма Фуллера, я не думаю, что смогу это сделать.
Что привлекло вас в структуре «Ночи живых мертвецов»?
Мне нравятся смыслы, которые вы можете найти внутри. Зомби – невероятно очевидная метафора, поэтому наш фильм вроде достаточно прост для понимания. Это сатира, это преувеличение, и в некотором смысле это абсурдно. Ромеро, конечно, использовал метафору зомби, но я думаю, что он, вероятно, был менее осведомлен о социальном сознании, вплетенном в «Ночь живых мертвецов», чем вы могли бы подумать, увидев его, — что также интересно.
«Ночь живых мертвецов» является своего рода крестной матерью нашего фильма. «Мертвые не умирают» - это не ремейк, а своего рода дань уважения. Как режиссер, Ромеро использовал ограничения в бюджете в качестве сильных сторон. У фильма плохая актерская игра, у него дешевые спецэффекты, и у него есть преднамеренная неловкость в его стиле, которая становится преимуществом, потому что это подчеркивает неловкость ситуации в самом фильме. Мне это очень нравится.
В нашем фильме мы пытались использовать некоторые ограничения, например, снимать днем и ночью, потому что мы снимали летом, когда ночи короткие. Мы также должны были сделать то, что называется «Процесс бедного человека», для всех наших автомобильных интерьеров. Мы не могли позволить себе буксировать машину и снимать с актерами в движущемся автомобиле, поэтому мы просто находились на складе со световыми эффектами. И мы добавили фоны позже.
Вас всегда интересовали зомби?
Зомби не мои фавориты, - я предпочитаю вампиров, - но я знаю историю зомби на экране, и ранние фильмы о зомби, такие как «Белый зомби» (1932), больше связаны с некой идеей вуду, когда людей, которые не обязательно являются нежитью, отдают во власть того, кто впоследстие «зомбирует» и контролирует их. А Ромеро … он просто выбросил все это, поэтому я бы назвал его постмодернистким зомби-мастером. Благодаря ему зомби являются некой современной мифологией. Я не хочу звучать слишком по-ученому, но в «Ночи живых мертвецов» есть приостановка рационализма. Зомби отдаляются от любой идентичности или значения. Они не монстры, которые приходят из-за пределов социальной структуры, такие как Годзилла или Франкенштейн; они являются продуктами этой сломанной социальной структуры. Они приходят изнутри; они мы. Помимо того, что они монстры, они также являются жертвами, потому что они не просили нового пробуждения к жизни.
Для меня представляется сложным и удивительным то, что делал Ромеро. То, как мы теперь думаем о зомби – как о медленно двигающихся и неживых, - это все благодаря ему. В нашем фильме мы очень очевидным образом повторяем товарный фетишизм и тупиковую цель капитализма с бесконечным потреблением, которое он так красиво изображает.
Чему Ромеро научил вас насчет использования этой метафоры для изучения состояния современного общества?
Как и «Ночь живых мертвецов», фильм отражает общество, хотя мои истинные чувства против того, чтобы иметь какое-то одно видение людей в Америке. Больше всего меня беспокоит экологический кризис и его отрицание - люди даже расстраиваются из-за того, что вы используете эту тему в фильме. Для меня это очень страшно. Я за сочувствие и за выживание красоты и загадки жизни. Я не пытаюсь сделать фильм, вызывающий разногласия, но он рефлексивный, как, впрочем, и фильмы Ромеро.
Мы взяли из «Рассвета мертвецов» идею о том, что у зомби есть рудиментарная память, что их тянет в места, где они когда-то жили, или к объектам, которые они когда-то использовали. Кроме того, в «Рассвете мертвецов» интересно, как главный герой-женщина отвергает свою подчиненную роль. Даже в «Дне мертвецов» у него [Ромеро] есть женщина-ученый, самый сильный персонаж в фильме. Конечно же, в «Ночи живых мертвецов» черный персонаж - единственный способный рассуждать, и его маргинализирует врожденный расизм в Америке, иронический, трагический конец в том, что он убит властями, которые считают его упырем, хотя на самом деле он выживший.
Помимо очевидных ссылок на Ромеро в повествовании, есть ли особые способы, которыми его фильмы повлияли на «Мертвые не умирают» визуально или стилистически?
Мы упоминали Ромеро повсюду, и мы даже называли нашу общую производственную единицу «Image eleven» после Image Ten, компании, в которую входил Ромеро. Я был вдохновлен тем, как Ромеро смешивает количество грима и гардероба, которое носят зомби. Иногда меня вдохновляло то, как они двигаются - и все они двигаются по-разному. Это не классическое «руки вперед» зомби, двигающиеся к вам, которые мы видели раньше. Кроме того, гардероб для зомби Ромеро - это просто обычная одежда, которая помещает их в то, что они делали, когда были живыми людьми, -поэтому мы тоже это использовали.
Единственный найденный нами Понтиак ЛеМанс 68 года с виниловым верхом, как в «Ночи живых мертвецов», был белого цвета. Но мы купили его, а затем наш блестящий мастер, Джефф Батчер, выяснил, каким был первоначальный цвет автомобиля в «Ночи живых мертвецов», и покрасил его в тот же самый цвет - «Пальметто-зеленый». Хотя фильм Ромеро был черно-белым, Джефф настоял, чтобы это был тот же самый цвет. Мне нравится, что он это сделал. Я начал делать черно-белые фотографии, и они выглядели одинаково.
Недавно я прочитал интервью с Ромеро начала восьмидесятых, где его спросили, есть ли что-то, что его пугает. Его самые большие опасения были связаны не с чем-то сверхъестественным, а с атомной бомбой и случайными актами насилия. Итак, мне интересно: что вас пугает?
Честно говоря, меня пугает беспрецедентное в истории человечество загрязнение планеты и природы, а все озабочены только тем, какую обувь себе купить. Это пугает меня.