Империя боли: кто в погоне за прибылью спровоцировал опиоидный кризис в США. Неблаговидная роль семьи Саклеров.

Опио́идная эпидемия (опиоидный кризис) — этим термином обозначают сложившуюся ситуацию в виде большого количества смертей вследствие бесконтрольного употребления наркотических препаратов, известных под названием опиоидных анальгетиков.

Как миллионы американцев стали наркозависимыми? Откуда берёт начало опиоидный кризис и кто стоит у его истоков? Попробуем поискать ответы на эти вопросы.

Новая эра обезболивающих препаратов

Боль возникает в организме, когда раздражаются особые рецепторы. По нервным волокнам импульс от них передается в центральную нервную систему. Рецепторы, которые контролируют болевые ощущения, называются опиоидными, они взаимодействуют с определёнными веществами, которые вырабатываются клетками организма.

Люди давно поняли, что в природе есть вещества, которые могут действовать на эти самые опиоидные рецепторы, блокировать болевые ощущения. До появления синтетических препаратов для этих целей использовались вещества натурального происхождения. Это производные мака — опиаты (морфин, кодеин, тебаин, орипавин).

Первый полностью синтетический препарат такого действия — опиоид петидин (меперидин) — был синтезирован в Германии в 1937 году, немного позднее синтезировали метадон. Фентанил впервые синтезировали в Бельгии в конце 1950-х. В 1970-х на рынке США появились такие опиоидные анальгетики, как викодин и перкоцет.

Однако в то время из-за риска возникновения зависимости врачи старались использовать опиоиды в медицинской практике редко и краткосрочно — в основном чтобы облегчить последние дни паллиативным онкологическим больным или при хирургических вмешательствах и тяжёлых травмах.

Cпустя несколько лет специалист по обезболиванию доктор Рассел Портеной опубликовал статью о 38 пациентах, получавших опиоиды от нераковой боли. У двоих из них были проблемы с зависимостью от препарата, но он пришёл к выводу, что «опиоидная поддерживающая терапия может быть безопасной, полезной и более гуманной альтернативой» хирургическому вмешательству или отказу от лечения пациента с хронической болью.

Исследования Портеноя вызвали дискуссию о том, чтобы сделать лечение боли приоритетом для всех пациентов. Так образовалась категория врачей, приверженных идее о том, что необходимо расширить область применения опиоидных анальгетиков при мигренях, зубной боли, спортивных травмах и прочих болевых синдромах.

Вскоре изменились стандарты и практики назначения опиоидных анальгетиков.

Их количество по выписанным рецептам за период с 1991 по 2011 годы увеличилось втрое, до 289 млн в год.

Из-за упростившегося доступа к лекарственным опиоидам и «гарантий» от врачей, что зависимость не грозит, всё больше людей начали злоупотреблять ими.

История Райана Хэмптона

В 2003 году 23-летний Райан Хэмптон жил насыщенной жизнью: строил успешную карьеру политтехнолога, учился, работал в Белом доме, участвовал в организации предвыборных кампаний. Пока несчастный случай не разделил его жизнь на «до» и «после».

Однажды Хэмптону упал и повредил лодыжку и колено. В травмпункте ему прописали обезболивающее, которое он стал регулярно принимать. Боль не проходила, поэтому он решил сходить к так называемому специалисту по боли — врачу, занимающемуся лечением непосредственно болевого синдрома.

Найти такого не составило труда, так как газеты полнились объявлениями о подобных услугах, и Райан пошёл к одному из них. Врач сразу назначила ему лечение популярным в то время опиоидным препаратом – под названием Оксиконтин, который выпускала компания Purdue Pharma - принадлежащая известной семье Саклеров (об этой семье - чуть ниже).

Боль возвращалась, и он уже не мог отказаться от препарата. Но наступил день, когда врач перестал выписывать ему рецепты на оксиконтин.

Райан отправился на поиски заменителя оксиконтина. Им стал героин. Нетрудно догадаться, что уже через год Хэмптон потерял работу и дом, а потом от него отвернулась и семья. После этого, в надежде улучшить жизнь, он переехал в Лос-Анджелес, но в итоге стал бездомным и преследовал единственную цель: найти очередную дозу.

Данная история — лишь одна из миллионов, случившихся в Америке с 1997 года, откуда берёт своё начало национальная катастрофа, известная как опиодный кризис. Речь о сотнях тысяч смертей, разрушенных судеб, семей, карьер и множестве детей, которые родились с неонатальным абстинентным синдромом (то есть получивших наркозависимость в утробе матери). А ещё это миллиарды долларов, которые заработала одна конкретная семья.

Начало династии братьев Саклеров

Артур, Мортимер и Реймонд Саклеры — выросшие в Бруклине во времена Великой депрессии потомки еврейских иммигрантов из Галиции (Западной Украины). Братья были не только врачами, но ещё и обладали крепкой предпринимательской хваткой.

В начале 1940-х Артур Саклер решил отказаться от карьеры врача и присоединился к медицинскому маркетинговому агентству William Douglas McAdams в качестве копирайтера. Издание The New Yorker отмечает, что его чутьё в маркетинге было настолько выдающимся, что вскоре он стал владельцем агентства и совершил настоящую революцию в отрасли продвижения лекарств.

Артур понял, что реклама должна быть направлена не только на пациентов, но и на врачей, и стал размещать её в отраслевых журналах и изданиях. Вскоре он заметил, что медики подвержены влиянию коллег, поэтому решил «дружить» с самыми влиятельными представителями медицины, всячески способствуя тому, чтобы они оставляли положительные отзывы на его продукт.

Специально для врачей талантливый маркетолог Саклер начал издавать собственную газету Medical Tribune, и медики действительно ею интересовались: аудиторию составляли около 600 тысяч врачей. Как гениальный первопроходец в этой сфере Артур Саклер не гнушался никаких приёмов и уловок в рекламе лекарственных средств.

Например, в 1950-х он выпустил рекламу нового антибиотика Сигмамицин, которая сопровождалась изображениями визиток врачей и подписью: «Всё больше и больше врачей выбирают Сигмамицин в качестве терапии». В 1959 году журналист-расследователь The Saturday Review попытался связаться с некоторыми врачами, чьи имена указывались в рекламе, и узнал, что их не существует.

Утверждается, что Артур заплатил $300 тысяч начальнику одного из отделов Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA) Генри Уэлчу за то, чтобы он якобы невзначай упоминал названия определённых медикаментов в своих выступлениях и разговорах с коллегами.

Артур Саклер стал первым в истории рекламщиком, которому удалось убедить редакцию самого читаемого международного медицинского научного журнала в мире — The Journal of the American Medical Association — включить в один из выпусков цветную рекламную брошюру.

Артур Саклер

В 1960-х фармацевтическая компания Roche наняла Артура разработать маркетинговую стратегию для нового транквилизатора, Валиума. Сложность заключалась в том, что новый препарат действовал почти так же, как ранее выпущенный компанией Либриум.

Артур придумал такой приём: в отличие от Либриума, который назначался как противотревожное средство, Валиум позиционировался как лекарство от «эмоционального напряжения».

Именно эмоциональное напряжение, как гласила реклама, было истинной причиной целого ряда заболеваний. Кампанию ждал ошеломительный успех, и Валиум стал самым выписываемым препаратом в США. Его назначали от изжоги, болезней желудочно-кишечного тракта, бессонницы, синдрома беспокойных ног и других проблем.

Валиум был в аптечке многих американцев. Женщины носили его с собой в сумочках, нация буквально подсела на препарат. Вскоре он наводнил и рынок европейских стран.

Благодаря рекламной кампании Валиума, принёсшей столь щедрые плоды, Артур стал одним из первых американцев, кто вошел в Зал славы работников медицинской рекламы (Medical Advertising Hall of Fame). Про него написано следующее:

«Ни один человек не сделал больше для формирования характера медицинской рекламы, чем разносторонне одарённый доктор Артур Саклер. Его основополагающим вкладом было привнесение всей мощи рекламы и продвижения в фармацевтический маркетинг».

Кстати, именно благодаря Артуру фармацевтический гигант Pfizer, ранее занимавшийся производством химической продукции, начал бизнес по выпуску лекарств, отпускаемых по рецепту. И в 1950 году у Pfizer было восемь продавцов, а в 1957 году их количество увеличилось до 2000.

Семейная фармацевтическая компания

В 1952 году братья Саклеры выкупили компанию Purdue Frederic, занимавшуюся исследованием, разработкой и лицензированием лекарств и товаров медицинского назначения. Первой её собственной разработкой при новых владельцах стал препарат против повышенного холестерина.

Братья Саклеры

Саклеры всегда находили способ выигрышно подать продукт.

В начале 1960-х сенатор штата Теннесси Эстес Кефовер, возглавлявший антимонопольный подкомитет и ответственный за фармацевтическую индустрию, заинтересовался деятельностью Саклеров.

В своих заметках Кефовер писал:

«Империя Саклеров представляет собой производство полного цикла — они могут разработать новый препарат на своём предприятии, провести его клиническое тестирование и получить положительные отзывы от больниц, с которыми сотрудничают.

Они продумывают рекламную кампанию и продвигают свой товар, публикуя статьи в медицинских газетах и журналах, которыми они владеют или где заручились связями.»

Головной офис Purdue Pharma в Стамфорде, Коннектикут

Наступили 1970-е. Дела в компании шли хорошо, но без ярких успехов. В определённый момент Саклеры обратили внимание на рынок опиоидных обезболивающих — данные препараты широко использовались в хосписах и при лечении пациентов с тяжёлыми травмами. Именно для этих целей лондонский врач, работавший на Сисли Сондерс, предложил британскому подразделению Purdue Frederic разработать таблетки на основе морфина с отсроченным высвобождением. Компания приступила к разработке.

В 1987 году — после многочисленных экспериментов и исследований — на рынке США появляется инновационное болеутоляющие MS Contin, ставшее популярным в терапии онкобольных. В этом же году от сердечного приступа умирает Артур. Братья выкупают его долю в Purdue Frederic у наследников за $22 млн и переименовывают компанию в Purdue Pharma.

Сильно разбогатеть на терапии одних лишь онкобольных было нельзя, так что Саклеры задумались о популяризации опиоидов при лечении других случаев, сопровождающихся острым болевым синдромом, — это мигрени, зубная боль, спортивные травмы, боли в спине.

Правда, несмотря на маркетинговые усилия со стороны Purdue Pharma, отношение к препаратам на основе морфина среди врачей и пациентов вначале оставалось довольно скептическим.

Дестигматизация опиоидных обезболивающих

Обезболивающие на основе морфина прочно ассоциировались с применением у умирающих пациентов, поэтому Саклеры решили разработать новый препарат на основе оксикодона — вещества, аналогичного морфину.

Оксикодон был недорогим в производстве и уже использовался в других препаратах в сочетании с аспирином и парацетамолом, которые врачи выписывали при сильных увечьях.

Реймонд и Беверли Саклер

Purdue Pharma стала выпускать оксикодон под торговым наименованием – Оксиконтин. Компания производила таблетки в дозировках 10, 80 и 160 мг.

В 1995 году FDA одобрило использование Оксиконтина при умеренной и сильной боли и разрешило Purdue Pharma поместить на упаковку надпись, что длительное действие препарата «снижает» его привлекательность для наркоманов по сравнению с другими болеутоляющими средствами. В 2001 году надпись убрали… (Об этом: The Promotion and Marketing of OxyContin: Commercial Triumph, Public Health Tragedy. Art Van Zee).

Доктор Кёртис Райт, курировавший экспертизу в FDA, вскоре покинул ведомство и спустя два года перешёл на работу к Саклерам. На собрании компании, празднуя запуск нового лекарства, Ричард Саклер (сын Реймонда Саклера) заявил: «За запуском Оксиконтина последует снежная буря рецептов, которая похоронит конкурентов…».

В духе семейных традиций новое поколение Саклеров запустило одну из крупнейших в истории фармацевтики рекламных кампаний по продвижению Оксиконтина. Препарат активно продвигали в медицинских журналах, газетах и на телевидении.

В рекламных роликах часто фигурировали некие доктора, которые утверждали, что побочных эффектов данный препарат практически не имеет, а привыкание возникает не более чем у 1% пациентов.

Компания наняла тысячи торговых представителей и, проведя множество тренингов, вооружила их диаграммами с описанием преимуществ препарата. Саклеры хотели искоренить устоявшееся среди врачей мнение, что Оксиконтин можно назначать только в случаях сильной боли при онкологии или хирургическом вмешательстве.

Один из менеджеров Purdue Pharma Стивен Мэй рассказал The New Yorker, что в компании проводили специальные тренинги по «преодолению возражений врачей». Сотрудники учились правильно отвечать на вопросы о возможном злоупотреблении препаратом и убеждать специалистов, что он практически не вызывает зависимости.

При этом тысячи практикующих врачей просто подкупали.

С 1996 по 2001 год Purdue провела более 40 национальных конференций по лечению боли и обучению «лекторов» (для продвижения препарата) на курортах Флориды, Аризоны и Калифорнии. Более 5000 врачей, фармацевтов и медсестер посетили эти полностью оплаченные симпозиумы, где они были набраны и обучены для продвижения препарата. Как отмечает исследователь преступной деятельности Саклеров Art van Zee, « хорошо известно, что этот тип симпозиума фармацевтической компании влияет на назначение лекарств врачами, хотя врачи, которые посещают такие симпозиумы, утверждают, что такие соблазны не меняют их схемы назначения лекарств».

Помимо этого, в рамках своей рекламной кампании Саклеры обратились в консалтинговую компанию McKinsey, где им рекомендовали метод, известный как сегментация. «Консалтеры» опросили сотни врачей, разделили их на несколько групп и для каждой отдельной категории разработали свой способ убеждения.

Например, консервативных докторов продажники должны были заверять, что все их коллеги уже перешли на Оксиконтин. Им показывали выступления других врачей с хвалебными одами в адрес лекарства. О том, что выступления проплачены, естественно, умалчивалось.

Маркетологи отслеживали врачей, у которых много пациентов с хронической болью, то есть тех, кто выписывает больше всего анальгетиков. Таких заносили в специальную базу и обрабатывали особенно агрессивно.

Продажники стремились убеждать врачей прописывать как можно больше Оксиконтина. И препарат, который раньше облегчал только муки умирающих, теперь назначался от всего подряд: от зубной боли, при вывихнутом суставе, от ломоты в спине — и так далее. Они по сути «хакнули» систему медицинских рекомендаций.

Торговые представители по всей стране получали бонусы, которые напрямую зависели от количества проданного на их участках препарата. Эти бонусы могли превышать годовую зарплату.

Выгодная система бонусов поощряла торговых представителей увеличивать продажи OxyContin на своих участках, в свою очередь это привело к тому что врачи чаще назначали препарат.

В 2001 году, в дополнение к средней годовой зарплате торгового представителя в размере $55 000, годовые бонусы в среднем составляли $71 500, с диапазоном от $15 000 до почти $240 000. Purdue выплатила $40 миллионов в виде бонусов за поощрение продаж своим торговым представителям в 2001 году.

Через торговых представителей Purdue распространяла специальные талоны для пациентов на OxyContin, благодаря чему покупатель получал ограниченный по времени рецепт на 7–30-дневный запас препарата. К 2001 году, когда программа была завершена, по всей стране было использовано приблизительно 34 000 талонов.

Мортимер и Тереза Саклер

С 1996 по 2000 год Purdue увеличила количество своих торговых представителей с 318 до 671, а общий список врачей заинтересованных врачей до 94 000 человек.

В общем, дестигматизация опиоидов прошла успешно.

Расцвет и закат империи

В начале 2000-х Оксиконтин стал бестселлером. Получить его мог любой человек, столкнувшийся с травмой и болью. Общие доходы Purdue Pharma от продаж только одного этого препарата оценивается в ошеломляющие $35 млрд, хотя в моменте на Оксиконтин приходилось около 90% выручки компании.

Саклеры гребли деньги лопатой, но их наркотический бизнес пошатнулся в октябре 2006 года, когда замначальника отдела по борьбе с мошенничеством Минюста США Кирк Огроски опубликовал внутренний меморандум, где говорилось, что руководители фармацевтического гиганта Purdue Pharma совершали множество преступлений, включая мошенничество и отмывание денег, чтобы увеличить продажи Оксиконтина.

В мае 2007 года компания признала себя виновной в введении людей в заблуждение относительно риска привыкания к Оксиконтину и согласилась выплатить штраф в размере $600 млн, что является одной из крупнейших сумм, когда-либо выплаченных фармацевтической компанией по подобному делу.

Президент компании (Майкл Фридман), главный юрист (Говард Р. Уделл) и начальник медицинской службы (Пол Д. Голденхейм) признали себя виновными по обвинению в «мисбрендинге» [мошенничество при формировании бренда продукта], что является уголовным преступлением, и согласились выплатить штрафы на общую сумму $34,5 млн.

Понесли ли наказание непосредственно Саклеры? Нет. Ричард Саклер (сын Реймонда) ушёл с поста президента корпорации ещё в 2003 году, и никто из семьи эту должность с тех пор не занимал.

Оксиконтин при этом не перестал считаться хорошим анальгетиком: его продолжили покупать, хоть и не в тех объёмах.

Врачи отменяли препарат, понимая что пациент стал зависимым от него. После чего пациенты переходили на героин или синтетический опиоид фентанил

В 2015 году американские власти предупреждали о возросшем числе случаев передозировки фентанилом. По словам специалиста по зависимостям медицинской школы Университета Баффало, получить передозировку этим препаратом легко из-за того, что у него краткосрочный эффект. Это приводит к тому, что люди начинают использовать фентанил чаще и в больших дозах.

(об этом - статья).

С 2008 года, когда продажи Оксиконтина пошли на спад, по 2018 год Саклеры вывели из Purdue Pharma около $11 млрд и вложили их в семейные трасты.

В 2015 году семейство врачей-фармацевтов вошло в список самых богатых семей в США по версии Forbes.

Получается, суд решил, что корпоративный штраф в несколько сотен миллионов долларов является справедливым наказанием для тех, кто подсадил миллионы людей на опиоиды, загубил сотни тысяч судеб и заработал на этом миллиарды.

Возможно, на этом история бы закончилась, если бы в ней вновь не появился Райан Хэмптон, упомянутый в начале статьи: после 13 лет зависимости и бродяжничества он прошёл реабилитацию, стал волонтёром

по оказанию помощи наркозависимым и журналистом-расследователем.

Райан написал книгу про опиоидный кризис и одним из первых стал публично обвинять Саклеров в его возникновении.

Райан Хэмптон

Стоит уточнить, что разбирательство в середине 2000-х, инициированное Минюстом США, не получило должного внимания в обществе, но Райан осветил деятельность Саклеров так подробно, что его «разоблачение» стало настоящей сенсацией.

В 2017 году про вред Оксиконтина заговорили все, и на Purdue Pharma посыпались тысячи судебных исков, в том числе от властей всех 50 штатов.

Активно продвигаемый Саклерами Оксиконтин был признан ключевым препаратом в возникновении опиоидной эпидемии .

В 2018 году несколько членов семей Рэймонда и Мортимера Саклер, Ричард Саклер, Тереза Саклер, Кэт Саклер, Джонатан Саклер, Мортимер Саклер, Беверли Саклер, Дэвид Саклер и Илен Саклер, были названы ответчиками по искам, поданным многочисленными штатами за их причастность к опиоидному кризису.

В 2019 году компания Purdue Pharma подала заявление на банкротство. Спустя два года суд утвердил порядок урегулирования претензий, обеспечивающий династии Саклеров иммунитет от гражданской ответственности за свою роль в опиоидном кризисе. В обмен на это семья согласилась выплатить около $4,5 млрд, продать свои фармацевтические активы и лишиться доли в Purdue.

К слову, досталось и McKinsey. В рамках внесудебного соглашения консалтинговая компания обязалась выплатить $600 млн за агрессивный маркетинг опиоидных анальгетиков. Врученные средства пошли на лечение опиоидной зависимости.

Следует отметить. Столкнувшись с общественным резонансом и судебными исками в США, Саклеры начали активно продвигать Оксиконтин в Китае, странах Южной Америки и Африки через транснациональную фармацевтическую компанию Mundipharma.

Время собирать камни

Ситуация с «болезнью отчаянья», как называют наркозависимость американцы, по-прежнему остаётся чрезвычайной.

По данным Минздрава США, более 27 млн граждан употребляют запрещённые наркотики или злоупотребляют отпускаемыми по рецепту лекарствами.

Но куда страшнее выглядит статистика «наркотической» смертности в США.

По данным американских властей, в 1999-2017 годах из-за опиоидной зависимости в стране умерли почти 400 тысяч человек. В 2017 году президент США Дональд Трамп объявил опиоидный кризис чрезвычайной ситуацией в сфере здравоохранения и создал комиссию по борьбе с ним.

Для написания статьи использовался текст статьи журналиста Ильи Пестова

«Империя боли: кто спровоцировал опиоидный кризис в США».