«Две гранаты в лицо — и как заново родился». Бой в лисьей норе. История "Рефери". Часть 1

Он остался один с пожилым дагестанцем в окопе. Хохлы уже рядом, кричат, зачищают. Он нырнул в лисью нору, держа два бронежилета как щит. Первая граната ударилась о них и взорвалась у лица. Вторая — следом. Оглушило, но он выжил. А потом свои отбили окопы и крикнули в нору: «Рефери, живой?» Эта история — одна из самых ярких в первой части интервью. О том, как выглядит бой, когда ты зажат в норе, и почему страх можно перебороть.

Вадим: Как Вас представить аудитории? Расскажите о себе: возраст, образование, семейное положение, род занятий до СВО и увлечения.

Рефери: Добрый день. Мурадов Мартан Мауладович, позывной «Рефери». На данный момент сержант, заместитель командира взвода отдельной инженерно-сапёрной роты, N-й полк.

Я уроженец Чеченской Республики, по национальности чеченец. Мне 50 лет. До СВО вообще не служил. Всю жизнь в спорте: работал тренером, рефери, работал в интернете. Проживал в Чеченской Республике. Женат. Трое детей: две девочки и один мальчик. Официально женат уже 14 лет. Жена русская, зовут Наташа.

Вадим: Ваше отношение к событиям 2014 года? Русской весне на Донбассе? Присоединению Крыма?

Рефери: По поводу 2014 года, присоединения Донбасса и Крыма — я полностью поддерживаю политику нашей страны. Всё было сделано правильно. Они знали, что эти регионы перейдут в Россию. С давних времён в них не вкладывались, ничего не строили, всё было старое. Поэтому они так или иначе отходили. Наше правительство сделало правильно, что забрало эти регионы — и Луганскую область, и Донецкую. Сейчас все боевые задачи выполняются как надо. Поддерживаю политику наших руководителей.

Вадим: Как встретили новость о начале СВО? Ваше отношение к этому?

Рефери: На тот момент, когда началась СВО, я находился в Москве, жил и работал в спорте. Это было до 2022 года. Тогда я был очень активен в спорте. Когда начались военные действия — специальная военная операция или война, смысл не меняется — в первую очередь у меня была работа, постоянные разъезды, турниры.

Я всё время думал: поехать — не поехать. Ещё я планировал у себя дома, в огороде, с отдельным выходом на улицу, сделать спортзал, чтобы тренировать детей и работать на дому. Военная операция и планы построить спортзал свалились в одну кучу. В июле 2023 года я отработал последний турнир в Питере — лига «Наше дело» проводила турнир на День России 12 июня. Сразу с этого турнира купил билеты до дома, до Чечни, предупредил руководство, что уезжаю. Примерно 5–7 июля я уже вылетел военным самолётом в сторону Ростова, нас там перегрузили в машину, и мы поехали на СВО. Первый раз я попал на территорию Бахмута.

Начал служить в спецназе «Ахмат» под командованием Апти Алаудинова.

Вадим: Как близкие отнеслись к твоему решению поехать на СВО?

Рефери: Близкие, конечно, не были в восторге. Я объяснил, что еду туда, где безопасно, что не буду ходить на штурмы. Я взрослый мужчина, решение оставляю за собой. Предупредил, что ничего плохого не будет. Они отнеслись нормально, я их успокоил.

Вадим: Как готовился? Что брал с собой?

Рефери: Готовился только морально и психологически. Это было тяжело: мозг понимал, куда я еду и что там будет. Он давал команду тормозить.

Вадим: Почему выбрал «Ахмат»?

Рефери: Я знал, что в спецназе «Ахмат» всё выдаётся бесплатно: форма, броники, каски, рюкзак — всё новое. В других подразделениях так не делают, там всё приходится покупать самим. А тут всё было полностью. Плюс снабжение было хорошее: приезжали КамАЗы с продуктами, мясом, кормили лучше, чем обычно в армии. Поэтому я выбрал «Ахмат».

К тому же там в основном чеченцы. Они рядом, друг друга не оставляют, более надёжно было ехать со своими. Там были и другие, большая часть русских, но со своими спокойнее: знаешь, что не бросят, даже тело не оставят. Поэтому, чтобы обкататься, выбрал спецназ «Ахмат». Там всё было, ничего особо покупать не надо было.

Вадим: Это июль 23 года был?

Рефери: Да, это был июль 2023 года, когда я подписал первый контракт.

Вадим: Была ли учебка? Сколько длилась? Чему учили? Что запомнилось больше всего?

Рефери: Мы находились на базе Российского университета спецназа. Там шикарный университет, полигон. Таких полигонов в России больше нет. Это единственный такой полигон, находится у нас в Чечне. Инструкторы по стрельбе и тактике спрашивают, кем хочешь быть: автоматчиком, пулемётчиком, снайпером, гранатомётчиком — учат отдельно, очень хорошо.

Мы там находились больше двух недель, ждали, пока соберётся народ. Должны были подтягиваться, месяц или около того; самолёт вылетает, когда собирается больше двухсот человек. Собираемся быстро, люди приезжают со всех краёв, республик, регионов. К своим военнослужащим относятся очень хорошо, порядочно. Подготовка была очень хорошая. Медики показывали, как перевязывать, всё как по азбуке. Больше всего запомнилось, что стреляли сразу в разных положениях: с позиции, в бегу, не в бегу. Было интереснее, когда рядом другие стреляют, чтобы ты привыкал к сильному звуку.

Бывает, человек не обучался, сразу попал на штурм, начинает стопориться, мозг даёт команду «стоп», многие не слушаются, становятся ватными, падают. Чтобы такого не было, там людей очень сильно готовят.

Вадим: Кем захотел стать ты?

Рефери: Я начинал как штурмовик. Обучение проходило в поле, на полигоне. Когда я приехал на место дислокации подразделения, меня уже многие знали: я давно работал в сфере спорта, на промоушенах, хардкорах, «Топ-Доге», «Наше дело», по профессиональным боям и лигам. Народ меня знал, сразу подтянули. Был первый заместитель Апти Алаудинова, второй человек в подразделении —с позывным «Разведчик» в звании полковника. Он сразу забрал меня к себе. Я заводил людей роты, командовал штурмами. Выполнял все приказы, которые он давал. Плюс охранял его, был водителем. Он говорил, что делать, куда заходить, как, сколько людей. Я заводил штурм, командовал штурмом. Получилось, стал командиром. Хотел быть штурмовиком, а получилось командиром.

Вадим: Интересные случаи были за время учебки?

Рефери: Во время обучения ничего такого не было, тренировки проходили сами собой.

Вадим: Нервничал перед отправкой за ленту?

Рефери: Нервничал, когда сел в самолёт: был нервный стресс. Я всё близко к сердцу воспринимаю, с нервами непорядок, голова отбита, всю жизнь в боях. Нормальный человек без страха — уже ненормальный. Страх присутствовал, но его можно было перебороть. Я переборол и поехал. Зачем — знал, куда — не знал.

Вадим: Что ждало по прилёту? Как встретили? Разместили?

Рефери: По прилёту нас, 200 человек, выстроили, раздали автоматы, кому-то пулемёты. Вышел командир — Апти Алаудинов, самый главный, и его заместители. Они посовещались и из 200 человек назвали мою фамилию. Я вышел из строя, мне сказали подойти, я встал рядом. Потом приезжали обычные командиры рот, разбирали людей по 10, 15, 20 человек по разным подразделениям: штурмовики, сапёры и другие.

А меня одного из двухсот назвали, подозвали, сказали ждать. Так я попал ко второму человеку после Апти Алаудинова — Разведчику. Он забрал меня к себе. Мы были круче всех рот. Где что-то плохое происходит, наши отступают — мы должны были ехать на позицию, где бы она ни находилась, и жить там, пока наши не начнут наступать и не заберут то, что отдали хохлам. Потом выезжаем обратно, проходит время, в другом месте сдают позиции — опять команда, мы с ним садимся в машину, выезжаем, живём там, пока не выведем, не заберём отданное. Такую работу делал. Разместили шикарно, очень хорошо. Мне не всё нравилось, но я полюбил эту работу.

Немного про Разведчика. Он чистый чеченец, родители чеченцы, родился в Чечне. Но по паспорту его зовут Сергей. Мы его называем по-чеченски, а по паспорту — Сергей. Его отец дружил с русским, близким другом по имени Сергей. Они вместе служили в армии, долгие годы дружили. Когда родился Разведчик, отец назвал его в честь друга — Сергеем. Хотя у нас свои имена есть.

Величайший воин, более 30 лет участвует в войнах: Африка, Сирия. Величайший полководец, очень смелый, отважный. До сих пор с ним на связи, хотя служу в другом месте, но связь поддерживаю.

Вадим: Я правильно понял, что ты как бы ездил в составе «пожарной команды» на сложные участки фронта, чтобы исправить положение в лучшую сторону?

Рефери: Д а, мы исправляли обстановку, выставляли правильные фланги, направления, как и где штурмовать, сколько людей, кто первый, кто в середине, кто последний, как прикрывает пулемётчик. Я с этими людьми заходил и командовал операциями. Шёл с ними, но позади, потому что должен видеть всю картину. По рации корректировал: не беги туда, уходи вправо. Это очень опасная работа. Человек, не обучившись, может моментально погибнуть. Это страшные места. Видео штурмов я не снимал, не было GoPro, но некоторые моменты есть.

Вадим: Опиши первое знакомство с Разведчиком?

Рефери: Разведчик сразу дал понять, что я буду делать. Вся работа лежала на мне: я его возил, охранял, с ним заходил на позиции. С ним не страшно было. Он обучал меня, как по карте, по компасу определять, даже без компаса — по деревьям, где юг, где север, что делать в таких случаях. С таким грамотным полководцем не так страшно. Он и сам ходил с нами, не всегда сидел в блиндаже, хотя у него были экраны, дроны, мавики. Бывало, контролировал из блиндажа, направлял. Когда идёшь с ним, страха не чувствуешь. После нескольких штурмов страх пропадает, начинается игра: кто метко стреляет, кто лучше ползёт. Уже по свисту всё определяешь. Сразу не сказали, кто он, я не знал. Но он знал меня: любитель единоборств, смотрит YouTube, а я там часто мелькал.

Вадим: Опиши свою боевую работу в подразделении?

Рефери: Это штурмовая рота, штурмовой батальон, штурмовые отделения. Однажды я заводил 72 человека, ходил 4 или 5 раз. Всех за раз нельзя — людей надо беречь. Толпой идти — всё может случиться. Заводишь по 10–15 человек. Потери в составе. Это тяжёлая работа.

Был случай: завёл 10 человек отделения на позиции, нужно было провести ротацию — забрать 10 человек, которые уже больше двух недель там находились. Собирал людей, которых должен вывезти. Дал задачи, как что делать, где что стоит. И в этот момент начался хохлятский штурм. Видны были каски, синие ленточки, перебежки. Стрелковый бой с передних краёв наших позиций. Штурм, мы отбиваем. Люди в траншеях редеют. Под конец остался один старый дагестанец, старше меня лет на 12, ему было под 60. Людей нет, все бежали назад, а хохлы уже близко.

Я спрашиваю: есть ли норы в окопах? Такая лисья нора, где можно только ползти, не сядешь, не встанешь. Хватаю чей-то бронежилет в окопе, снимаю свой, беру второй. Говорю дагестанцу: ныряй в нору. Он ныряет, я залез ногами вперёд, взял два броника, сложил, держу левой рукой, в правой автомат. Слышу хохлов: кричат, зачищают. Надо мной шаги.

Кричит мне: «Живой?» Я говорю: «Как есть». Дал очередь из автомата, чтобы поняли, что у меня есть оружие, чтобы не так смело действовали. Он сразу закинул гранату. Слышу, ударилась о бронежилеты — я держал их как щит. Взрыв у лица. Меня прижало к стене, оглушило, звон в ушах. Только начал приходить в себя, поправлять броники — вторая граната. Щелчок кольца, удар о бронежилет, второй взрыв. Оглушило ещё сильнее. Наши отступившие собрались, Разведчик их смотивировал забрать нас двоих. Они начали штурмовать обратно наши окопы. Хохлы отступили и наши крикнули в нору по-чеченски: «Рефери, живой?» Как заново родился.

Вадим: Можешь подробно описать самые запоминающиеся моменты этой командировки?

Рефери: Первое ранение я получил там же. Тогда только начинались дроны, FPV. Таких камикадзе ещё не было, были сбросы: «Мавик» зависал и сбрасывал. Я зашёл с людьми и получил первое ранение, лёгкое. Рука в трёх осколках, спина в двух, спереди в грудь тоже пара осколков. Я кашлянул — они выскочили спереди, а на руке и спине остались.

Вадим: Как ты был экипирован? Сколько брал БК?

Рефери: Экипировку нам выдавал Апти Алаудинов. Он лично с Разведчиком давал всё полностью. Часто меняли экипировку, была новая, специальная форма для защиты от осколков. Очень дорогая, ни у кого такой не было, кроме командиров, и то не всем раздавалась. Форма была целая, с капюшоном: брюки, кофта, всё из кевлара. Лёгкая бронь от маленьких осколков. Крупные осколки она не держит, а от мелких защищает. Костюм стоил на тот момент 120 тысяч: штаны, кофта с капюшоном, ботинки тоже из кевлара. Ходить тяжело, потел постоянно, но безопасно.

Экипировка была крутая: обувь, вооружение, боеприпасы. Я ходил с двумя пистолетами и автоматом. С этим делом было очень хорошо.

Вадим: Расскажи про быт? Что ели, где жили, была ли возможность помыться?

Рефери: С едой тоже всё было. В других подразделениях армии России так никто не делает, кроме спецназа «Ахмат». Всё вкусно, вплоть до тортов, «Сникерсов», мяса варёного, копчёного. Всё было от А до Я. Вкусные лимонады привозили огромными КамАЗами, по 10–12 машин каждую неделю. Продукты качественные, вкусные. Мы довозили их прямо до окопов. Всё, что можно было, заносили, чтобы солдаты были сыты.

Насчёт помывки под Бахмутом были сложности: вообще не мылись. Руки помоешь, трусы, носки выкинешь, другие наденешь. Время было холодное. База находилась в N-ске, на некотором расстоянии от Бахмута. Туда ездили помыться, отдохнуть, постираться. День-два отдохнём, постираемся — и обратно. Терпимо. Можно и 10 дней не мыться, ничего не случится, лишняя броня на тебе.

Вадим: Общался лично с Апти Ароновичем?

Рефери: Вот элементарный пример: я стою в первом ряду, вторым слева, это все командиры. Там не только чеченцы. Речь об этом ещё в 2020 году Путин говорил. Там нет такого, что по национальности кто-то не тот. Все дружно: один за всех и все за одного.

Вадим: Сколько продлилась твоя командировка? Как закончилась?

Рефери: Первый контракт продлился 5 месяцев.

Вадим: Получил ли какие-нибудь награды?

Рефери: Получил государственную награду — медаль Жукова, указом президента Путина. И ранение там получил.

Вадим: Ты выше упоминал про русскую супругу, русское имя Разведчика. Скажи, как обстоят дела с межнациональным общением в «Ахмате»? Можешь привести примеры?

Рефери: Я уже сказал: там все дружно, независимо от национальности.

Вадим: Как встретили дома?

Рефери: Дома встретили нормально.

Вадим: Сколько месяцев отдыхал?

Рефери: После ранения в госпитале провёл ещё полмесяца. Лечился в Ростове. Всего в «Ахмате» провёл 5 месяцев, с госпиталем — 5,5.

Продолжение следует.

Соцсети Мартана "Рефери" Мурадова:

Ютуб: https://youtube.com/channel/UCb8FVBupet0PWmRZYR_v5sA?si=v0X_AvG5RyBiZJGy

Инстаграм: https://www.instagram.com/za_martan_muradov_?stkn=MW80Mmt6YmtoeTk5bg%3D%3D&utm_source=qr

От Автора блога: Герой начал рассказывать свою историю, а я напоминал себе, что мой дневник ждёт своего читателя. Эта книга — не про "кого-то", она про меня. И я хочу, чтобы она была настоящей. Помочь ей стать реальной просто: приобрести шеврон «Дневника штурмовика». Каждая продажа — шаг к печати. Тираж ограничен, повторного выпуска не планирую. Спасибо, что вы со мной. Приобрести шеврон тут

Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить!