Спикер Digitale: Дмитрий Потапенко

Дмитрий Потапенко — предприниматель, управляющий партнер Management Development Group, спикер Digitale «Счастье».

Первый опыт в предпринимательстве Дмитрий получил в третьем классе, когда перепродавал сверстникам жевательные резинки. В девятнадцать спекулировал пластинками, попробовал поработать санитаром и телохранителем. После двадцати начал продавать аудио- и видеотехнику вместе с Евгением Чичваркиным.

В 22 года создал сеть магазинов электроники — «Тусар». Это была одна из первых компаний, импортирующих электронику в Россию. В это же время Дмитрий заканчил Московский технологический университет по специальности «инженер-конструктор».

После основания «Тусар» Дмитрий работал вице-президентом по продажам и маркетингу Grundig GmbH, генеральным директором ООО «Центры оптовых продаж», управляющим сети «Пятерочка» по МСК, управляющим партнером Management Development Group Inc.

Он пишет статьи на Republic, читает авторские курсы на Эхо Москвы и радио «Комсомольская правда». Радиопрограмма «Бизнес и немного личного» признана лучшей в области поддержки бизнеса.

В преддверии Digitale Дмитрий поделился своим видением процессов, происходящих в российской экономике, и прогнозов ее развития.

«Реальная инфляция – 15%»

— По данным Росстата, в 2018 году ВВП России вырос на 2,3%. Но реальные доходы граждан снова сократились, уже пятый год подряд. Как можно описать столь противоречивую ситуацию? В кризисе мы или нет?

Когда СССР подходил к своему логическому завершению, был такой анекдот: рельсы кончились, поезд встал, что делать? Ответ: закрываем шторки, раскачиваем вагончик и делаем вид, что едем. Это если говорить метафорами.

А если говорить серьезно, то не надо придумывать никаких терминов. В стандартной экономической модели есть понятие стагфляция, мы в ней и находимся. Падение реальных располагаемых доходов плюс инфляция — это сочетание будет вырезать любые накопления граждан и предприятий. Но с учетом вкладывания денег в пропаганду, то есть в раскачивание вагончика, население не будет чувствовать ответственность за это, ни свою, ни правителей.

— Инфляция в 2018 году составила 4,3%. Это выше прогнозируемых 3%, но все равно немного. Другое дело, что для россиян реальность не «бьется» с официальной статистикой. На практике, когда обновляются ценники в магазине, товар дорожает хорошо если на 10%, а бывает, что и на 30%.

Я еще несколько месяцев назад говорил, что реальная инфляция по итогам 2018 года составит 15–17%, и по-прежнему оцениваю ее в этих пределах. Дело в том, что власти денежную инфляцию особо не разгоняют. Может быть, она как раз в тех границах, которые они называют, — с погрешностью. Привирают, конечно, но ладно — пусть будет 5%.

Но к этому добавляется товарная инфляция. Тут схема простая. Власти включают очередные контролирующие меры — исключительно, как говорили в СССР, по просьбам трудящихся. Ведь попробуйте протестовать против какого-нибудь сбора, например, «Платона». Сразу же будет сказано, что это сбор денег для контроля. ЕГАИС, маркировки — тоже все для контроля, безопасности, чтобы не дай бог чего не произошло.

А если кто-то из бизнес-сообщества посмеет возразить, сразу пойдет волна пропаганды: «Эти нечистые на руку коммерсы снова хотят уйти из-под контроля». В итоге такого количества надзирающих, доящих и получающих мзду органов, как у нас, нет ни в одной стране мира. И, разумеется, обслуживание систем, содержание задействованных чиновников – все это стоит колоссальных денег.

У бизнесменов в данном случае чисто менеджерская функция. Если вы, россияне, хотите иметь около 2 млн актов, контролирующих и направляющих бизнес, и порядка 75 так называемых нетарифных сборов, зачем нам за вас сопротивляться? Мы пожмем плечами, соберем эти сборы в ценник и вам его отдадим. Вы, по сути, не товар покупаете в магазине, а например, выросшую в 70 раз кадастровую стоимость земли.

— С одной стороны, — низкая покупательная способность населения, с другой — давление госструктур. Реально ли, находясь в этих «ножницах», создавать и развивать бизнес?

Бизнес существует даже в Сомали. Другое дело, какого класса этот бизнес. Сравните ассортиментную матрицу продуктового магазина в России и в Европе. Просто пройдите с камерой и посмотрите, что лежит на полках. И увидите, что ассортимент на 30–50% изменился, некоторых товаров у нас уже нет вообще.

В этой ситуации тоже есть бизнес, только не прорывной, а примитивный. Как бизнес на туземцах, которые передали вождю право «обувать» их, продавая золото за крышки от консервных банок.

«Доллар по 74 рубля будет уже в марте»

—Давайте поговорим о том, что нас ждет в 2019 году. Каким будет курс рубля?

В январе прошла большая выплата налогов, для которой был нужен сильный рубль. Дальше его можно опускать. Следующий уровень — 71–74 рубля за доллар, власти будут его тестировать, прощупывать. Возможно, мы увидим его уже в феврале–марте. Но вряд ли рубль будут слишком гнать вниз, в этом нет потребности.

— Ожидаете ли дальнейший рост цен на бензин?

Напомню, что в США бензин стоит два доллара за галлон — то есть 37 рублей за литр. А у нас уже тестируется диапазон 45–47 рублей. В прошлом году приценивались к полтиннику. Думаю, 50–51 рубль — реальная цена за АИ‑95 к концу года (на самом деле средняя цена за галлон бензина в США в феврале составила 2,58 доллара, то есть литр обходится почти в 45 рублей. — «Профиль»).

—Что делать с накоплениями: нести в банк, покупать облигации федерального займа (ОФЗ), инвестировать? Или надежнее хранить под матрасом?

Если у вас до 100 тыс. долларов, то это просто кэш, лежащий дома в трехлитровой банке. Ни о каких вкладах речи быть не может, потому что доходность по ним бессмысленна. ОФЗ — игра для профессионалов. Покупка облигаций новичком может закончиться тем же, чем она заканчивалась для многих поколений наших бабушек и дедушек, когда детям передавались красивые обесценившиеся бумажки. Теперь бумажек нет – просто запись на каком-то счету. Даже нумизматический смысл у этого продукта пропал.

Если вы профессиональный инвестор, я бы порекомендовал смотреть не на ценные бумаги, а на реальный бизнес, связанный с производством продуктов, общепитом. Причем в низком ценовом сегменте, так как покупательная способность будет только падать и люди будут покупать в первую очередь калории.

Рекомендовать нефтегазовый сектор бессмысленно, ведь у нас все записано на своих парней. Наивно полагать, что туда есть возможность вписаться частному независимому инвестору.

То же самое гостендеры — это бизнес «на крови», то есть для кровных родственников.

Недвижимость — не инвестиция, она становится активом только в ту минуту, когда вы ее продаете. Но продавать нужно кому-то, а покупателей все меньше.

«Наши технологии никому не нужны»

— Есть мнение, что Россия отстает от развитых стран не только по темпам роста экономики: мы становимся «провинцией» с точки зрения технологий, науки, ментальности. Правда, на словах власти стремятся не отставать от мировых трендов: нанотехнологии, цифровизация, полет на Луну. Сможем ли идти в ногу со временем?

Из года в год наша экономика — это продукция низких переделов. Добыли и сразу отвезли — алюминий, нефть, газ. На попытки создать продукцию высоких переделов без смеха не взглянешь. Взять, например, сборочное производство автомобилей с локализацией. Как же получается, что в «Ладе Ларгус», которая, по сути, является переделанным «Рено», под 70% локализации? Если разобраться с отчетами, выходит любопытная схема. Вы поставляете тепло, это входит в себестоимость продукта? Входит. Аренда объекта? Входит. Электричество? Входит. Таким образом, любой иностранный автомобиль легко сделать отечественным. Это жульническая методология ради красивой статистики.

А как это должно происходить по уму? Лет 15 назад продавалась старейшая розничная сеть «Карштадт», причем за смешные деньги — $20 млн. Если бы ее купило российское правительство, мы бы получили канал сбыта за рубежом. Дальше нужно было лет пять изучать потребительский спрос в странах Запада и на основе этого сформированного знания создавать в России научные учреждения, которые разрабатывали бы товары и услуги. Производились бы эти товары в Китае, чтобы не загрязнять свою территорию, а в России оставался бы интеллектуальный труд.

А уж если говорить про автомобили, то коль мы пускаем на российский рынок зарубежные концерны, то надо договариваться с ними не о проценте локализации. Я бы требовал, чтобы 30% произведенных машин продавались на российском рынке, 70% — за рубежом. Это бы хоть как-то вывело нас на мировой рынок.

Сейчас же власти идут по принципу, что мы якобы самостийные: сами производим, сами покупаем. Не получится так в XXI веке!

— Значит, в цифровую экономику, очередной амбициозный проект властей, не верите?

Опять же: затевать цифровую революцию для внутреннего потребления бессмысленно. Всегда должен быть запрос рынка. Например, сравнивая мобильные приложения российских банков и зарубежных, я могу сказать, что по сравнению с финтеховскими разработками Сбербанка, Альфа-банка, Тинькофф-банка зарубежные банки — это архаика, XIX век. Я долго думал, почему на Западе не вкладываются в это направление, говорил с местными банкирами. И вот их ответ: а зачем тратить деньги, если можно делать простые операции простым методом? Не поспоришь… Наши же банки создают эти приложения не благодаря, а вопреки, на пустой рынок. Население-то нищее, внедрять все это некуда, банки «схлопываются».

«В 2021 году будет экономический шок»

— Одно время бытовало мнение, что для власти главное — пройти развилку 2016–2018 годов, а потом будут запущены структурные реформы, пусть и болезненные, но направленные на перезапуск экономики. Но когда все выборы прошли, мы увидели лишь подъем пенсионного возраста и рост всевозможных налогов.

У меня в этом смысле никаких ожиданий не было. Я участвовал в выборах, видел все изнутри и хорошо знаю систему недопуска любой активности, объявляющей своей целью реформы. Что тут сказать? В ближайшие десять лет Россия будет в очень турбулентном положении, экономической яме, связанной с ошибочными решениями. Экономика вообще очень инертная вещь, невозможно что-то поменять за год-два. А поскольку решения приняты и накоплены, нам придется расплачиваться за двадцать лет гражданского бездействия, непринятия на себя ответственности за управление государством, перекладывания ее на людей с грабительскими инстинктами.

Примерно в 2021–2022 годах случится экономический шок, который придется пережить всем — и либералам, и «ватникам». Причем разворот будет жесткий — крайне левый, националистический и военизированный. К сожалению, этого практически невозможно избежать, так как государственный механизм очень инертный. Смена авторитаризма на диктатуру буквально запрограммирована накопленными ошибками.

— Что же произойдет с экономикой?

Не стоит недооценивать нашу зависимость от мирового рынка углеводородов. Мир меняет энергетическую парадигму – это неизбежный процесс, который хвостом бьет по России. К 2025 году ряд европейских стран откажется от ископаемого топлива, это их принципиальный выбор. Сейчас они готовятся к технологическому переходу, продумывают, как будут заправлять, утилизировать электромобили и так далее. Эта цепочка событий уже разворачивается, но пока медленно. В 2025 году будет поздно метаться.

— Значит, у России осталось два-три года спокойной жизни?

У меня, как у бизнесмена, они совсем не спокойные. На самом деле все ждут коллапса, как в 1998 году, когда раз — и бабахнуло. Нет, такого не будет. Но на горизонте 10 лет посмотрите: курс доллара сейчас 66 рублей, тогда был 23–30. Это же кардинальное изменение! Но нам оно уже не кажется кардинальным, потому что мы как та лягушка, которую потихоньку варят. Если мы с вами, даст Бог, доживем до 2029 года, то увидим еще одну кардинальную разницу.

«Холодильник никогда не победит телевизор»

— Во второй половине 2018 года на митинги против пенсионной реформы вышли далеко не идейные оппозиционеры. Ожидаете ли усиления протестной активности в нынешнем году?

Пожалуй, нет. Начнем с того, что у наших граждан полностью отсутствуют навыки отстаивания своих прав. Протестные акции – самый примитивный вид политической активности. Вышел из дома – вот ты уже протестуешь. Для того чтобы появились такие навыки, как хождение на заседания муниципальных депутатов, судебные тяжбы с ведомствами, нужны еще десятилетия…

Рассчитывать на то, что в 2019 году будет всплеск протестов, связанный с бездарными действиями правительства, я бы не стал. Наша пропаганда очень правильно вкладывает выученную беспомощность: от вас ничего не зависит. Митинги если и пройдут, не будут иметь массовый характер. Даже протесты против пенсионной реформы в масштабах страны не были многочисленными. Выходили 10–20 тысяч человек, а должны были выходить миллионы. Где же они?

— Что же делать тем, кто все понимает?

У каждого свой выбор. Раньше говорили: у России всего два выхода — «Шереметьево‑1» и «Шереметьево‑2». Это тоже выбор, я его не осуждаю. Но для себя надо понимать, что вы за рубежом гастарбайтер, вам придется начинать даже не с нуля, а с минусовой отметки. И гражданином станете в лучшем случае лет через 10. Готовы ли вы к этому?

Если нет, то нужно осознать свою ответственность за страну, за тех, кого высокомерно называют «ватниками». Ведь это ваши родные, близкие, друзья. Сначала вернитесь в их доверие, в их круг, почувствуйте, какой нитью они живут. Только потом, через полгода-год, у вас появится возможность говорить про экономику, демографию и прочие сложные вещи. Помните, что человек не перестает быть человеком из-за того, что у него другие взгляды.

До встречи на Digitale «Счастье» в Петербурге (14 и 15 марта) и Москве: 29 марта.